Писатель Елена Георгиевская: «Я себя чувствую больше человеком, чем женщиной»

Елена Георгиевская.
Елена Георгиевская.
Елена Георгиевская, рассказы которой вошли в недавно изданный сборник современной калининградской литературы «Солнечный удар», рассказала «Афише Нового Калининграда.Ru», отчего ей несимпатичен Захар Прилепин, почему она пишет от лица мужчины и двояко относится к акции Pussy Riot.

Елена Георгиевская родилась в городе Мышкине Ярославской области. Училась в нескольких вузах, жила в Ярославле, Санкт-Петербурге, Москве. С 2007 года живёт в Калининграде. В 2006 году окончила Литературный институт им. Горького (семинар прозы). Лонг-листер «Дебюта» (2006 год, под псевдонимом Елена Красина), шорт-листер «Ильи-премии» (2006 год), премии им. Астафьева (2010 год), финалист премии «Нонконформизм» (2012 год). Лауреат премии журнала «Футурум Арт» (2006 год), «Вольный стрелок» (2010 год).

— Елена, вы живете в Калининграде с 2007 года. Как получилось, что вы оказались здесь, что привело в этот город?

— Мне пришлось выбирать, где покупать квартиру: в дальнем Подмосковье, чтобы каждый день вставать в пять утра и ехать на работу в Москву несколько часов, или в областном центре. Я решила выбрать Калининград. В юности много ездила автостопом, тусовалась с хиппи, с панками, мы часто бывали в Польше, Чехии, в Калининграде. Я приехала сюда в первый раз в 2005 году и тогда подумала, что если через несколько лет у меня появятся деньги на жилье, то лучше мне остаться здесь. Я выросла в центральной России, но мне там просто физически плохо.

— В ваших произведениях этот город вами осмыслен через какую-то свою внутреннюю, неподдельную, не открыточную жизнь, о которой предпочитают обычно умалчивать, при одновременной склонности возносить до небес канувшее в Лету величие Кенигсберга. И у всех ваших героев довольно сильные метафизические связи с местом, в котором они живут. Как вы сами чувствуете эту землю, этот город?

— Здесь есть совершенно безумные места. Я до сих пор не могу найти слов, чтобы передать то, что чувствую, когда там появляюсь. Я живу в поселке Октябрьский, там есть целый квартал, улицы которого были в 30-е годы прошлого века названы в честь будущих завоеваний Третьего Рейха. Например, «Дорога на Грац» — в честь того, что Третий Рейх скоро завоюет Австрию. Или «дороги» в разные чешские и словацкие города. Целый квартал несбывшихся фашистских надежд. Коммунисты переименовали эти улицы, присвоив им названия улиц Москвы.

— На Либрусеке (библиотечный интернет-портал — прим. «Нового Калининграда.Ru») список ваших публикаций только до 2010 года…

— Последнее издание, в которое вошли мои тексты — это сборник «Книга 0», вышедшая в 2012 году. Издатель — Сергей Юрьенен, бывший диссидент, который живет в США и уже несколько лет публикует маргинальную прозу. Некоторые рассказы из этого сборника напечатаны в толстых журналах, а также в интернет-журналах «Пролог» и «Сетевая словесность». Мне предложили переиздать книгу в серии «Уроки русского», которую курирует Олег Зоберн (российский издатель и литератор — прим. «Нового Калининграда.Ru»), но это пока на стадии обсуждения.

— Вы часто попадаете в лонг и шорт-листы различных литературных премий — насколько я помню, была не очень давно премия «Нонконформизм». Насколько важна для вас такая оценка ваших литературных трудов, как премии?

— Я была очень занята и не успела на вручение дипломов финалистам «Нонконформизма». Если ты получил крупную денежную премию, это может что-то изменить в твоей жизни. Если это просто диплом — ну и что?

— Опять же, на Либрусеке в биографию добавят строчку…

— Для меня самое главное — достичь того уровня письма, к которому я стремлюсь. Премии — это второстепенно. Иногда я просто теряюсь, когда меня спрашивают: как складывается литературная судьба, какую премию хотите получить? Да никакую, мне все равно. Я чувствую, что не могу передать то, что ощущаю, что думаю, именно в той форме, в которой мне хочется, и из-за этого начинаю чувствовать себя не очень комфортно. Расставить слова в нужном порядке — вот что важно. А премии… Я никогда никуда не пробивалась. У меня нет родственников-писателей или покровителей-писателей, я уже много лет принципиально не завожу романы в литературных кругах — долго объяснять, почему…

— Подозреваю…

— Я не особенно стремлюсь пробиваться, иногда мои знакомые шлют куда-то мои тексты, иногда сама, иногда редакторы сами пишут, просят им что-то выслать.

— Под псевдонимом Елена Красина вы больше не пишете?

— А я и не писала, тогда это произошло случайно. Премию «Дебют» присуждали молодым авторам до 25 лет, а мне уже исполнилось 26. Я подумала: может, один год убавить и отослать повесть, написанную в 19 лет, под псевдонимом? Вышла на кухню литинститутского общежития и попросила знакомую девочку назвать первую пришедшую в голову фамилию. Она сказала: Красина. Думаю: хорошо, пусть будет Красина. Отправила текст под этой фамилией — в итоге он вошел в лонг-лист премии «Дебют» и был опубликован. А Георгиевская — это моя настоящая фамилия.

— Вы же раньше трудились в журналистике?

— Да, но давно уже не пишу для газет. Максимум, что я делаю — вместе с Еленой Одиноковой и Николаем Зыряновым редактирую контркультурную газету «Художественная литература и другие хроники нашего времени», которая издается на общественных началах. А вообще работаю в сфере, далекой от литературы и журналистики. Раньше — да, занималась репортажами в одном из калининградских изданий, писала о наркопритонах, нелегалах, на всякие другие рискованные темы.

— Да, по вашим произведениям видно, что вы хорошо эту тематику знаете. А вообще запретные темы существуют для вас как для писателя?

— Нет.

— И если, допустим, ваши внутренние творческие устремления будут поддержаны каким-то внешним спросом, вы готовы на все, вплоть до жесткого порно?

— А почему нет? Что в этом такого? Это всего лишь литература.

— В рассказе «Бей кошку облаком», который опубликован в «Солнечном ударе», действие происходит в Удмуртии. Откуда взялась Удмуртия, откуда вы так хорошо про нее знаете?

— У меня был знакомый поэт, который много рассказывал о жизни в Удмуртии. А вообще я очень много ездила по стране, и стараюсь не писать о том, чего не знаю.

— На мой взгляд, когда вы пишете от лица мужчины, гораздо сильнее получается, чем от лица женщины — это мое личное ощущение, я не литературный критик…

— Сейчас многие женщины-авторы пишут от лица мужчины, но это не связано с трансгендерностью. В русском языке нет средств для передачи гендерной нейтральности — если ты пишешь не о чем-то специфически женском или о каком-то особенном женском опыте, а о чем-то общечеловеческом. Например, я себя чувствую больше человеком, чем женщиной, а иногда больше «машиной для письма», чем человеком. В этой ситуации писать от женского лица не совсем уместно. Русский язык в этом плане несовершенен, английский более гендерно нейтрален — там не пришлось бы прибегать к таким ухищрениям, было бы немножко проще.

georgievskaya.jpg— Вернемся к темам: обязательно ли нужна настоящему писателю хорошая тема, или достаточно наличия какой-то авторской интонации?

— Есть мнение, что хороший автор сделает любую заезженную тему новой и более привлекательной. Но есть и другое мнение — о том, что необходимы новые темы.

— Но разве их у нас в стране мало?

— Например, русской словесностью очень слабо освоена тема гомосексуальности.

— Но кто-то же ее осваивает?

— Маргарита Меклина, Ярослав Могутин, Николай Кононов, Упырь Лихой, Вадим Калинин и другие очень интересные писатели. Тусовочных авторов я здесь не перечисляю, но можно сказать, что отечественная гей-субкультура, к сожалению, — что-то вроде секты, там свои «культовые» авторы, пишущие на уровне популярных литсайтов и не желающие развиваться дальше. Есть какие-то субкультурные девочки, которые слушают только Сурганову, а читают только Лию Киргетову, то же самое и с мальчиками. А серьезные авторы не зацикливаются на тусовках «тематических» клубов. Это люди, которым неинтересно, с кем у тебя отношения — с мужчиной или с женщиной, их интересуют отношения человека с человеком. Они мыслят гораздо шире, чем субкультурные авторы, которые могут по десять раз перемывать кости — кто, с кем, в каком клубе, в какой тусовке. Я к этой субкультуре не имею никакого отношения, просто я могу эту тему затрагивать, потому что отчасти с ней знакома. И мне в принципе интересны любые маргинальные дискурсы.

— Не очень хотела спрашивать об использовании ненормативной лексики, потому что считаю, что говорить не о чем. Тем не менее…

— Непонятно, почему такая банальная тема, как обсценная лексика в рамках художественного высказывания, так волнует некоторых людей. Они что, до сих пор живут в семидесятых годах прошлого века? Обсуждать все это настолько скучно…

— И скучно задавать вопрос об этом. Поговорим лучше о влияниях на вас классиков и современников из мировой и русской литературы…

— Самый сложный вопрос. Можно назвать до ста авторов, а можно не назвать никого. Когда литература — твоя специальность, все сложнее: ты читаешь не то, что близко тебе субъективно, а то, что попадает в поле зрения и кажется достойным. Мне сейчас кажется интересным то, что делает Дмитрий Волчек в своем издательстве «Колонна». Также мое внимание привлекает издательство Генри Роллинза «2.13.61»: он публиковал различных маргинальных авторов, в том числе рок-музыкантов, которые по совместительству писали хорошую прозу.

— Ну, тогда, может, какой-то пример идеального лично для вас текста?

— Я часто меняюсь. Перечитывать сейчас то, что вызывало у меня восторг в 20 лет, мне неинтересно. Поэтому, думаю, бессмысленно об этом говорить.

— Про Захара Прилепина не будем говорить?

— Неужели нет более интересных персон? Я считаю Прилепина не очень порядочным человеком, поскольку он выступал за ограничение репродуктивных прав женщин. Например, в своем интервью сайту «Православие и мир» призывал к запрету абортов. Все «запретители» абортов, как правило? — это или мужчины или женщины постклимактерического, извините, возраста. Они не могут понять, что запрет абортов — нарушение базовых прав человека. Они не были в теле другого человека, ничего не знают о его особенностях и не готовы принять чужой выбор. Поэтому Прилепин с его взглядами, равно как и с его сомнительными литературными способностями, особой симпатии не вызывает. Его произведения пестрят грубыми стилистическими и орфографическими ошибками: «блины, по краям которых шел изразец» (вообще-то изразец — это отделка русской печи), «огромные Дашенькины грудки» и так далее, он путает виды глаголов — пишет «-ться» вместо «-тся», как семиклассник-троечник. И всё это выдаётся за большую литературу… Один мой знакомый сказал однажды, что в наше время некачественные писатели некачественны как люди и исповедуют некачественные идеи. По-моему, это отчасти относится к Прилепину и к некоторым другим распиаренным персонам.

— Политика для вас как для писателя является возможной темой?

— Да.

— Многие, в том числе и упомянутые вами распиаренные персоны, грешат тем, что рядят публицистику в литературные одежды. Тем не менее, такой литературы сейчас много, и разного качества. Вам интересно было бы сыграть на этом поле?

— Мне было бы интересно заниматься феминистской публицистикой и феминистской критикой. Феминизм для меня — одна из важнейших идей. Я не ассоциирую его с ненавистью к мужчинам, потому что мужчины тоже дискриминированы при патриархате. Например, призыв всех мужчин в армию — это нарушение прав человека по половому признаку. Требование к мужчинам, чтобы они полностью содержали семью — тоже нарушение прав. Мужчина не обязан содержать семью, если он этого не хочет, равно как женщина не обязана рожать кучу детей, не обязана соответствовать представлениям патриархатных мужчин о женщине, не обязана быть тихой и покорной.

Феминистский проект Фонда Белля на «часкорре» (сайт «Частный Корреспондент» — прим. «Нового Калининграда.Ru») сейчас ведут радикальные феминистки. Я не радикальная феминистка, у меня другие позиции. Но если у тебя нет доверительных отношений с радикальным крылом российского феминизма, туда бесполезно даже пытаться сунуться. 

— Кроме этой, других площадок не существует?

— Надя Толоконникова и ее друзья несколько подпортили репутацию феминизма своей выходкой — думаю, еще очень долго это течение у нас будет считаться маргинальным. У меня двойственное отношение к тому, что сделали Pussy Riot. Я очень сдержанно отношусь к РПЦ, и в любом случае за то, что девушки устроили в Храме Христа Спасителя, на два года сажать не нужно. С другой стороны, они усилили репутацию феминистского движения как движения не совсем адекватных хулиганствующих девиц «без царя в голове». К тому же, мне не очень нравится их творчество. Я изучала западное феминистское творчество, было такое движение в 90-е — Riot Grrrls, в котором были гораздо более сильные группы и более адекватные политические заявления. При этом они могли казаться эпатажными и шокирующими, но они были талантливы.

— Как ощущаете, как чувствуете себя в местном литературном пространстве?

— Когда я впервые познакомилась с калининградской литературой, мне показалось, что самые продвинутые в ней люди — это Павел Настин, Игорь Белов, Ирина Максимова, Евгений Паламарчук. Мне очень нравился журнал «Рец». Там публиковали авангардных молодых поэтов, в том числе запрещенных, заблокированных на литературных порталах. Очень интересный сетевой журнал, жаль, что сейчас он выходит редко — последний выпуск датируется 2010 годом.

— Журнал Павел Настин издавал?

— Группа «Рцы», в которую входили Павел Настин, Ирина Максимова, Юлия Тишковская и Евгений Паламарчук. Когда я сюда приехала, мне показалось, что калининградские авторы — какие-то особенные люди. Как правило, обычно внутреннее и внешнее не соответствуют друг другу, не совпадают, а в Калининграде — я удивилась — многое совпадало: талантливые люди здесь, как правило, красивы, и наоборот. Здесь вообще красивые люди — по-моему, за счет сильного смешения кровей.

— А может, за счет оторванности от корней? Здесь нет такой прибитости к земле, которая есть в России…

— Я тоже человек, оторванный от корней. По материнской линии мои корни в Москве, а по отцовской были оседлые цыгане. Поэтому я люблю переезжать.

— Но теперь-то вы осели?

— Здесь такая пограничная атмосфера, немножко зыбкая, нереальная — она мне нравится.

Текст — Евгения Романова, фотографии предоставлены собеседницей