Сообщений в теме: 31

[asja2011]

Ты просто будь...
На грани света,
На грани вечной пустоты
Мне важно знать, что ты есть где-то
Мне нужен образ для мечты...

[asja2011]

Ты прости, что отдавала
Много времени другим,
Что ночами засыпала
с именем чужим...

Ты прости, что повидала
В жизни много лиц...
И любви что предавалась
Страстно, без границ...
..........................................
Изменяю жизни планы
Следом за тобой.
Здравствуй, самый долгожданный
Повелитель мой!

[asja2011]

Ой, только вот не надо этих песен –
Что, мол, один замерзнешь без меня!
Твоя любовь – зараза, пакость, плесень!
И чувства все – «мышиная возня»!

Мне надоели все твои угрозы
И злые трели полуночного звонка.
Признайся хоть себе: все это несерьезно!
Задета просто гордость мужика…

А впрочем, делай все что хочешь…
Вдохну морозный воздух в тишине аллей…
Я точно знаю, что ты не замерзнешь –
Лишь только одевайся потеплей…

[asja2011]

Подарки

А подари-ка ты мне северное море...
Вот, просто так: возьми - и подари!
Чтоб мыслей не осталось от восторга
При виде вновь нахлынувшей зари!

А подари-ка ты мне Марс или Венеру...
Чтоб в небо каждый раз подняв глаза,
Я знала, что еще меня ты помнишь,
Что эта красотища вся - моя!

А хочешь - подари мне только слово...
Простое слово нежное - люблю!
Мне ничего не надо больше. Веришь?
Я каждый твой подарок сохраню...

[asja2011]

Здравствуй, Сёма! – Новый год!!!

Семён Семёнович Полежаев перевернулся со спины на живот, поправил семейники, глянул на благоверную и тяжко вздохнул. 31 декабря. Новый год. А он жарится здесь, на тайском побережье, ощущая себя куропаткой на вертеле. Ощущение праздника – никакого! Даже после того, как они с соседом по номеру приперли пальму в кадке и нарядили припертыми «за семь морей» елочными украшениями, - праздник не пришел! Ну, хоть режь! Не Новый год, а посмещище какое-то. Море – 28, воздух 35… То ли дело дома! Кузьмич небось из загашника достал бутылочку чистого, как слеза младенца, первача. Расставил в гараже «Малиновские», достал бочковых огурчиков. Петрович, как всегда притащил в гараж пол тазика «оливье», который его Любка не успела расфасовать по салатникам. Ванька припер за пазухой пол палки копченой-сыровяленной… Представив, оное Семён Семеныч, сглотнув набежавшую слюну, взвыл от тоски, перевернулся с живота на спину и поправил труселя… Благоверная «тусила» с соотечественниками с самого утра. От кому раздолье, так это его Дуле. Дульсинее… Тьфу! От имечко! Не зря он свою тещу не любил. Это ж так дочку единственную назвать!!! Нет, по молодости она может и была Дульсинеей: стройненькая, как тростиночка, ласковая, нежная… А потом превратилась в 150-киллограммовую Дулю! Уууу… Это все она! «Поехали! Отдохнем, как люди!» А раньше, блин, как звери Новый год встречали!!! Дуля –она и в Таиланде Дуля! И соседи… Горе, а не соседи. Достали! «Семён Семёныч? Горбунков? Ха-ха-ха!» Уроды! От возмущения захотелось заорать. Семён Семёнович нахлобучил панаму на лоб и приготовился перевернуться со спины на живот. «Сёмучшка!!! Золотце мое!» - сотряс воздух зычный возглас. «Все! Наклюкалась Дуля» - вздохнув, Семеныч повернул голову на зов. По белому песочку, раскидав по плечам реденькие крашенные в ярко-красный цвет волосы, как в замедленной съемке, навстречу неслась к нему она. Его Дуля. Чем ближе приближалась его любовь, тем сильнее вибрировала под «пятой точкой» Семеновича земля Таиланда… Семен зажмурил глаза. Не помогло. Туша Дули рухнула ему прямо на руку, попутно обдав запахом иностранного алкоголя и вылив на семейники половину бокала заморской мешанины типа кохтель… Сема взвыл. «Семучшка, я те попить принесла! О!» Дуля изо всех сил прижала бокал к губам любимого супруга. Супруг сделал несколько судорожных движений, но осознав, что не сможет вырвать руку из-под колена дрожайшей супружницы, стал глотать принесенный с такой любовью презент… Сема глотал, Дуля приговаривала: «Умница, Семучшка! Пей, заразушка… Новый год все-же!» Сема допил, Дуля ляпнула со всей силы по тщедушной спинке: «Малайца! Я пошла!» Семен Семёнович откинулся на песочек, отдышался… «Убью! Пришибу, заразу! Вечно останется в своем долбанном рае…»
«Ой, моооороооооз, мооооорооооооооз! Не моооорооооозь меееееня!...» - неслось с ненавистной стороны. «Сволочи!» - давился слезами, прижимая к груди примятую руку, Семеныч. «Хэлоу! Дую спик инглишь?» - раздался где-то рядом мелодичный голос. Раздраженный Семён хотел было гаркнуть, но, открыв глаза, потерял дар речи. Сперва в поле зрения попали лодыжки. Симпатичные лодыжки, тоненькие, загорелые… Коленки… Остренькие… Бедра, чуть прикрытые шелковым платьицем… Она была прекрасна. Особенно, если смотреть снизу-вверх… Божественна… Эти бедра, талия, грудь… А глаза! Сема почувствовал, что тонет и спасаться не желает. Единственное, что его держало – якорь, впившейся в песок. Именно по этой причине Семен Семенович не смог повернуться на спину, а уж тем более встать на ноги. Тайское чудо повторило вопрос: «Дую спик инглиш?» «Аааа… Не… Ай эм не дую…» - замотал головой Семеныч. Красавица нахмурилась. Показала на забытый Дулей бокал: «Дринк?» Семеныч закивал: «Йес! Йес! Окей!» Но тут с ненавистной стороны донеслось: «Ууууу меняяяя жеееееенааааааа, ой краааааасааааавицаааааа…» «Дуля!» - пронеслось в мозгу. При воспоминании о жене, якорь сдал свои позиции и Семеныч, присев, с опаской посмотрел в сторону соотечественников. Красавица, проследив за взглядом, понимающе кивнула. Семен вздохнул. Тайка наклонилась, засунула под резинку семейников визитку и, послав на прощанье Семенычу воздушный поцелуй, покачивая бедрами, удалилась. «Кристель» - прочел Семен. – «Хотель Еуропа, намбур 312. 22.00. Велком». Кровь забурлила и застучала в висках. Якорь снова ожил, при представлении о том, что будет в Новогоднюю ночь с ним в номере № 312. «Пойду! Ей Богу, пойду! Назло этой!» Семен мечтательно откинулся на песочек. «Тая… Таечка… Мечта моя…» Воображение рисовало картины несовместимые с реальностью… Вот открывается дверь 312 номера, Кристель лежит полуоткинувшись на шелковых подушках, запах сандалового дерева… Он, во фраке, с бабочкой, с шампанским и букетом орхидей… «Ах, Сема, я так тебя ждала! Где ты был все это время? Иди же ко мне, долгожданный ты мой…» Срывает с себя кружевной пеньюар и… Он, задыхаясь от нахлынувшего желания, путаясь во фраке, падает на кровать и с жадностью впивается в алые, сочные губы со вкусом миндаля… Жадно обнимая нежданно нахлынувшее счастье, он, уткнувшись в роскошную грудь, плачет от сжимающего горло восторга… Он обязательно заплачет! За столько лет он почувствует себя мужчиной. Настоящим мужчиной, желанным мужчиной… А Тая обнимет его голову крепко-крепко, поцелует в лысинку и скажет: «Ну, не надо, не надо любимый… Все хорошо! Лучше возьми меня поскорее… Ты же видишь – я вся горю!»… А потом, после всего произошедшего он пойдет и утопит Дулю! Как пить дать – утопит!!! Пусть остается навечно в своем Таиландском рае. Их – туристок- тут столько, что хоть бочками соли! Пропажи одной туши никто и не заметит! А Сема уедет домой с прекрасной Таечкой и будут они жить-поживать да добра наживать… Глядишь и детишки пойдут… Мечты прервались грохотом. Песочек вместе с Семеном подпрыгнул на пару сантов… «Сёмучшка, ииик! Пошли – отдохнем перед праздничком!» - Дуля, став на карачки, попыталась принять вертикальное положение, но забуксовала в песке. Семен вздохнул глубоко-глубоко, встал, обнял необъятное - женушкину талию и попытался помочь благоверной… Как бы не так! Центнер с гаком завалился на бок, подмяв под себя тщедушненькое тельце, которое в последующие пять минут мучительно пыталось выкарабкаться из-под груды целлюлита. И если бы не помощь соседей-дебилов, осталось бы бренное тело Семеновича в песках Таиланда навечно. Отдышавшись, с помощью соседа, Семушка сумел-таки заволочь Дульсинею в лифт. И, толи из-за прохлады, вырабатываемой кондиционером в здании отеля, толи из-за хлипкости буржуйских кохтеллей, но в лифте Дуля стала приходить в себя. Обхватив липкой пятерней Семушкину ягодицу, жена притянула его к себе и, обдав жаром потного тела, как она предполагала, эротично, с придыханием, пробасила на ухо: «Я желаю тебя, птенчик мой! Ииик!» Возражений не принималось. Раз сказала – хочу, значит – надо! Обреченный Семен, во время процесса думал только о Таечке! И только о ней. Потому что то, что было под ним, не вызывало никаких чувств, кроме чувства справедливого возмездия. Дрыгаясь на туше, Семен представлял великолепное тело Кристель, что придавало ему сил и подавляло чувство омерзения и неизбежности перед выполнением супружеского долга. Дуля под ним выла, хрюкала и размазывала сопли… Под конец взвизгнула, как могла изогнулась, тряхнув жирами и затихла. Сема прилег радом и прислушался. Зараза молчала. «Может, померла?» - пронеслась мысль. «Глядишь, и грех на душу брать не придется…» Сема поднялся на локте и заглянул в Дулино лицо. Глаза закрыты, слюна стекает по третьему подбородку… Омерзительно! «Ну?.... Сдохла?» - вопрошал неизвестно у кого Семен. Но, нет! Всхрапнувшая супруга низвергла Семины мечты о безгрешной душе. «Тьфу! И помереть не может!» - с досады Семен еле сдержался, чтобы не врезать по свиному Дулиному пятаку. Остановило его только то обстоятельство, что стрелки часов практически достигли заветного часа. Тихохонько, чтобы монстр не дай Бог не очнулся, горе-супруг сполз с кровати, натянул шорты с пальмочками, тенниску и прошмыгнул за дверь…
Предвкушение погнало Семена сперва к банкомату. Естественно, несмотря на все мечты, Полежаев понимал, что Кристель – не девочка-колокольчик, а девушка легкого поведения, продающая любовь и ласки. Но все-таки, где-то в глубине души теплилась надежда на то, что познав его - Семину - любовь, закоренелая проститутка раскается в своем поведении и пойдет за ним на край света – в зиму, пургу, метель, к наряженным елкам и к чистому, как слеза младенца, первачу… Купив шампанское и ветку орхидеи, Семён Семенович взлетел на третий этаж отеля «Европа», разыскал дверь с номером 312 и, предвкушая сказочную новогоднюю ночь, постучал. Сердце выпрыгивало из груди, руки вспотели, бутылка стала скользить… Послышался стук каблучков. Дверь открылась и на пороге возникла она! Сема аж зажмурился. Настолько был силен контраст между той, что стояла напротив и той, что лежала пол часа назад в его собственном номере… «Хэлоу, май диар френд! Вэлком!» - мелодичный голос вернул на землю. Сема перешагнул порог. Мягкие руки приняли из его вспотевших бутылку и цветы, подтолкнули к кровати. «Седаун, плиз. Уот из ю нейм?» Мозг лихорадочно искал ответ. «Май нем из Семен. Лондон из кэпитал зе Британия…» Легкий смех в ответ. Кристэл наполнила вазу водой, поставила в нее цветы и, повернувшись к Семену, сощурила миндалевидные глаза. Семеныч сглотнул слюну. Плавными, неслышными шагами чаровница приблизилась к нему. Прикоснулась наманикюренными пальчиками губ, облизала свои… Наклонилась близко-близко. Запахло восточными пряностями. Нежный язычок коснулся мочки уха. У Семена закружилась голова. Нежное дыхание задело все струнки исстрадавшейся души… «Тэн долларс» - прошептало диво. Плохо соображая, Семен нашарил в карманах партмоне, вывалил все купюры на постель… «Все, все – тебе, Таечка! Ай лав ю… Будь май уайф, а?» Ответом послужил смешок. Кристель собрала деньги. Сосчитала и спрятала под подушку. Погасила свет. Включила проигрыватель. Нежная, как и сама куртизанка, музыка завораживала своей мелодичностью. Восточные инструменты создавали атмосферу «тысячи и одной ночи». И властелином этой Новогодней ночи был он – Семен Семенович Полежаев! Кристель, соблазнительно покачивая бедрами, в танце стала расстегивать крючки на платье. Несмотря на выполненный недавно супружеский долг, показатель возбуждения у Семеновича зашкаливал. Музыка набирала темп. Кристель двигалась все резче и резче… Вот она уже совсем близко – только руку протяни. Повернулась спиной. Шлейки слетели с плеч, платье лишь слегка задержалось на бедрах, но благодаря умелому движению, пало к ногам. Только лунный свет освещал двоих в номере. Тая, стоя спиной опустилась на ковер и призывно посмотрела через плечо. «Вэлком, Сьома…» Семеныч, запутавшись в тенниске прохрипел: «Иду, иду…» Плюхнулся на колени сзади, обнял за талию и… Обомлел! «Аааааааааа…» Где? Где грудь?!!! Груди там отродясь не было! Еще не совсем осознав произошедшее, Казанова протянул руку туда, где по всем законам жанра должно находиться лоно любви. То, что он там нашел, лоном никак не назовешь! Мужик! Его Тая – мужик!!! Он только что чуть не поимел мужика!!! И он хотел на нем женится!!! Это он – п….!!! Как нашел дверь, он, наверное, объяснить никогда не сможет. Летел в свой номер, к своей Хрюше, быстрее ветра. Не надо было ни забытой майки, ни портмоне… Господь с ними! Пролетая по коридору, встретил соседа-дебила. Тот заорал в спину: «Горбунков! Пальму с игрушками отдай! Новый год профукаем!» Семеныч с выпученными от ужаса глазами лишь махнул рукой, залетел в номер, захлопнул за собой дверь и шлепнулся рядом с Дулей. Где-то орали пьяные соотечественники, дебил лупил в дверь ногой, требуя елку-пальму, Дуля храпела, обрызгивая слюной все в радиусе пятидесяти сантиметров… А Сема лежал и думал… Думал о том, как коварны люди, как не повезло ему в этой жизни… И о том, как все плохо в эту Таиландскую Новогоднюю ночь…

28.12.2011 г.

[asja2011]

Вот уж не знаю, радоваться мне ентому Валентиновому дню или нет?
Все началось с будильника. Он прозвенел. Рано. На час раньше. Не в 5, а в 6. Я пихнула любимого локтем в бок. Иди, мол, заткни ентую заразу. Сама же рассчитывала часика полтора еще доспать. Угу! Успешно справившись с полученным заданием, СадисДик достал из-под подушки картонное сердечко и стал тормошить: «Любимая, поздравляю!» Я сонно пробубнив: «Ага! Спасибо!», попыталась засунуть подарок уже под свою подушку. Не удалось. Из таких желанных и поэтому таких прекрасных дрем меня вырвал обиженный возглас: «Ну, вот! Как всегда! Даже не прочтешь?» Пришлось включать свет, разлипать глаза, читать стишок… Просьба выполнена. Можно поспать. Но добрые ласковые, как у спаниеля, просящего кусочек мяска, мужнины глаза утверждали обратное. Он ждал ответного хода. Ну, почему? Почему в 5 утра?!! И это при условии, что улеглась я по нулям. Из под одеяла вылазить не хотелось. Глаза просили. Вздохнув и натянув на плечики одеяло, пошлепала к книжному шкафу, намереваясь достать заранее припрятанную между «Эммануэлью» и «Узником замка Ив» валентинку. Сейчас, праздравлю и досплю. Угу! Ее не было! Ни между «Эманнуэлью» и «Узником…», ни между томиками Якуба Коласа, ни между «Физикой» и «Программированием». Нигде не было. СадисДик ждал. Я искала. Включила все лампочки в люстре. Но и это не помогло. Я уже успела перерыть гору литературы, и впасть в отчаяние, когда в полупроснувшееся сознание ворвалась мысль: «Мать, ты же ж ее перепрятала же ж!» И точно! Вчера, когда стрелки почти сошлись на 12-ти, меня посетила гениальная мысль, переложить открытку поближе, чтобы вставать не надо было. А именно на компьютерный стол. Протянула руку, достала, подарила… Да! Башкобиение не прошло даром. И что со мной станется лет эдак в 60? «Деточка, Вы не подскажете, как меня зовут?» Вообщем, после «раздачи слонов», успешно выпроводив СадисДика на кухню и укутавшись в одеялко, я собиралась доспать хотя бы пол часика. Угу! Открылась дверь и свекровь, стукая кастылем поинтресовалась: «И чей-то вы шумите тут с утра пораньше?» «Одариваемся» - буркнула я и залезла поглубже в подушечные дебри. «Ну, ну…» - обиделась свекровь.
Не стоит говорить, что после книжного поиска заснуть мне никак не удалось. Потом дети подрались друг с другом из-за того, что каждый из них утверждал, что его Валентинка – самая красивая. Ругаться не хотелось. Успокоила одного, дала конфетку второй… Ну, этим только повод для ссоры дай! Валентиновское безумие продолжилось на улице, в трамвае и на работе. Все ходят такие счастливые и загадочные. Одна только я – невыспавшаяся. И злая…
Вот, почему именно в этот день принято признаваться в любви? Так не должно быть. Мне хочется, чтобы всем любимые признавались ежедневно! И не один раз! И днем, и, особенно, ночью! И доказательством любви служили бы не картонные сердечки, а детские улыбки и смех!
И чего я злюсь? Ведь все это у меня уже есть! Что не скажешь о памяти… По крайней мере, хорошей…
Пойду, прикуплю на вечер бутылочку шапманского!

[asja2011]

В преддверии женского праздника - нам девочки! *Не мое-позравили* Очень понравилось.


Я- Женщина, и, значит, я -Актриса,
во мне сто лиц и тысяча ролей.
Я - Женщина, и, значит, я - Царица,
возлюбленная всех земных царей.
Я - Женщина, и, значит, я - Рабыня,
познавшая солёный вкус обид…
Я - Женщина, и, значит, я - пустыня,
которая тебя испепелит ...
Я - Женщина, сильна я поневоле,
но, знаешь, даже, если жизнь - борьба,
Я - Женщина, я слабая до боли,
Я - Женщина, и, значит, я - Судьба.
Я- Женщина. Я просто вспышка страсти,
но мой удел - терпение и труд…
Я - Женщина. Я - то большое счастье,
которое совсем не берегут…
Я - Женщина, и этим я опасна,
огонь и лёд навек во мне одной …
Я - Женщина, и, значит, я - прекрасна
с младенчества до старости седой.
Я - Женщина, и в мире все дороги
Ведут ко мне, а не в какой-то Рим!
Я - Женщина, я избранная Богом,
хотя уже наказанная им!!!