Вячеслав Карпенко.

Известный калининградский писатель, председатель Калининградского PEN-центра Вячеслав Карпенко, журналист, писатель и редактор Алексей Попов и переводчик и писатель Сергей Исаев (Clandestinus) рассказали специальному корреспонденту «Афиши Нового Калининграда.Ru» Евгении Романовой о том, что такое PEN-клуб и в чем состоят трудности перевода Кристионаса Донелайтиса, а также продемонстрировали последние достижения издательской программы Калининградского PEN-центра.

— Для начала хотелось бы напомнить, что такое Международный PEN-клуб, подразделением которого является Калининградский PEN-центр?

Вячеслав Карпенко: Pen по-английски «ручка». В 1922 году несколько английских писателей, среди которых выделялись Джон Голсуорси и Герберт Уэллс, обедали в ресторане и задумали сделать такой писательский клуб, который бы помогал писателям и защищал, условно скажем, слово. Со временем слово трансформируется, бывают времена, когда его пытаются «исправить», тогда деградирует не только само слово, но и нация, потому что нация создается словом. PEN-клуб стал международным, сейчас его отделения есть в более чем 120-ти странах, в том числе, в России Русский PEN-центр объединяет пять городов — Москва, Санкт-Петербург, Красноярск, Владивосток и Калининград. Президентом Русского PEN-центра является Андрей Битов. Калининградский PEN-центр зарегистрирован в 2002 году, в конце нынешнего года будем справлять свой десятилетний юбилей.

— Чем деятельность Русского PEN-центра отличается от деятельности писательских Союзов — их, кажется, два у нас?

Вячеслав Карпенко: Бывший Союз писателей СССР раскололся на два Союза — Союз писателей России и Союз российских писателей, один — якобы патриоты, другой — якобы демократы. Хотя — что такое патриотизм? Разве Бунин, Чехов или Паустовский не были патриотами?.. PEN-центр — это не только творческое международное объединение, как Союз писателей, это еще и правозащитная организация. Она защищает писателей в тех странах, где преследуется слово, преследуется писатель. Например, Русский PEN-центр в свое время переправил в Финляндию и Швецию нескольких преследуемых писателей из Туркмении. Когда выдворили из СССР Александра Солженицына, первым, кто его принял на Западе, был Генрих Бёлль — в то время глава Международного PEN-клуба. После чего Бёлля в Советском Союзе перестали печатать.

Мы видим своей задачей не только защиту прав писателей, но и защиту культуры, защиту слова — и в этом наша основная функция.

— Когда у Калининградского PEN-центра появилась техническая возможность заниматься издательской деятельностью?

Вячеслав Карпенко: Откровенно говоря, нам повезло. В 2007 году мы выиграли европейский грант и получили типографское оборудование. В рамках гранта в партнерстве с писательской организацией Клайпеды начали выпускать двуязычный русско-литовский журнал «Параллели» и ежеквартально проводили семинары для молодежи. На этой «базе» выпустили первые пробные книжки молодых литераторов, а затем благодаря дружеским отношениям с писательской организацией Клайпеды стали работать с более серьезными проектами. Кстати, именно Clandestinus «поставлял» для «Параллелей» молодых литовских поэтов и сам же их переводил.

— До сегодняшнего дня я видела только две книги, изданные Калининградским PEN-центром: это сборник Вячеслава Михайловича Карпенко «Придорожник» (проза и стихи) и сборник новелл и стихов Валерия Голубева «При свете дня». Алексей Попов показал мне сегодня с десяток различных уже реализованных издательских проектов…

Вячеслав Карпенко: Плюс книга самого Алексея.

— Да, бросается в глаза такой жирный черный вопросительный знак на девственно белой обложке… Алексей, вам слово для небольшого обзора.

Алексей Попов: За последние два года в Калининградском PEN-центре вышло более 20 книг. Открыл нашу издательскую программу Clandestinus, его книга готико-мистических повестей «Последний день одиночества» была первой. У нас выходили книги местных авторов, а также — совместно с литовскими партнерами из Клайпеды и Каунаса — двуязычные книги литовских поэтов и прозаиков. К сожалению, тиражи у нас небольшие, но наша область не настолько велика, чтобы можно было позволить себе делать большой тираж.

Вячеслав Карпенко: Нам, опять же, повезло. В прошлом году министерство культуры Калининградской области реализовало проект «Космизм в искусстве». В его рамках мне удалось сделать в Историко-художественном музее выставку работ Сергея Калмыкова «Гражданин Вселенной», она работала два месяца. Сергей Калмыков — ученик Бакста, Добужинского и Петрова-Водкина. Если кто читал «Факультет ненужных вещей» Юрия Домбровского, там Калмыков проходит через весь роман. Это гениальный художник, только сейчас, после смерти, выходящий на международный уровень… Для нас альбом Сергея Калмыкова — это первое издание, в котором есть и тексты, и очень качественные репродукции.Сейчас мы открыли новую страницу в своей деятельности — впервые нами был издан альбом художника Сергея Калмыкова. Это определенный шаг вперед — и для типографии, и для издательства. Помимо репродукций картин Сергея Калмыкова, в альбом вошли тексты Вячеслава Карпенко и тексты самого художника.

— Один из последних издательских проектов Калининградского PEN-центра — это двуязычная книга произведений Кристионаса Донелайтиса (поэма «Времена года», басни, письма и стихи). Кто был инициатором нового перевода Донелайтиса и этого издания?

Вячеслав Карпенко: Кажется, Алексей Попов, который «клевал» по этому поводу Clandestinus года два: почему бы тебе не взяться. Взялся — и вот результат…

В 2014 году Донелайтису исполнится 300 лет. Литовская Республика уже готовится к этому значимому для страны юбилею — в отличие, от России, где совсем незаметно, например, прошло 300-летие Михаила Васильевича Ломоносова, хотя это громаднейшая фигура в русской культуре и науке. Литовцы свято относятся к памяти своей истории и своего языка, чему у них мы могли бы поучиться.

— Сколько всего было переводов «Времен» на русский язык — и сколько его изданий?

Clandestinus: Перевод известен пока единственный — Давида Бродского. Он издавался 9 раз, начиная с 1946 года и до 2005-го. Примечательно, что наше издание — десятое, юбилейное.

— Насколько я понимаю, это совсем другой, абсолютно отличный от Бродского, взгляд и на самого Донелайтиса, и на перевод его произведений?

Вячеслав Карпенко: Во-первых, Давид Бродский не знал языка, с которого переводил. Во-вторых, поэма Донелайтиса — это проповеди, обращенные непосредственно к пастве, к крестьянам, в поэму их собрал и сложил Людвиг Реза (литовский просветитель и поэт, профессор Кенигсбергского университета — прим. «Нового Калининграда.Ru»). Она написана гекзаметром, т. е. ритмизирована, такая проповедь лучше воспринимается и запоминается. Донелайтис обращался к своей пастве на их языке, употребляя привычные для нее выражения, порою так называемые нелитературные и даже непечатные. Но это все естественно входило и в разговор, и в текст проповедей. Над Бродским довлела советская цензура — и, к сожалению, все самое вкусное в тексте Донелайтиса — своеобразные пословицы, смысловые акценты и т. д. — в его переводах опускалось. Хотел Бродский этого или не хотел — но был вынужден переводить именно так, иначе бы редакторы не пропустили. А перевод Clandestinus будто передает дыхание самого Донелайтиса, будто дышит вместе с Донелайтисом, когда тот обращается к своей пастве. Кроме того, Донелайтис писал стихи на немецком языке и басни на литовском — и Clandestinus впервые для нашего издания перевел его стихи с немецкого на русский.

Clandestinus: Сами «Времена» написаны на старо-прусском наречии. В современным литовских школах Донелайтис входит в обязательную программу, но дети не понимают языка, на котором он писал, — и в 2005 году в Литве вышло двуязычное издание, перевод на современный литовский.

Вячеслав Карпенко: «Слово о полку Игореве», написанное на старославянском, тоже в свое время было переведено на современный русский язык.

— Открываю ваше издание: на странице слева — оригинальный текст на старо-прусском наречии, на странице справа — перевод на русский Clandestinus. И каждой строчке слева соответствует строчка справа… А как все-таки вы обращались с нецензурными словами и оборотами?

Clandestinus: Сначала пытался их как-то избежать, но Леша Попов сказал: если это годится для проповеди, то годится и для литературы. Я его послушался (смеется).

— Кто занимался оформлением издания?

Алексей Попов: Для Донелайтиса создано несколько наборов традиционных иллюстраций, можно было как-то договориться и взять готовые работы, но мы решили оформить оригинально. У нас есть хороший друг — московская художница Ирина Герасимова, у нее прекрасная графика. Как-то зашел разговор об издании Донелайтиса — Ирина заинтересовалась и сделала для этой книги большую серию графических работ. Я не искусствовед, мне сложно описать эти работы — их надо видеть. Серия уже получила массу восторженных отзывов и здесь, и в Литве, и в Москве.

— Их можно выставлять отдельной экспозицией?

Алексей Попов: У нас уже было несколько презентаций, которые мы сопровождали выставкой — Ирина предоставила для этого несколько работ, чтобы можно было их показать людям в натуральном, не книжном виде.

— Вы презентовали книгу в Калининграде, 27 января состоялась презентация в Каунасе… Куда еще повезете вашего Донелайтиса?

Clandestinus: Есть предложение из Паневежиса, из Шяуляя, весной будет Вильнюс — планируем охватить все пять крупнейших литовских городов. Потом — Санкт-Петербург, Москва, Киев, Минск, в принципе любое место, где пока еще понимают по-русски.

— Что дальше в планах издательства Калининградского PEN-центра — ближайших и перспективных?

Алексей Попов: Сейчас готовим книгу к юбилею Фридландского сражения, пока идет работа над текстом. Продолжим делать серию «Библиотека PEN-центра». С альбомом Сергея Калмыкова мы поднялись на новую, более высокую ступеньку, которую теперь будем превращать в площадку. В нынешнем году, по крайней мере, одна книга в таком стиле — сочетание книги и альбома по искусству — обязательно выйдет.

Вячеслав Карпенко: В этом году мы обязательно выпустим «Параллели» — уже не как журнал, а как альманах. И продолжим издание произведений калининградских поэтов и прозаиков.

Текст — Евгения Романова, фото — из архива «Нового Калининграда.Ru»