В традиционном осеннем интервью «Афише Нового Калининграда.Ru» директор Калининградской областной филармонии Виктор Бобков рассказал, как складывалось сотрудничество с литовским театром «Мено Фортас», почему Гарри Гродбергу не требуется напарник, а также по просьбе корреспондента попытался представить Александра Ярошука на сцене концертного учреждения.
— Виктор Васильевич, филармония работает круглый год, но, тем не менее, не могу не спросить, как вы оцениваете прошедший сезон.
— Деление на сезоны в нашем случае весьма условно. Будем считать таковым период с октября прошлого года по октябрь нынешнего. Я — человек, который старается быть беспристрастным, и надо сказать, что филармония очень успешно провела прошедший сезон. Все ждут новшеств, сенсационных событий — у нас этого не было…
— Да, но это мы берем уже готовый творческий продукт — терпеть не могу таких терминов (улыбается). Наша задача в таких случаях — найти площадку, организовать приезд артистов, реквизита, договориться по срокам, привлечь аудиторию. В данном случае все было сделано безупречно, и если проблемы появлялись, то они решались весьма профессионально. Это масштабное событие, конечно, но главная наша работа — музыкальная, образовательная, просветительская и эстетическая деятельность.
— Тем не менее, хотелось бы узнать, как вообще родилась идея привезти в Калининград театр из Литвы?
— Вы знаете, бывает прогнозируемый успех в смысле привлекательности того или иного проекта для нашей интеллектуальной калининградской аудитории. Но тут есть еще и человеческие обстоятельства, которые возникают в результате контактов. Някрошюс имеет репутацию самого замкнутого, неразговорчивого и неконтактного режиссера в мире, но почему-то получилось так, что, когда мы познакомились, он оказался общительным, контактным и достаточно разговорчивым. И, по-моему, в Калининграде при первом знакомстве (в ноябре 2012 года театр «Мено Фортас» представил на сцене драмтеатра спектакль «Идиот» — прим. ред.) ему понравились те люди, с которыми он сотрудничал — потому получился и второй спектакль.

Кроме того, немаловажны наши контакты с консульствами других государств, которые аккредитованы в Калининграде. Это касается не только темы Литвы, но, если вы коснулись Някрошюса, то, конечно, здесь не обошлось без поддержки Генерального консульства Литовской республики. Не обошлось и без контактов с Министерством культуры РФ. Они проводят на своем, федеральном, уровне разные фестивали, и театр Някрошюса принял участие, по-моему, в чеховском фестивале
(Международный театральный фестиваль им. А. П. Чехова — прим. ред.) — таким образом возник наш контакт; наводка была со стороны Министерства, с их стороны была поддержка, и вот так получилось, что калининградцы смогли познакомиться сначала с одним спектаклем, потом с другим. И я надеюсь, что это сотрудничество будет продолжаться, хотя «перекармливать» тоже нельзя, но с другой стороны, я думаю, если будет еще
какой-то хороший спектакль, то он тоже вызовет интерес.
— Я, знаете, пока не готов сказать вам «да», как человек осторожный. Это все связано с финансированием, к тому же, когда переговоры ведутся на самом высоком уровне, важна еще и политическая составляющая. Тем более, мы работаем с Санкт-Петербургом — там находится американское консульство, и пока, на сегодняшний день, я не могу дать гарантию, что это будет продолжено именно на следующий год. То, что в дальнейшем мы будем сотрудничать — да, но пока никакой конкретики я не могу вам сообщить.
Кстати, у нас были и другие события, которые «потрясли мир». Первый раз в этом году в рамках фестиваля «Янтарное ожерелье» мы провели акцию «Оперный Евросоюз». Мы посвятили его творчеству Верди — в этом году все прогрессивное человечество отмечает 200 лет со дня его рождения. Это было на базе нашего духового оркестра, а Верди не писал музыку для духового оркестра — он писал для симфонического, для оперного состава. Нужно было провести колоссальную работу, чтобы не исказить авторский замысел и воплотить это на базе духового оркестра. Солисты у нас были из Литвы, из Франции, из Польши. Были и наши солисты. Каждый из тех, кто приехал, показывал свою музыку, но обязательным условием — и в результате во втором отделении у нас возникли и ансамбли, и дуэты — было исполнение музыки Верди. По времени это получилось, как потом выяснилось, более трех часов. Публика в зале, набитом битком — чуть не на люстрах зрители висели — пребывала в таком состоянии, как будто собрались крупные специалисты. Там не нужно было объяснять, о чем артисты поют, потому что это было настолько мастерски сделано — это было просто потрясение. Я сам стоял за дирижерским пультом и восхищался и своим оркестром, и прилетевшими музыкантами. Это была наша серьезная победа, и таких побед в сезоне было очень много.
— Не так давно закончился Год Германии в России, и в его рамках в филармонии прошло немало мероприятий. Планируете ли вы продолжать полноценное сотрудничество с представительством этой страны?
— Обязательно. Что касается талантов — композиторов, исполнителей, — в Германии есть чем гордиться. Есть даже какие-то направления, где они сами должны понимать свою степень ответственности. Вот, мы проводим ежегодный фестиваль «Бахослужение». Бах — немецкий композитор; уж будьте добры, поучаствуйте самым активным образом.
Здесь, кстати, нужно коснуться и органной темы. Наш орган, которому исполнилось 30 лет, находится в превосходном состоянии, не нуждается в каком-либо вмешательстве и ремонтных работах. Он очень хорошо обслуживается нашими специалистами и позволяет нам привлекать самых выдающихся музыкантов, которые работают в этом жанре, и они восхищаются этим инструментом.
— К слову об органе и «Бахослужении». Не возникало желания пригласить кого-нибудь в пару к Гарри Гродбергу?
— Нет, я думаю, пока в этом нет никакой необходимости. Гарри Гродберг находится в прекрасной творческой форме. К тому же между исполнителями может возникнуть некое соревнование, и я не уверен, что оно закончится в пользу напарника. Он велик!
Вот в чем, кстати, необъяснимая странность: один и тот же инструмент у разных исполнителей звучит всегда по-разному. Садится Гродберг — это один инструмент; садится Роман Перуцкий — это другой инструмент. Они вытягивают из органа такие краски, такие богатства находят… При всем при том, что там никакой электроники нет, это традиционный академический инструмент. Но это просто какой-то океан звуков. Не за счет усилий чрезмерных, а какая-то другая энергетика тут уже играет свою роль, и что-то происходит в душах людей, которые это слушают.
— Вас, с вашим богатым опытом, вообще часто удивляют исполнители?
— В том-то и дело, что это происходит, наверное, не каждый раз — не буду делать секрет из этого. Но, конечно, бывает, когда вдруг ощущаешь: «Вот это да!». Здесь дело даже не в опыте — тут целый комплекс: и душа человеческая, и вкус его, и образование, и то, что вложил педагог…
— Давайте поговорим о ближайших планах. Насколько я знаю, совсем скоро начнется джазовый фестиваль в филармонии…
— Джазовый фестиваль у нас будет проходить с 12 по 20 ноября, но не каждый день, разумеется. Открывать его будет Государственный камерный оркестр джазовой музыки им. Олега Лундстрема на сцене драматического театра — там площадка позволяет вместить всех желающих. Сами понимаете, драмтеатр может вместить в два раза большую аудиторию, а мы хотим, чтобы как можно больше калининградцев смогло увидеть этот концерт. В очередной раз у нас выступит блестящий литовский трубач Витаутас Грубляускас…
— Он занимает пост мэра Клайпеды…
— Да, вы знаете, у нас возникли очень хорошие человеческие отношения. Мы очень любим наших литовских товарищей, потому что у них прекрасное чувство юмора, они очень обязательные и, главное, они очень хорошие музыканты. Лет 10 мы находимся в контакте с Грубляускасом — он никогда не отказывает, если нужно помочь. Если наш духовой или камерный оркестр приезжает выступать в Клайпеду, он никогда не пропустит приезда — обязательно примет участие либо в качестве простого слушателя, либо возьмет трубу, чтобы выступить.
— Соседи наши, конечно, отличаются демократичностью. А вот Александра Ярошука, к примеру, вы могли бы представить выступающим на сцене Калининградской областной филармонии или где-нибудь в Клайпеде?
— Я не исключаю, что он не раскрыл свой человеческий потенциал в этом смысле окончательно и бесповоротно, чтобы подводить черту (улыбается). Вполне представляю. Не исключаю даже, что он превосходный певец или исполнитель на каком-нибудь из инструментов, но в силу своей занятости или человеческой скромности избегает публичных выступлений в этом проявлении (улыбается).
— Что посоветуете любителям музыки в ноябре, помимо джазового фестиваля?
— У нас есть проект, который будет строиться на базе духового оркестра — солисты будут и наши, и из Санкт-Петербурга. Проект называется «Птенцы гнезда Петрова». Имеется в виду выдающийся композитор Андрей Петров. Нам он больше знаком по работам в жанре киномузыки — там он достиг просто огромных вершин. Трудно себе представить, например, «Укрощение огня» без музыки Петрова. Это не просто фоновая музыка, а создание отдельного образа и колорита этого фильма… Но кроме того, он писал очень много балетной, симфонической музыки неприкладного характера. Вот такой проект у нас начнется 4 ноября…
— Какие мероприятия готовит филармония для юных слушателей?
— Просветительская деятельность филармонии заключается в том числе и в том, что мы должны привить любовь к академической музыке. Это очень сложно, когда идет засилье попсы и дурновкусицы. Для того чтобы очистить детям уши и души от всего этого, требуется приложить большие усилия. Для этого у нас существует программа «Всей семьей в концертный зал», которая рассчитана именно на семейную аудиторию. Совсем скоро, 27 октября, у нас будет детский спектакль по рассказу Паустовского «Тайна корзины с еловыми шишками», где исполняется музыка Грига. Это очень светлая, очень жизнеутверждающая, тонкая элегантная музыка. То есть, детская аудитория у нас тоже не забыта. Такого рода проекты происходят у нас каждое воскресенье.