Тем, кто думает, что может остановиться в любой момент


В школе я учился на «отлично». Нас было — отличников — 5 человек в классе. Мне нравился сам процесс обучения, конечно же, я был любимчиком. Двоечников не любили, троечникам ставили тройки просто так, просто чтоб не портили статистику. В институте шло все как по накатанной. После института нас всех как будто выкинули в жизнь. И вот кто-то был готов к ней, ну, он успел понять и испытать на себе. С кем можно дружить, а с кем нельзя. Он это проверил на себе. Наркотики нельзя употреблять — он видел, как плохо товарищу, сидящему на лестнице ниже. Он уже знает, какими качествами должен обладать человек, которому можно доверять. А я нет. Потому что я был занят учебой, и только. Я не предавал и меня не предавали, потому что я ни с кем не дружил. У меня не было жизненных ситуаций, в которых нужно было уметь сохранить внутреннее равновесие. Я не был поставлен в ситуацию, когда один против всех. Когда весь класс тебе объявляет бойкот и не разговаривает. И вдруг это все закончилось, и оказалось, что мои знания по решению формул, в общем то, не нужны. Ну то есть, я — как дорогая породистая собака, которую вдруг выкинули на улицу. В житейском плане знаний ноль.

Конечно, я думал, меня это не коснется. У меня же сила воли, я не такой, как все, я смогу завязать, когда захочу, а эти, что под забором, — это отбросы общества. Еще в детстве ты пробуешь что-то горячительное, ну, так получается, что рюмку с водкой на новогоднем столе ты случайно перепутал с рюмкой газировки. И тебе этот вкус не нравится. Тебя тошнит, температура, и ты не понимаешь, как взрослые пьют эту гадость. В школе, на выпускном, ты выпиваешь вместе с девчонками из класса, дабы показаться взрослым. Ты ничего не помнишь, и на следующий день даже тебе как-то радостно слушать рассказ о том, что ты творил в этом состоянии, ну, это смешно. Тебя тогда еще похмелье не мучает. И теперь уже все вечера в компании без спиртного не проходят. То есть, просто поговорить уже не о чем без бутылки чего-нибудь. Уже «чего-нибудь», ты уже, в принципе, по вкусу можешь определить напиток. Ты тогда не понимаешь, зачем люди пьют дома? Для того, что бы выпить? Это глупо, а вот если потом веселье — тогда да. И если раньше спиртное употреблялось только по пятницам, то теперь пятница продолжается уже и в субботу. В воскресенье тебя уже мучает похмелье, и в понедельник ты, в принципе, на работе огурцом. Работе это не мешает, как ты считаешь. «Все пьют — и я. Я не больше, чем остальные». Только вот остальные в понедельник на работу приезжают на машинах, а ты пешком или на общественном транспорте. Потому что в воскресенье ты научился опохмеляться. «Ну, а чего мучиться?» И со временем, твое «опохмелье» переходит в такую же пьянку, как и в пятницу.

С детьми ты никуда не ходишь, вернее, тебя не отпускают, потому что куда бы ты ни пошел, ты выстраиваешь свой путь через палатки и магазины. А когда ты с семьей на машине, ты злой, тебе хочется как можно быстрее приехать домой, поставить машину и сходить купить: если раньше — три бутылки пива, то теперь уже четыре. Потому что от трех тебе ни в голове, ни… На какие-либо сборища вы уже не ходите, потому что после тебе не хочется знать, чего ты творил перед гостями. Потому что будет страшно и стыдно. А не помнишь ты уже всегда. А еще не помнишь, как оказался дома. Со временем тебе уже становится стыдно пред продавцами в магазине, ты-то уже покупаешь пять бутылок пива, а то и шесть, и каждый день. Ты каждый день с упоением ждешь вечера, ты просыпаешься с мечтой о вечере. Со спортом ребенок уже завязал, не он завязал, а ты его перестал возить, потому что главным для тебя стала ежевечерняя выпивка. А вечер для тебя начинается в половине седьмого, сразу же после окончания рабочего дня. Ты стараешься менять магазины, ну чтоб как-то поддержать свой имидж в глазах продавцов. Потом ты берешь бутылку водки. Причем, берешь ты ее в среду. «Чувствую себя не очень, наверное, приболел, говорят, помогает». Просыпаешься ты одетый, на мокром диване и в закрытой квартире. На работу, естественно, уже опоздал. «Иван Иванович, живот чего-то прихватило. Как уволен? Да у меня за две недели в пятый раз прихватило живот. Уж я-то без вас проживу!». Спасают тебя мужчины во дворе, которые на веревочке доставляют тебе на четвертый этаж бутылку дешевой водки. Оказывается, хорошие ребята. Они тоже ненавидят начальников как класс, деньги и суету. Их так же, как и тебя, не поняли. С ними, оказывается, можно вот так запросто посидеть в твоей машине, стоящей во дворе, и поговорить за жизнь. Времени-то сейчас навалом. Да и куда ехать? Техосмотр у машины уже два года как не пройден. Да и зачем его проходить, тебя же лишили прав. Конечно, ты накануне ни капли, и ты был именно в то утро трезв, конечно же, гаишник сволочь, конечно же, подстава. Никто ведь не узнает, что накануне вечером ты выпил на самом деле бутылку водки и три бутылки пива, ты ведь пьешь дома, один. А жена никому не расскажет по понятным причинам. Сидя летом на лавочке во дворе, ты подзываешь ребенка словами: «Вишь, как он у меня вымахал? Уже в четвертом классе. В шестом?!». И сын пытается быстро уйти. Как он учится, тебе уже не важно, для тебя становится главным, что он есть в принципе. На ультиматум супруги «я или выпивка» ты отвечаешь шуткой. И более того, ты смеешься в голос над ее предложением сходить к врачу: «Зачем? Захочу — остановлюсь». Ты уверен: «Куда ж она без меня, тем более, что я машину завтра продаю, а деньги нужны как воздух». После продажи машины у тебя недельный провал в памяти. Опомнился ты уже в подвале, лежа на матрасе, а новые друзья с тобой разговаривают на «ты», и у тебя появилась кликуха — Док. Ты ведь много читал и хорошо учился. Когда выходишь из подвала, тебя всего трясет, тебе стыдно до слез. Денег не осталось совсем. И странным образом ты потерял ключи от замка входной двери. «Ладно, сегодня последний день — и все, а сейчас к друзьям». «Мужчина, вы не поможете, плохо мне». Просыпаешься ты на кровати в больнице, а супруга плачет, сидя рядом на стуле. Ты обещаешь: «Больше никогда, клянусь», — а сам думаешь о том, как скорей бы отсюда выйти и бежать в магазин. Теперь тебя одного уже не отпускают, и тебя это бесит. Но! Есть спасение, скоро ведь день рождения супруги и можно будет вполне официально влить в свой организм стакан водки. Ты считаешь минуты до этого события. А в ломбарде, оказывается, тоже хорошие люди работают, приветливые такие. Стыда никакого ты не испытываешь, в приставку ребенок, по-твоему, уже давно не играет, старый видеомагнитофон никто не смотрит давно, да много чего, лежащего в шкафах на верхних полках и антресолях, было не нужно, как ты считаешь. Потом ты считаешь, что не нужны еще телевизор на кухне и компьютер в детской. И вот опять забытье. И уже плевать, что развели с супругой тебя без твоего присутствия. Ты ведь герой в глазах друзей, ты благородно оставил квартиру жене и сыну. Ну как оставил? За откупные, чуть меньше стоимости половины квартиры. Но об этом ты умолчал. Тебе сейчас нужно хорошо проставиться, и к маме, за город. А мама всегда поймет, никто не понимает, а мама поймет. И гляди-ка, здесь много хороших людей возле круглосуточной палатки. Здесь люди, оказывается, лучше, чем в городе, душевнее как-то.

«Вон, аж двадцатку дали, здесь останусь».

Благодарю за внимание. Удачи.

Андрей Ковалёв,
актёр, драматург.

Другие материалы в рубрике

Чё б купить?
Продавцы
Счастье
Опять?