Директор нацпарка Калина: «Мы вообще ничего не делаем самостоятельно»

Анатолий Калина.
Все новости по теме: Куршская коса
Директор национального парка «Куршская коса» Анатолий Калина в интервью «Новому Калининграду.Ru» объяснил, почему администрация парка не идет навстречу туроператорам, почему было решено перенести турзону с территории Куршской косы и на что уходят деньги, собранные с туристов. Калина объяснил, почему он не может позволить себе нарушать закон и что стало причиной задержки строительства велодорожки, рассказал, что мешает построить очистные на Куршской косе и сколько доходов приносят туроператоры. 

Вместе с Анатолием Калиной на вопросы корреспондента «Нового Калининграда.Ru» отвечал замдиректора по общим вопросам Максим Осколков. 

Про туроператоров 

— Планируется ли пересматривать условия договора о работе туроператоров на косе, которые вызвали нарекания у предпринимателей? В частности, речь идет о предварительном оповещении об экскурсиях? Сколько туроператоров на данный момент заключили договора?

Анатолий Калина (далее — АК): На данный момент заключены договоры с тремя туроператорами. Руководство парка не видит причин для изменений условий работы с представителями этой индустрии. Предварительное оповещение необходимо для определения и регулирования нагрузки на маршруты национального парка.

— Но представители отрасли говорят о том, что им сложно определить точное число туристов заранее.

АК: Турфирмы могут приехать на Сергеева (информационный визит-центр Куршской косы в Калининграде — прим. «Нового Калининграда.Ru»). Там они приблизительно спланируют свою работу на косе, получат талоны на предполагаемое количество групп и 5 дополнительных, если не хватит — могут получить еще. Въезжая на территорию нацпарка, они буду оставлять по одному отрывному талону на КПП, и мы будем знать, что они приезжали.

Мы же не говорим о том, чтобы предприниматели все это оформляли непосредственно во время поездки c туристами. Заключается соглашение, они получают талоны, проезжают — талон отрывается, потом идет сверка бухгалтерии.

-То есть, туроператоры могут взять двадцать талонов на июнь и использовать их в любой день?

АК: Конечно. Туроператоры же планируют экскурсии заранее, у них тоже есть графики по поездкам. Санатории тоже знают, что у них будут туры, поэтому они приехали, заключили соглашение. Пожалуйста, берите талоны, приезжайте. Вся оплата за талоны проводится тоже во время помесячной сверки бухгалтерии.

— Вы говорите, что туроператоры знают о своих поездках заранее, они утверждают обратное…

АК: Ну, хорошо, мы же не берем с них предоплату. Они могут использовать талоны в течение месяца или года. Использовали в течение месяца — заранее подъехали и взяли еще. Если не использовали, то во время сверки бухгалтерии они получат свои деньги обратно.

kkosa_4.jpg
Максим Осколков (далее — МО): При старом руководстве было то же самое. Единственное, в 2012 году мы решили все упорядочить и все устные договоренности закрепить официальным договором.

Почему мы решили сделать обеспечительный платеж (при заключении договора турфирмы должны перечислить 10 тыс рублей депозита — прим. «Нового Калининграда.Ru»)? В 2011 году был прецедент, когда турфирмы задержали оплату.

Мы же отчитываемся перед министерством (природных ресурсов — прим. «Нового Калининграда.Ru») за прошедший год к 1 февраля. Соответственно, до 31 января у нас сводится весь баланс, которые некоторые компании сдают до 1 марта. У нас нет времени бегать за теми предприятиями, которые что-то не оплатили. Для этого и нужен обеспечительный платеж, который, если долгов не будет, в конце года мы возвратим назад.

— Если верить вашим словам, то изменения несущественны. Почему же тогда туроператоры так возмущаются?

МО: Туроператоры возмущаются из-за того, что надо соблюдать правила особо охраняемой природной территории, но ведь это же не парк культуры и отдыха, введена обязательная аккредитация. Для ее прохождения требуется иметь официальный стаж работы и показывать реальные доходы, оплачивать налоги. Экскурсоводы же отказываются работать официально. Сложившаяся практика такова, что за проведение экскурсий турфирмы рассчитывались наличными.

Эти сведения мы получили из разговоров с туроператорами. Именно из-за этой аккредитации и возникли все противоречия. Вся шумиха только из-за этого. Все говорят: национальный парк — жемчужина Калининградской области. И мы считаем, что здесь должны проводить экскурсии только самые лучшие специалисты: те, кто аккредитован.

— Так, а кто определяет, кто самый лучший, а кто — не самый?

МО: Есть специальная комиссия, созданная правительством Калининградской области, которая аккредитует экскурсоводов. В этом году в ее состав вошли и представители национального парка. Из прослушавших информационно-консультативный семинар было 45 аккредитованных экскурсоводов.

АК: Мы отправили письмо с просьбой провести дополнительную аккредитацию. Дело в том, что при прохождении конкурса в правительстве экскурсоводы должны показать знание 5 маршрутов по региону и, в частности, по Калининграду. Мы предложили разработать положение по аккредитации гидов по маршруту «Куршская коса» отдельно.

— Вам не кажется, что вы как-то слишком усложнили процедуру? Сначала экскурсии могли проводить все гиды, потом вы решили, что водить туристов будут только те, кто получил аккредитацию. То есть, создали своеобразный фильтр. Теперь оказывается, что люди, прошедший этот фильтр, имеют избыточные знания и нужно изменить процедуру под особенности нацпарка.

МО: Мы идем навстречу тем гидам-туроператорам, которые обращаются к нам. Они говорят: «Мне не нужно знать 5 маршрутов по городу Калининграду, но я очень хорошо знаю Куршскую косу. Я бы прошла аккредитацию, но в виду положения, которое создано правительством Калининградской области, я не могу ее пройти». Мы направили письмо в правительство, чтобы соблюсти условия нашего соглашения. Каким образом отреагирует правительство — мы не знаем.

АК: Отмечу, что всего за 2011 год туроператоры привезли 4182 туриста на Куршскую косу. В прошлом году они платили 30 рублей с туриста, в этом году — 40.

МО: Изначально мы планировали установить 80 рублей.

oskolkov.jpg— Вы и установите эту плату с будущего года, не так ли?

МО: Пока еще никто ничего не устанавливает. Когда мы стали общаться с туроператорами по тарифам на этот год, они сказали, что 80 рублей — это много, так как они уже продали путевки. Они определили возможный максимум — это 40 рублей. Мы пошли навстречу, сделали въезд по 40. Мы в их карман дополнительно не залезли.

Единственное, в чем мы не пошли на компромисс — это аккредитация. Порядок оповещения тоже был и раньше. В этом вопросе новшество заключается только в «зеленых корешках» (талонах — прим.«Нового Калининграда.Ru»), по которым мы сможем отслеживать, действительно ли туроператор посещал косу.

— Еще один аргумент туроператоров в этой заочной дискуссии заключается в том, что национальный парк содержится на деньги налогоплательщиков. Предприниматели считают несправедливым платить за то, что уже оплачено обществом. Планируется ли как-то разграничить плату за посещение для россиян, то есть тех самых налогоплательщиков, и иностранных туристов?

АК: Иностранных туристов и отечественных мы в данный момент не разделяем. Может быть, такая мера будет принята в будущем, если она будет одобрена Министерством природных ресурсов.

— Самостоятельно вы такое решение принять не можете?

АК: Мы вообще ничего не делаем самостоятельно, мы работаем от министерства.

Про деньги

— На что пойдут средства, собранные с туристов?

АК: Все полученные средства пойдут на оборудование экологических троп, строительство музеев, визит-центров, обновление экспозиции музеев.

Сейчас мы планируем открывать новый музей — музей планерного спорта. У нас есть соглашение с музеем из Германии. В июле нам привезут два планера. Один планер будет привезен его владельцем на показ, а второй будет подарен нацпарку, как и два предыдущих планера. Будет большая акция, в ней примут участие 75 иностранцев-планеристов, которые сюда едут с большим удовольствием.

Музей планеристов — работа кропотливая и длительная. Нам везут планер с размахом крыльев в 6 метров. Куда мы его поставим? Не держать же его под открытым небом! Мы будем писать программу, которая предполагает открыть музей в районе «Танцующего леса» — там, где раньше была школа планеристов. Фундамент есть, остается только пройти процедуры согласования и получить финансирование. Я думаю, это будет совместная программа, которая пойдет под гранты Евросоюза.

Вырученные от туристических визитов деньги пойдут только на инфраструктуру для отдыха. Посмотрите, ведь все жалуются, что тропинки на маршрутах поломаны. Действительно, это так. Но их 10 лет никто не делал. Не берусь судить, чем занимались предыдущие директора, но маршрутам нужно обновление. Финансы сейчас уходят только туда: на работу, развитие, получение новой техники. Планируем купить новую мусорную машину, и новые пожарные, потому что все это — тоже область ответственности нацпарка.

Сейчас идет расчистка леса, обновление всех маршрутов: начали с высоты Эфа, потом пойдем на Мюллера, затем — на Королевский бор. У нас на косе нет конференц-зала. Мы планируем открыть такой зал.

— Зачем национальному парку конференц-зал?

АК: Для того, чтобы проводить здесь встречи. У нас проводится много мероприятий, а единственный подходящий зал — на базе отдыха Сбербанка в Лесном. Его не очень легко арендовать. Для научных конференций сейчас мы выделяем холл, но в будущем планируем сделать специализированный зал.

kkosa_5.jpgПро берегоукрепление

— Я так понимаю, что деньги, вырученные с экскурсий, пойдут на туристическую инфраструктуру. При этом большие вопросы вызывает работа национального парка в сфере берегоукрепления. На эти цели планируется направлять какие-то средства?

АК: По берегоукреплению в этом году у нас достигнуто соглашение с Министерством природных ресурсов о том, что за 3 года, до 2015 года, нам переведут 80 млн на восстановление авандюны. Укрепительные работы будут идти периодами: как в корне косы, так и по всей косе.

— Выделенных средств будет достаточно на то, чтобы привести в порядок всю авандюну?

МО: Это пока сложно сказать, так как сейчас идут проектно-изыскательские работы. Когда они завершатся, мы будем знать, сколько конкретно нам нужно для того, чтобы восстановить авандюну. По скромным подсчетам, этих денег должно хватить.

АК: С учетом того, что раньше не выделялось таких бюджетных средств, мы считаем это прогрессом, хорошей работой и показателем наших усилий.

— Губернатор ранее говорил о своем обращении в Минприроды за помощью национальному парку, но правительству области не ответили. Решение о выделении средств — ответ на просьбу губернатора?

АК: Я не могу говорить за губернатора. Мы работаем по своей линии, это деньги, полученные по нашей линии через наше министерство. Губернатор может писать президенту, вице-премьеру… Мы отвечаем за свою работу, а свой вопрос вы можете задать главе региона.

Про работу с правительством

—  Анатолий Анатольевич, правда, что губернатор трижды приглашал вас на встречу, а вы не явились?

АК: Это неверно. Не явился я всего один раз из-за того, что запланированное выездное совещание было перенесено со вторника на четверг, а у меня в это время была встреча в литовском национальном парке по линии ЮНЕСКО. Эта встреча была запланирована еще в декабре. А по совместной работе национальных парков, нашего и Литвы, мы отчитываемся и в Москву, и в ЮНЕСКО.

— То есть слухи о том, что вы трижды проигнорировали главу региона, втрое преувеличены?

АК: Вам никто не покажет приглашений, которые я проигнорировал. А приглашения, которые приходят за час до совещания… Вы знаете, я за час не могу долететь на встречу, так как тут расстояние — 80 км. 

На совещание приглашают заранее — за 3 дня, к примеру, сообщают о том, какая программа, повестка дня, вопросы. За полчаса или за час прислать и говорить «приезжай» — это нереально. Даже с точки зрения километража.

— Как в целом выстраивается сотрудничество правительства Калининградской области и национального парка?

АК: Сейчас мы уже начали плотную совместную работу. У нас идут совместные проекты по велодорожке, по ремонту дороги и строительству пирса в Лесном. Каждый берет на себя обязательства по этим общим проектам.

— Например?

АК: Например, для велодорожки мы делаем лесопатологическое обследование, а правительство области — экологическую экспертизу.

velo_zel.jpg
Про проекты

— Ранее сообщалось, что в рамках программы «Соседство» были получены средства на проектно-сметную документацию велодорожки на Куршской косе.

АК: Она не прошла экологическую экспертизу.

— Почему?

АК: Это вопрос к руководителю Калининградского регионального фонда сохранения и развития национального парка «Куршская коса» Людмиле Мельниковой. Когда мы пришли, оставалось 10 дней для принятия решений, которые за 10 дней принять было нельзя. Говорили, что экологическая экспертиза пройдена, но когда мы подняли все документы, оказалось, что проект получил отрицательное заключение. За 10 дней провести экологическую экспертизу невозможно, так как некоторые работы не были сделаны.

Например, не было сделано лесопатологическое обследование, которое не делается за час или 10 дней. Мы уже второй месяц проводим его.

- Но ведь деньги в рамках программы «Соседство» были выделены.

АК: Деньги были выделены на проектно-сметную документацию, на строительство их не выделяли. Грантополучателем был Калининградский региональный фонд развития национального парка «Куршская коса».

— А где сейчас этот фонд?

АК: В Калининграде. Это не структура нацпарка, у них было соглашение о работе с парком, которое выдается на год. Они получили его в 2008 году. В 2009 году оно не продлевалось. Когда мы начали разбираться по велодорожке, все сроки прошли, и даже в суд мы подать на них не можем для получения денег и так далее. Организация, которая делала этот проект, согласилась переделать и предоставить нам все документы для прохождения экологической экспертизы. Проектом занимается «Дорсервис Запад».

— Наверняка, корректировки тоже требуют денег. Кто оплачивает эти работы?

АК: Все стороны, участвующие в проекте, взяли на себя определенные обязательства. Но мы за свой счет делаем лесопатологическое обследование, правительство — экологическую экспертизу, они — переделывают проект, хотя это должно было делаться на деньги европроекта.

МО: Деньги, которые получили в рамках проекта, были потрачены по назначению. Проект был сделан. И был направлен на экологическую экспертизу, которая выявила два недостатка: отсутствие публичных слушаний и лесопатологическое обследование. В 2008 году, когда был получен отрицательный отзыв экологов, проект больше никто не трогал. Когда пришел Анатолий Анатольевич (Калина — прим. «Нового Калининграда.Ru»), пришли из фонда, сказали, что есть 10 дней на то, чтобы подписать документы на выделение средств на строительство дорожки даже при отрицательном заключении экспертизы.

Естественно, Анатолий Анатольевич не подписал. Начали разбираться с фондом, буквально в этом году стали плотно сотрудничать с правительством Калининградской области для вступления в федеральную целевую программу на велодорожку. В ФЦП планируется включить также капитальный ремонт дороги на косе: от Зеленоградска до границы. Трасса будет расширяться, будут делаться парковки, наиболее опасные повороты будут сглаживаться. Третий проект — строительство такого же пирса у моря, как был возведен в Пионерском.

— Какие суммы требуются на эти объекты?

АК: Это вопросы к правительству области. Бюджетные вопросы решают они, мы лишь вносим корректировки и дополнения.

kkosa.jpg
— Как обстоят дела с туристско-рекреационной зоной на Куршской косе? Ранее Минэкономразвития неоднократно выступало в защиту закрытия зоны.

АК: Этот проект начали еще при предыдущем директоре. Был даже проект развития Куршской косы на 5 лет: с 2008 по 2013 годы. Даже в том плане была строка о том, чтобы рассмотреть вариант переноса туристско-рекреационной зоны с территории национального парка Куршская коса.

Выделять отдельную землю под строительство туристско-рекреационной зоны посчитали нецелесообразным ввиду того, что проект не прошел экологической экспертизы. Все варианты пересмотра документов, которые мы предлагали в ходе работы на научно-техническом совете, не были учтены.

Руководитель туристическо-рекреационной зоны приносит нам бумаги: вот, все учли. Смотрим: как было все в 2008 году, так и осталось. Никаких изменений не вносили, говорили, что это предпроектная работа и не требует экологической экспертизы. Мы считаем, что все работы на Куршской косе требуют такой экспертизы, чтобы не привести к катастрофе.

— Грубо говоря, не удалось найти компромисс.

АК: Если рассматривать туристско-рекреационную зону с точки зрения улучшения условий для жителей парка, то здесь бы вопросов не было. Действительно, у нас большая проблема на Куршской косе в том, что два поселка запитаны электричеством от Литвы, газа у них нет. В Лесном очистные сооружения охватывают 50–70%, в Рыбачьем очистные есть, но они не работают. Сейчас жители своими отходами загрязняют залив, но за это муниципалитеты штрафуются другими органами, контролирующими эту деятельность.

— Штрафы достаточны для того, чтобы очистить загрязненные воды?

АК: Это тоже вопрос не к нам. Если брать с точки зрения загрязнения всего залива, то здесь вопросы нужно задать и Полесску, и всем остальным поселкам, сбрасывающим стоки в залив. У всех очистные идут в одно место — в залив. И не факт, что с литовской стороны подобных поселков нет. Это глобальная проблема. Надо ведь смотреть и на все речки, что стекаются в залив. Нельзя говорить, что одна Куршская коса загрязнила весь залив. Такого не может быть.

— Все же, что с туристско-рекреационной зоной?

АК: Принято решение о переносе этой зоны в район Поваровки, где планируют разместить игорную зону.

МО: Официально это решение не объявлялось, но сейчас в правительстве обсуждаются варианты размещения зоны. Но обратно зону не вернут.

Смотрите, проект предусматривал разделение косы на 4 зоны. На территории одной из них, в корне косы, планировалось построить многоуровневую парковку на 600 машиномест. Отмечу, что это тот участок, который более всего пострадал от шторма. Представляете, что там было бы, если бы там сейчас стояла эта парковка?

Изначально необходимо было сделать так, чтобы экспертиза прошла на всей территории парка для того, чтобы определить, где и как можно строить, как развивать Куршскую косу, нужно было просчитать максимальную антропогенную нагрузку. Этого никто не сделал.

Посчитали выгодные с экономической точки зрения моменты, при этом экологическую сторону не трогали, потому что предпроектная документация не требует прохождения экологической экспертизы. Вроде сделали ОВОС (оценка воздействия на окружающую среду — прим. «Нового Калининграда.Ru»), но там тоже есть спорные моменты.

Научно-технический совет указывал, что некоторые участки, где планировалось строительство, содержат краснокнижные растения или служат для миграции животных и птиц. Словом, существует ряд ограничений, которые не отразились в предпроектной документации.

kkosa_2.jpg— Но и вы сейчас озвучиваете планы, которые увеличат нагрузку на косу: строительство велодорожек, расширение дороги.

АК: Это улучшит инфраструктуру для отдыха туристов, но не скажется серьезно на количестве посетителей. К тому же, с появлением велодорожки появляется вариант, что они будут оставлять свои автомобили в Зеленоградске и ехать на косу уже на велосипедах. В Зеленоградске уже открыты новые большие стоянки. Если народ будет оставлять там свои машины и ехать на велосипедах к нам — мы всех с удовольствием примем.

Но если мы хотим получить деньги на инфраструктурные проекты в 2013 году, мы должны работать достаточно быстро. И сейчас мы работаем вместе с правительством.

Добавлю: был на литовской стороне две недели назад. Нас всегда сравнивают, говорят, что в Литве лучше. Но и там есть свои проблемы: и относительно дорог, и по транспорту. Я знаю, что сейчас они будут отказываться от автоматической системы по карточкам и перейдут на кассу также, как и у нас. Они планируют поднятие цен за въезд до 20 литов (в настоящее время плата составляет 10 литов — 120 рублей — прим. «Нового Калининграда.Ru»), больше цена у них опускаться не будет. Не будет разделения на летний и зимний период. Транспортный поток они сократить не смогут ввиду того, что это транзитная дорога.

— А поселки?

АК: Так же, как и у нас, они живут сезонно. Те, кто имеет там свои гостиницы, живут в центре Литвы, на сезон приезжают, расконсервировав свой бизнес, работают три месяца.

— Вы планируете провести ту самую общую экологическую экспертизу всей Куршской косы, которую советовали выполнить разработчикам проекта турзоны?

АК: Мы хотим провести экологическую экспертизу всего национального парка. Но для этого нам нужна согласованность с губернатором Калининградской области. Есть ряд организаций из Германии, которые готовы за свой счет провести всю экологическую экспертизу. После нее мы будем знать, как нам развивать косу, что нам еще нужно сделать. Определят эксперты и наши слабости, ошибки в работе с косой. Для всего этого нужна экологическая экспертиза.

Условие немецких организаций — согласие главы региона. Над этим процессом сейчас работаем. Пока нам не отказали. Сейчас будут проводиться общественные слушания, мы будем проводить экологическую экспертизу.

Еще одна проблема поселков — несогласованность территорий. Вся земля находится у нас в оперативном управлении, а принадлежит Росимуществу. На данный момент мы, национальный парк, нашли все свои земли, а поселки — свои. Уже есть карта, согласованная между поселками и нами. Вопрос за Росимуществом.

После того, как каждый из нас приобретет свою территорию, мы сможем начать согласованную работу по получению еврогрантов хотя бы на те же очистные.

— Последний вопрос: каков бюджет национального парка, сколько планируете получить в этом году?

АК: Каждый год директора национальных парков отчитываются и согласуют средства, получаемые из федерального бюджета. Бюджет 2011 года был 13 млн, 2012 года — 17 млн. Бюджет 2013 года будет планироваться в конце этого года. С учетом того, что мы уже начнем программу берегоукрепления — это еще плюс 8 млн рублей от той суммы, что нам дадут.

Внебюджетные источники финансирования — это те деньги, которые мы зарабатываем своей деятельностью. В 2011 году мы заработали 33 млн рублей. Сколько в этом году мы заработаем — узнаем в конце года. От турфирм в этом году мы планируем получить 167 тыс рублей, это на 41,8 тыс рублей больше, чем в прошлом году.

Остальные деньги — пропуска, научная работа, средства от предпринимателей, работающих на косе. Это не то, что наше КПП все деньги зарабатывает. У нас работают все отделы: научный отдел проводит ежегодные мониторинги, исследования. Мнение, что мы живем только за счет того, что поставили шлагбаум на въезде, — неверное.

Отмечу, у национального парка — один счет. Нет никаких коммерческих счетов, разделений. Все деньги идут в Москву, потом она эти деньги переоформляет нам и дает право распоряжаться ими. И то, каждый проект, который идет на косе, должен сначала пройти согласование. Каждый проект смотрят 6 экспертов. Говорят, что мы делаем от себя все, что хотим. Это неправда. Без согласований парк не работает.

Все идет строго по согласованию. Никто не хочет брать на себя ответственность за самоуправство. Я — отец-одиночка, к примеру. У меня дочка. Ей 8 лет. Зачем мне брать на себя ответственность? Кто будет воспитывать моего ребенка? Никто не будет. Зачем мне нарушать закон? Мы идем строго по законам.

Текст — Ирина Саттарова, фото  — «Новый Калининград.Ru»

Комментарии к новости

Самая стыдная история

Заместитель главного редактора «Нового Калининграда» Вадим Хлебников, о наиболее ярком «обмане» инвестора в истории области.