Все то же

Принято считать, что мы живем в неспокойное время. Терроризм процветает, похищают людей почем зря, на улицах неспокойно, того и гляди нарвешься на бандюков или гоп-стоп. Финансовый кризис и СПИД, человек человеку – волк, вооруженное противостояние малых и больших народов, поголовное пьянство на селе и в городе, ужасные, в общем, времена.

Если посмотреть какую ни будь новостную программу, просто страшно жить становиться. А уж если нечистый попутает заглянуть в газету «Жизнь», то хоть сейчас в петлю. Потому что если хоть раз дочитать газету «Жизнь» до конца, станет так тошно жить на белом свете, что другого выхода просто не остается. Хорошо, что газету толстую делают, это специально, чтобы никто не дочитывал, а выбрасывали сразу после прочтения темы номера, криминальной хроники и анекдотов про артистов эстрады.

Но, даже если вы никогда эту газету в руки не брали, и телевизор стараетесь не смотреть, все равно найдется какой ни будь доброхот, на работе ли, в курилке, или просто знакомый, который при встрече завалит вас убийственными и тошнотворными новостями политики, общественной жизни и всякого такого. Как будто поговорить больше не о чем. Короче, только, наверное, буддийский монах на вершине Гималаев может чувствовать сегодня себя в относительной безопасности. И то, если ему на голову не свалится обломок международной космической станции. Конечно, он отнесется к этому вполне стоически, на все воля Будды, но все же, согласитесь, не очень приятно, хоть и космический век на дворе. Или ядерно-компьютерный?

Несмотря, однако, на то, что этот век на дворе и стоит, в жизни людей мало что поменялось за сто лет. Это становиться особо отчетливо понятно, если взять, да и посмотреть газеты вековой давности. Иногда становиться даже не по себе, насколько все то же самое. Иногда даже хуже. Иногда даже намного хуже.

Крайне трудно мне, например, представить, что вот иду я по улице, и становлюсь свидетелем следующей сцены: гражданка Евлампия на почве мести выплескивает в лицо гражданке Евдокии флакон кислоты. Или сижу я в ресторане, и тут вдруг некий землемер, до сего момента спокойно обедавший с приятелями, вдруг выхватывает из кармана пистолет системы «Браунинг» и с воплем, «К чему жить на белом свете!», вышибает себе мозги выстрелом в висок. Или вот, после спектакля жандармский унтер-офицер Хованский выстрелом из револьвера тяжело ранил артистку-любительницу Шорсткину. Причина романтическая.

Согласитесь, как-то не принято сейчас это. Так же, как, скажем, торговать револьверами в посудном магазине. Раньше вот, это в порядке вещей было. Залезли воры в посудную лавку, украли денег, и, заодно, двадцать четыре револьвера прихватили. Следующий раз, уже, наверное, вооруженный грабеж устроят.

А в основном все тоже самое. Балканский кризис. Сербия и Черногория, Босния и Турция. В туалете городского сада в городе Феодосия неизвестные злоумышленники подложили два взрывных устройства, одно из них сработало. У владельца булочной анархисты похитили сына. Пришлось платить выкуп, что поделаешь. В духовной академии обосновались слесаря-фальшивомонетчики, ничего святого у людей нет. Два крестьянина подрались на ножах, понятно, пьяные в стельку оба были. В Москве замостили Театральную площадь, а электрические кабели забыли закопать. Пришлось разбирать брусчатку, казне убытки. В Петербурге свирепствует холера. Рабочие пьют перцовку и собираются устроить стачку. Студенты бастуют, черносотенцы бьют студентов, чтобы учиться шли, а не политикой заниматься. Падают один за другим воздушные шары. Арестованы фальсификаторы аптекарских товаров и патентованных препаратов лечебного свойства. Германские аптекари в шоке. В Харьковском уезде задержан крестьянин Гладкий, организовавший шайку и рассылавший от имени анархистов-коммунистов требования уплаты денег. Китайский император и Далай-лама снова не могут ни о чем договориться, потому, что ни как не встретятся. Причина – этикет. Не могут разобраться, кто главнее. В Астрахани открыт новый нефтяной фонтан. Снова обнаружен склад взрывчатых веществ. Один из снарядов достигает пол метра в длину. Зарплата рабочих упала на восемь процентов. Забастовка. Англичане снова разгромили наших на футбольном поле.

Ничего, ровным счетом ничего не поменялось. То ли мир этот таков, то ли людям больше заняться нечем, то ли средства массовой информации так устроены. Я лично теряюсь в догадках. И очень, очень хочется прочесть газеты, датированные две тысячи сто восьмым годом. Хотя, кажется, я знаю, про что в них будут писать.