Специальный проект «Афиши Нового Калининграда.Ru»
Кто живёт в Красном лесу
6 августа в посёлке Краснолесье пройдет международный культурно-фольклорный фестиваль «Соседи». На деревенском празднике соберутся все, кто живут в этом заповедном месте – лесничие, пасечники, огородники, фермеры, участники фольклорных коллективов и просто те, кому дорог и близок поселок, затерянный между холмами и лесом. Мы рассказываем, зачем вам нужно ехать на «Соседей». И еще – о людях, которые живут на границе с лесом и называют его по-разному: кто-то просто Красным, а кто-то Роминтенской пущей.
Народное пение, посиделки в саду музея, речь на трех языках, ягоды и травы, домашние пироги и козы: что такое фестиваль «Соседи» и кому он нужен.


Начнём с воспоминаний и впечатлений. Ледяная и прозрачная вода в реке Красная днем и молочная туманная дымка над рекой Синяя ранним утром. В конце улицы Садовой начинается поле, за полем – Красный лес, в самом начале леса — родник, вода в нем такая холодная, что сводит зубы.

Пух от Иван-чая над поселковой улицей. Запах полыни и скошенной травы. Маленькие домики в таких же маленьких садах. Огороды, поля, засаженные картофелем, и поля, засаженные капустой. Двор Виштынецкого эколого-исторического музея. Гости едят настолько спелую вишню, что она кажется чёрной. Тех, кто ели полными стаканами голубику, узнают по синим губам и пальцам. «Роминтенские вафли», испеченные тут же при помощи старой немецкой вафельницы и самодельной печки, сладкие и немного пахнут дымом. На сцене обрядовые народные песни из Сувалкии а капелла поет ансамбль «Шилояй». Взрослые сидят на траве и слушают. Дети гладят козу и едят варенье с черным хлебом. Темнеет рано. По улице мимо музея откуда-то ведут корову, и её облаивает музейный пес. Коллектив «Роминчане» запевает «Дорогой длинною».

Впервые фестиваль «Соседи» прошел в поселке Краснолесье два года назад. Получился очень домашний уютный деревенский праздник, который придумала и организовала целая команда: Виштынецкий эколого-исторический музей с Алексеем Соколовым и Эдуардом Барсуковым, польский Ландшафтный парк «Пуща Роминтска», региональный парк «Виштитис», а также польские общественные организации «Голос Пущи Роминтской» и «Житкеймская струга». Курирует и координирует фестиваль уже третий год социальный исследователь Анна Карпенко.

Этот праздник придуман не только для тех, кто живёт в посёлке на ближайшей от музея улице или прописан в Гусеве или в Калининграде. Он ещё и для тех, кто живет на другой — польской или литовской — стороне границы. Россия, Польша и Литва соединяют свои границы в Роминтенской пуще и на Виштынецкой возвышенности. Не случайно на всех фестивальных афишах и баннерах само слово «соседи» написано на трех языках: Соседи / Sasiedzi / Kaimynai. И у русских, и у поляков, и у литовцев, живущих на этой территории, общее одно — лес. Только одни называют его Красным, другие — просто Роминта. Кто-то говорит, что именно здесь «ближе небо». Кто-то — что только «лес принимает тебя таким, какой ты есть, в любом настроении».



Самый высокий мост в области, «рогатый пирог», народные игры, хоровое пение, ночное кино и не только: что будет на фестивале «Соседи» 6 и 7 августа.

12:00 — Открытие фестиваля и выставки «Лес и люди»

12:00 – 16:00 — мастер-классы (гончар Владас Лукошевичюс, кузнец Роман Горпинюк, кружева и коклюшки Надежда Кирсанова, коза-мёд-вафли Александр Самсонкин, «рогатый пирог, или сенкач» Божена Микельска, проект «Прусский мёд») и ярмарка (угощения местных жителей)

13:30 – 15:30 — народные игры с Владом Стаиным

15:00 – 17:00 — прогулка по посёлку с Александром Казённовым, посещение усадеб местных жителей (столярная мастерская Сергея Яковлева, пасека Александра Степанова)

15:00 – 17:00 — сельская кондитерская Сергея Чеснулевичюса и Анатолия Шишкина (ул. Школьная, д.1) – акустический концерт группы TrefoilZ (традиционная ирландская музыка)

16:30 – 18:00 — «На завалинке» (хоровое пение под баян вместе с ансамблем «Подруги» из Озёрского района)

18:30 – 21:00 — праздничный концерт (фольклорные ансамбли из Калининграда, Польши и Литвы)

21:30 – 23:00 — ночное кино (видео проекта «Лес и люди» о жителях Краснолесья Александр Матвеев, документальный фильм «Рыба и лук» из программы фестиваля неигрового кино «Территория кино»).

7 августа, 07:00 – 09:00 — орнитологическая прогулка с Юлией Гришановой.

Как добраться: на рейсовом автобусе или маршрутном такси до Гусева. Оттуда либо на такси в любое время (поездка до посёлка обойдётся в 500 рублей за машину), либо на маршрутном такси – оно отправляется с автовокзала в Гусеве в 15:22

Как выбраться: на попутном автомобиле, на такси (стоимость такая же, как из Гусева), либо опять же на единственной маршрутке – из Краснолесья она выедет в 14:35

Где спать: в посёлке можно остановиться у местных жителей, а ещё можно поставить палатку на природе.

Соседи по Красному лесу

Пасечник, травница, плотник, фермер, библиотекарь и лесничие о своём деле и о том, что значит для них жить в лесу и рядом с лесом.
Фермер Александр Самсонкин
— Когда я вспоминаю свое прошлую жизнь в городе, то понимаю, что это было тяжелое время. А когда ты живешь в лесу, то, как бы тяжело тебе ни было, ты просто выходишь из дома, смотришь на холмы, на макушки деревьев — вот этого клена хотя бы, и становится легче.

С детства я так приучался смотреть на мир. Ребенком любил гулять в Калининграде на Профессорском кладбище — только я тогда не знал, что это за место. Мне нравилось ходить там осенью: дождь, морось, а я хожу, о чем-то мечтаю. Путешествия всегда меня тянули, а родители намучились: сколько раз я куда-то уходил, и они не могли меня найти.

Я, наверное, идеалист, мне была близка восточная философия, и природа для меня — это возможность медитировать. Я часто медитирую за какой-то банальной работой. Я сливаюсь с природой, о чем-то мечтаю, что-то планирую, и не важно, что я делаю в этот момент — навоз гружу в сарае или камни двигаю.

Мы с семьей поселились в Краснолесье еще в 90-м году. До этого жили в одном месте неподалеку от Светлогорска: я работал в лесничестве. Мы с супругой прожили там несколько лет, а потом поняли, что там стало слишком много народу, и решили переехать. Друзья пригласили нас как-то приехать на Виштынец, мы приехали, нам здесь очень понравилось, и мы переехали. Решили заняться своим делом — жить на земле. Мы долго выбирали место для дома, нашли, стали строиться на пустом месте. Попадали в кризисы, и вообще, разное было. Но мы живем. Самое главное — мы выбрали правильное место.

Есть у нас огород, пасека, коз мы держим. Козы — это бестии. К ним совсем другой подход нужен, не такой как к коровам или баранам. Есть у козы сегодня настроение побегать — она и побежит, если ты за ней не уследишь. Вообще, за ними строго следить надо, иначе к соседям залезут, все плодовые деревья обглодают и цветы съедят. Цветы они, как правило, самые твои любимые выбирают. Был у меня такой случай, мы еще под Светлогорском жили. Коза у нас одна просто мерзотная была, очень вредная. Я смотрю, она у себя в загоне сетку мордой поднимает и во двор пролезает. Я в одном конце двора, коза в другом. Смотрим мы с ней друг на друга, и я понимаю, что сейчас побежит, зараза, и сожрет цветок. А мы только посадили рябчик императорский, и он очень красиво расцвел. Я мчусь спасать цветок, коза мне наперерез, на бегу срывает головку этого цветка и убегает в ворота. Вот такие эти козы.

Мне нравится планировать хозяйство, хотя и не все из задуманного удается. Хотелось бы в полной мере осуществить многопрофильное хозяйство натурального типа. Это когда ты и животных держишь, и растения выращиваешь. Всё, что мы делаем, имеет связь с другими делами — как в природе. Современный человек борется с природой, старается ее изменить и подчинить, но ведь можно жить с ней в полной гармонии… Правда, это очень сложно и требует больших знаний биологии, ботаники, других наук. Но если освоить все это, то будешь чувствовать себя дирижером в большом оркестре. Конечно, когда надеешься на урожай, а природа вдруг решила с тобой поиграть это тяжело воспринимается, но ничего. Я к трудностям привык. Мне даже нравятся разные сложные моменты.

Когда ты приходишь в красивое место, выходишь в поле или забираешься на холм, с верхушки которого у тебя открывается вид на лес, ты же меньше всего думаешь о том, сколько это кубометров древесины и как ее можно продать. Скорее всего, первая мысль – это «ух ты!» а потом, если ты делец, то начинаешь считать, за сколько это все можно продать. Я не считаю. Мне кажется, что любой человек соединяется с природой на духовном уровне.


Надежда Владимировна Яковлева
— Я родилась в Белоруссии, в Гомельской области, потом мы жили в Карелии — родители уехали туда по вербовке, а потом мы переехали сюда. Отец приехал в Краснолесье к родственникам, и так ему здесь понравилось, что он решил нас сюда перевезти. Помню, мы приехали в гости, как раз прямо из Карелии, я тогда училась в пятом классе. И вот мы приехали летом, я залезла на вишнёвое дерево и сидела на нем целый день, не спускаясь: все ела, ела, ела. Меня обедать зовут, а я на дереве сижу. В Карелии ведь не было ни вишен, ни слив: мы эту вишню только в компотах видели: нам мама с получки покупала банку компота, а мы с братом и сестрой поровну ягодки делили, чтобы всем одинаково досталось. А тут все это было. И хорошо, что отец решил сюда переехать.

Отец был грибник заядлый, сад любил, и вот эти вишневые деревья здесь он посадил — завез сюда саженцы из Белоруссии. А я продолжаю этим заниматься. Почти у всех в поселке наши деревья растут, но наш сад все равно самый большой. Сколько здесь вишневых деревьев растет, я не знаю, не считала никогда, но сорт у них у всех один: «Белорусская вишня».

Я всю жизнь в культуре работала: сперва в местном клубе, там у меня и муж на баяне играл, а в 80-м году перешла в библиотеку работать, я по специальности как раз библиотекарь. Там до сих пор и работаю: в последнее время по 2,5 дня в неделю, а сейчас хочу хоть по три часа, но каждый день. Я тут единственный библиотекарь. А муж мой умер шестнадцать лет назад, теперь я одна живу, дети в Краснолесье остались, но у каждого из них свой дом. Муж мой по дереву много резал, работал в школе учителем труда, а в клубе баянистом просто подрабатывал. Детей он учил резьбе и всему разному. Раньше, в какой дом ни зайдешь — везде его изделия, солоночки, табуреточки, рамочки, картиночки… Сейчас уже меньше, конечно, осталось. И сын наш Сергей его дело продолжил. Если бы муж увидел, какая у Сергея мастерская — ой, совсем другое дело. У мужа то была не мастерская, а так — он себе уголок в сараюшке оформил и там работал. Зима, холодина страшная, а он там сидит, работает. А потом домой к печке, и уже дома склеивал, красил. А летом тепло и на улице работать можно.

Столько лет уже прошло, родителей нет давно, а я до сих пор благодарна отцу за то, что он сюда решил переехать. Папа всегда мечтал жить в лесу. И я уже и не представляю, как можно иначе. В лесу ты отдыхаешь душой. Лес это и жизнь, и красота, и отдых, и польза. У меня слов не хватит, чтобы сказать, что для меня значит лес.

Николай и Татьяна Шумило, лесничии
Рассказывает Татьяна:

— Мы учились вместе в Ленинградской лесотехнической академии, поженились и приехали работать сюда. Сперва жили и работали в Пугачёво, это такой посёлок в Нестеровском районе, а после одной драмы — пьяные в Краснолесье зарезали инженеров по культурам и лесничего — переехали сюда. Живём мы здесь с 79-го года. Муж стал работать главным лесничим, а я главным инженером по лесным культурам. Что это значит? Ну, если грубо сравнивать, то я была как агроном, но только не в сельском хозяйстве, а в лесном. Саженцы выращивали, лес сажали — в основном хвойные деревья. Все лесное хозяйство было направлено на промышленное разведение леса, ценными породами считались хвойные — они шли для целлюлозы и для нужд народного хозяйства. Совхозы, колхозы брали хвойную древесину. Лиственную древесину на тару возили — в Черняховске бочки делали. Лесхоз здесь работал до 2008-го или 2009 года, а в 2006-м году как новый кодекс приняли, так все и развалилось. Я работала до самого конца, потом ушли в лесничество. Я родом из Тверской области, и можно сказать, что выросла в лесу. И жизнь сложилась так, что всю жизнь в лесу и прожила — и я не жалуюсь, это мой выбор и моя любовь.

Рассказывает Николай:

— А я родом из Самарской области. Там не сказать, что очень лесная природа — лесостепи. Детство моё прошло в деревне, рядом с ней был лес, в лесу — родник, и мы туда за водой ходили и просто погулять. Да и кому не нравится в лес ходить? Я вообще в физико-технический хотел поступать, а потом в последний момент передумал и пошёл на лесное хозяйство. Как я сейчас понимаю, это всё из детства. Мне с детства в лесу нравилось быть.

Учился я на отлично, но тяжело: для меня все эти хвойные деревья — сосна, ель, лиственницы — были чем-то новым, ягоды, которые в таких лесах растут, тоже новыми. В том месте, где я рос, ничего такого не было. А потом сюда приехали и стали работать. Конечно, многое изменилось. И прежнего лесхоза больше нет. Вот вы спрашиваете, страшно было переезжать из Пугачёво в Краснолесье? Нет, не страшно. Хулиганы есть везде. И жизнь здесь была в основном мирная и хорошая. Самое страшное началось в перестройку — бандитизм, переделы. А я уверен, что все перестройки в человеческом обществе в первую очередь сказываются на растительном и животном мире. И убеждаюсь в этом.

Я не люблю загадывать и философствовать — мы уже столько лет здесь прожили. Никогда не угадаешь, у кого, что и как сложится. Не угадаешь, что тебя ожидает впереди. У меня с лесом сложилось: отучились, распределились. Нравится лес нравится.

Сергей Яковлев, столяр
— Лес, лес… Лес — это красота. Я лес люблю и ничего с этого леса не беру. Здесь и брать нечего: все еще во времена лесхоза вырубили и сейчас остатки добивают.

Я часто хожу в него, гуляю, смотрю, думаю. Сейчас ходил к роднику у ручья, хочу новые мостки там сделать — старые совсем не годятся.

Лес — это моя родина. Я родился здесь, учился, живу и работаю. Деревом я стал заниматься, потому что отец мой всю жизнь по дереву резал – он трудовиком в школе работал. Самый интересный заказ, который я делал, — это для Гусевского краеведческого музея. Я для него все витрины и выставочные залы сделал и беседку на улице. С музеем было очень интересно работать. А что хотел бы сделать? Не знаю, мне все интересно. Сейчас для церкви алтарь будем делать еще не начали, а мне уже интересно.

Александр Степанов, пасечник и бывший лесничий
— Я много лет проработал в местном лесхозе. Это была колоссальная структура: тут не только перерабатывали и заготавливали древесину, но и саженцы подготавливали, и новые посадки вели, и расчищали лесные дороги. В общем, следили за лесом. Конечно, в первые годы после войны многое в пуще было вырублено для ЦБК в Советске, но тогда это сразу пытались и восстанавливать — приглашали специалистов из других городов, жизнь здесь кипела. А потом перестройка, а после перестройки еще и Лесная реформа. По этой реформе надзор и охрану леса отдали региональной власти, а само лесное хозяйство разрешили вести арендаторам. Вот все и разрушилось.

Эти арендаторы выполняют мизер, частичные функции лесхоза, но для самого леса этого недостаточно. Посадки делают, но не в этом объеме, что раньше. Пилят безалаберно.

В лес пришли случайные люди, временщики. Они деньги заработают и уйдут. А мы всю жизнь потратили на этот лес и не жалеем. Я не могу спокойно говорить об этом. И одного понять не могу: все должно совершенствоваться, двадцать первый век на дворе, а у нас полная деградация. И это в любой отрасли, какую ни возьми. Почему так происходит? Почему новое поколение уничтожает то, что было сделано предыдущим поколением? Я не говорю про немецкое даже, «уничтожить все вражеское» — это была политика советского руководства. Но почему не надо сохранять даже советские достижения? Ведь мы все это сами сажали и строили. Я цех новый строил, новое оборудование к нему искал, а куда это всё делось? Я не понимаю.

Сейчас я от этих дел отошёл. Пчёлы, огород — вот моё дело. Вот вы разговаривали с Самсонкиным, мне его мировоззрение стало близким. Можно сказать, что я потомственный пчеловод: дед мой пчёл держал, отец мой, и я, как сюда приехал, тоже пчёл развел. Вот люди едят мой мед и говорят, что вкусно. Но это не моя заслуга: просто используй возможности, делай всё правильно. В общем, ничего мудрого.

С возрастом лес понимаешь и ценишь больше. Я столько лет прожил и проработал на этой земле, в этом лесу, казалось мне, что все про него знаю, но ошибался. Сейчас хожу, смотрю — и столько нового, чудесного для себя открываю. Оказывается, что я этот лес и не знаю.

Любовь Васильевна Зайцева, зеленщица и травница
— Я своего кота зову Чабер. Чабер, Чабер, иди сюда, не ходи по грядкам! Нет, чабер и чабрец — это не одно и то же, хотя многие путают. Вот разотрите в ладони — совсем другой запах, пряный. Я его к мясу и рыбе добавляю, в соус разный кладу и просто засушиваю — он от некоторых болезней помогает.

Мои родители переехали сюда в 50-м году. Я уже здесь родилась, и сколько себя помню, всегда ходила в лес. Я леса не боюсь. Потом я выросла, решила стать фармацевтом, уехала учиться в Ригу, там и осталась. Вышла замуж, дети родились, я работала в аптеке фармацевтом. Если посчитать, то больше сорока пяти лет я прожила в Латвии. А потом родители умерли, дом стоял пустой, я как-то приехала, и так жалко мне родное место стало, что я решила вернуться в Краснолесье. Так и живу.

Вот этот огород сама обрабатываю. Нет, конечно, трактор приходится нанимать — одна я всё это просто не вскопаю, но сажаю, пропалываю и урожай собираю сама. Про таких как я говорят: «У нее зелёные руки». Я все, что в землю ни воткну — всё приживается: и травы, и овощи. Кто-то из городских, может, и скажет, что вот это вот — сорняк. Но это сорняк только для тех, кто не знает, что из этого можно приготовить. Вот это — огуречная трава, она еще такими голубыми колокольчиками цветет. Разотрете в ладонях, и сразу огурцом запахнет. Я её в салаты кладу, а сегодня дочь из Риги приехала, так сварю суп — с этой травой, с молодым горошком, с молодой картошкой и со сметаной — очень вкусно. Трав этим летом я много насушила весь дом в них.

А это моя собака, Рута. Тоже в честь травы очень душистой назвала. Рута у меня зимой в лес убежала, попала там в петлю для зайцев, но выбралась, домой пришла и заболела. Пришлось к ветеринару ее везти. Рута теперь на трёх лапах бегает, но уже очень ловко. Рута, иди сюда!

Безымянный огород и отреставрированная лютеранская кирха

За огородом Любови Васильевны Зайцевой начинается поле, за полем где-то на горизонте синеет лес. На этой фотографии чей-то другой огород — картофельные гряды, сизые кочаны капусты, зонтики укропа, который здесь некоторые жители не только кладут в банку для консервации, но и ставят отдельно в вазы.

Неизвестный огород на фоне отреставрированной приходской лютеранской кирхи 1880 года постройки. Ее еще раньше называли кирха Гросс Роминтена. Сейчас это православный храм в честь мучеников Адриана и Наталии. Или просто храм в Краснолесье.
За кадром остается одетое по сезону огородное пугало, поселковая улица, свешивающиеся через забор гроздья смородины, летящий надо домом аист и высоковольтные провода, мокрые от недавнего дождя и кажущиеся в лучах вечернего солнца золотыми.

До Второй мировой войны этот посёлок сперва назывался просто Роминтен, потом, в конце XIX века, его переименовали в Гросс Роминтен, в 1934 году, после прихода к власти в Германии национал-социалистической партии — в Хардтек, а в 1945-м году — в Краснолесье.

Посёлок изменился. Лес вокруг него, холмы, озёра и родники — нет. Точнее, почти нет. Местные, особенно лесничие, говорят, что лес тоже меняется. Но не так быстро, как меняются деревни, посёлки и города.

До Второй мировой войны этот лес назывался «Роминтер Хайде». Сегодня говорят по-разному: Роминтенская пуща, Роминтен или просто Красный лес. Впрочем, суть не меняется — это по-прежнему гигантский вековой лес на Виштынецкой возвышенности. Две трети леса находятся в России, одна треть — в Польше. Во времена Тевтонского ордена здесь охотились великие гроссмейстеры и их почётные гости.

Во времена Прусского королевства пущу охраняли королевские лесничие, охотиться и вырубать лес здесь было запрещено. В конце XIX века Вильгельм II основал здесь собственную резиденцию. В 30-е годы ХХ века на берегу реки Роминте (сейчас река Красная) недалеко от резиденции был возведен Имперский охотничий двор, владельцем которого стал рейхсмаршал нацистской Германии Герман Геринг. После Второй мировой войны через лес прошла граница между СССР и Польшей, часть населения пущи была депортирована.

Сейчас как на российской, так и на польской стороне Роминтенской пущи созданы охраняемые природные парки. В смешанном лесу вообще можно встретить разного зверя, можно остатки довоенных построек. Можно просто войти в лес, прислушаться к нему, посмотреть на верхушки деревьев и почувствовать то, что чувствует в лесу один из наших героев. Леса хватит на всех. О том, что происходило с лесом все эти годы, уже рассказали местные жители. Они же рассказали, что для них значит жить именно здесь. На празднике в музее вы увидите всех наших героев.



Раннее утро на берегу реки Синяя
Если продолжать вспоминать историю этого места, то последнего главного лесничего «Роминтер Хайде» звали Вальтер Фреверт. Говорят, что пущу он вспоминал до конца своей жизни. Говорят, что в одной из его книг он написал о своей любви к Роминте следующие строки:

Роминтен — это бушующие еловые и сосновые леса;
Роминтен — это окаймлённые ольхой уединённые светло-зеленые луга;
Роминтен — это тихие лесные озёра с щукой и линем, угрём и раками;
Роминтен — это журчащие воды, блестящие в лунном свете;
Роминтен — это тихие болота с багульником и голубикой;
Роминтен — это трубы журавлей, звуки вальдшнепа, звон диких уток и плач бекасов;
Роминтен — это рай, оставшийся нам…
Роминтен рай воспоминаний…

Кажется, что этот лесничий был прав. Можете приехать и убедиться.



© 2016 «Новый Калининград.Ru»
Текст – Александра Артамонова, фото – Александр Матвеев, дизайн карты – Артем Зайцев, иллюстрации – Саша Вожич. Автор проекта благодарит за помощь в подготовке публикаций Анну Карпенко и Виштынецкий эколого-исторический музей, в частности Алексея Соколова и Эдуарда Барсукова