В Берлине тоже спорят о «сердце города»: выступление немецкого архитектора Штимманна

Ханс Штимманн

В Калининграде с лекцией о восстановлении Берлина выступил знаменитый архитектор Ханс Штимманн, сам когда-то занимавший пост главного архитектора столицы Германии. Он поделился с присутствующими своим опытом развития и реконструкции города после Второй мировой войны. Умные мысли записал корреспондент «Нового Калининграда.Ru».

— Я думаю, меня пригласили в надежде поучиться на примере Берлина, каким образом можно поступать с историческими обломками архитектуры в разрушенном старом городе, при этом не забывая причину разрушения. Действительно, на примере послевоенного Берлина можно увидеть, как правительство и проектировщики обходились с центром города, который был разрушен. И в своем докладе я хотел бы сконцентрироваться именно на этом.

Несмотря на многочисленные обсуждения и метания, особенно после 1989 года, проблема восстановления исторического облика Берлина, так же, как и в Калининграде, еще не решена. Берлин находится в поисках своей духовной, исторической и культурной сердцевины. И у Берлина, и у Калининграда есть много общего. Война не только разрушила эти города, но и отделила их от Европы и по-новому переформировала страны

Любек

— Прежде чем я приступлю к рассказу об архитектурной жизни Берлина в контексте мировой истории после 1945 года, позвольте мне сказать пару слов о себе. Я родился в марте 1941 года в Любеке. Я видел беженцев из Восточной Пруссии, Померании и других регионов, затронутых войной. Названия многих немецких городов стали известны мне от моих соседей и друзей из барачных комплексов. Любек для беженцев стал родным городом, потому что, несмотря на все различия, имелась общность в экономических и культурных взаимоотношениях городов, их происхождении. Война и последующее разделение железным занавесом державами-победительницами слишком долго скрывали общность европейского наследия.

Я стал свидетелем отмены этих разделяющих блоков. Надеясь, что наше совместное будущее — будущее поколений. Я прошу прощения, может быть, моя речь звучит несколько патетично, но причиной тому являются печальные воспоминания о разделении Европы, Германии, Берлина.

Любек — это город-побратим Калининграда на Балтийском море. Он стал одной из первых целей воздушных налетов королевского воздушного флота. Это был акт британского возмездия за разрушение английского города немецкими бомбардировщиками. Но при этом целью были не объекты военной промышленности, а центр города, старый город, как символ немецкого городского зодчества.

Известный, родившийся в Любеке писатель Томас Манн после налетов 1942 года сказал: «Я думаю об английских городах, и мне нечего возразить против подобных уроков. За все нужно платить». Но, тем не менее, в ходе бомбардировок были разрушены примерно 16% старого города. В том числе и 5 из 7 известных любекских церковных башен.

Уже во время войны начались проектные работы, после окончания боев они были продолжены. Непосредственно восстановительные работы начались в 1950-е годы, в современном формате, с постройкой жилых комплексов, школ, социальных учреждений. Также были реконструированы и церковные башни, и сегодня они являются важной частью идентичности Любека.

За городом были построены многочисленные жилые поселки в виде прямых открытых улиц — такая застройка была очень распространена в послевоенное время. Названия улиц напоминали и напоминают о поселениях, о местах бывшей родины новых любекских граждан. Например, наряду с улицами Эллинг, Мазура, Ильзештрассе есть и улица Кенигсбергштрассе, поселение. Таким образом в названии отражались последствия военных отношений Германии и России, послевоенная история разделенного железным занавесом континента.

И хотя в Любеке не все архитектурные раны зарубцевались, тем не менее, город принял свою целостную форму. Этот город живет и тесно связан с историей. У него особый пусть восстановления. И в 1987 году он был внесен в список международных памятников и достопримечательных мест, стал частью мирового культурного наследия.

berlin_wall_france6072_flickr.jpgПо разные стороны

— Берлин также подвергся бомбардировкам союзников. А затем пострадал в боях. Особенно тяжелые потери были в историческом центре города. От 52 до 74% зданий считались невосстановимыми. Те, кто сегодня будет смотреть послевоенные снимки, могут отметить, что тезис о невозможности восстановления этих зданий говорит, скорее, о позиции наблюдателя к будущему города. Ведь по техническим характеристикам практически все эти здания можно было восстановить.

Как известно, многим политикам или архитекторам не хватает именно этого — желания. За исключением отдельных случаев в Германии и, конечно же, Берлине, разрушения бомбардировками были именно поводом для того, чтобы отказаться от старых зданий и построить новые города для новых людей. И планирование Берлина является хорошим примером такой позиции, направленной только на будущее.

Историю разделения и объединения Берлина невозможно рассматривать только как часть политики четырех держав-победительниц. Первое управление городом было создано советскими оккупационными властями. Первые проекты нового Берлина были утопичны. Например, коллектив проектировщиков предложил создать совершенно новый ленточный город, который делился на полосы — рабочую полосу, зеленую полосу, жилую полосу. Прямоугольная сетка автобана должна была соединить их магистралями.

Старый город полностью пропал. Внутри этой структуры должны были находиться жилые ячейки, в которых проживали бы до 5 тысяч жителей, и все это должно было представлять оживленный и зеленый городской ландшафт. Реализация этого коллективного плана предполагала, конечно, полное разрушение существующих городских структур старого города и переход от капиталистического к социалистическому землепользованию.

Позднее Берлин был разделен и развивался как два противоположных города, имеющих различные градостроительные идеалы. Западный Берлин хотел быть таким, как Лос-Анджелес, Восточный Берлин — как Москва. Начался процесс отчуждения держав-победительниц.

Для внутреннего развития Берлина разделение по оккупационным зонам было очень важным. Так, например, исторический центр города остался советской оккупационной зоной. Таким образом, практически вынужденно старая часть центра города стала практически центром государства ГДР. И эта трансформация от центра города к центру государства была закончена после объединения Германии. Градостроительные последствия этой организации до сих пор заметны в центре города. Берлин и сегодня, в 2013-м году, находится в поиске своего центра, центра целого города.

Город был разделен с 1948 года. В начале он был разделен контролируемой границей между секторами, а затем, до 3 октября 1989 года, — Берлинской стеной. Стена разделяла диктатуру и демократию, капитализм и коммунизм советского вида. Градостроительство и архитектура стали частью культурного обмена обеих систем, каждая из которых хотела построить новый город для новых обществ после национал-социалистической диктатуры. По обеим сторонам стены хотели забыть историю города, хотели начать с нуля.

Город очень страдал от этого разделения, но также и выиграл. Страдал он в экономическом плане, поскольку ушли большие промышленные предприятия. Поэтому Берлин сегодня — город без какой-то традиционной промышленности, и предлагает пространства для культурной индустрии.

Но выиграл Берлин от честолюбия политиков, которые хотели сделать эти разделенные города культурной витриной соответствующей системы. В сегодняшнем Берлине практически все существует в двух экземплярах. Это новая и старая национальная галерея, новая и старая государственная библиотека, новая и старая опера, старая и новая художественная галерея, но также есть и телебашня, как символ превосходства социализма, наряду с церковью святой Марии.

Таким образом, Берлин за 40 лет разделения стал своего рода музеем под открытым небом. Музеем противоположных архитектурных позиций в контексте рухнувших градостроительных утопий. Эти обусловленные разделением черты делают Берлин таким интересным сегодня для архитекторов и проектировщиков. Здесь на большом пространстве можно увидеть все, что предлагает наша дисциплина на востоке и западе за вторую половину 20-го столетия.

Часть этих предложений — выстроенная утопия социалистического города с широкими магистралями, с жилыми домами. Ответом на это возникли в Западном Берлине городские ландшафты с высотными жилыми домами.

Особое внимание уделялось, конечно, старому городу с его частично разрушенным замком, который с революции 1848 года использовался как музей. Так, в 1950-м Социалистической единой партией Германии было решено, что центр города должен получить характерный вид благодаря фундаментальным зданиям и архитектурным композициям, которые должны соответствовать столице Германии.

При этом центр города должен быть использован исключительно для государственных представительских функций. Были созданы большие огромные площади и магистрали, на которых должны были проходить демонстрации и митинги. Внимание сконцентрировалось на центральном здании — высотке, которая должна была доминировать над площадью перед ней, где должны были проходить различные массовые мероприятия. Предпосылкой должен был стать снос дворца. В сентябре 1950 года он был взорван, после этого начался многолетний дискуссионный процесс о приемлемой структуре оформления планируемой высотки. Многочисленные варианты отличались друг от друга по архитектурным формам и по положению дома.

berlin_marksengels_toberlinru.jpg

Но это игнорирование истории города ни в коем случае не было привилегией социалистических проектировщиков. Так же, но несколько по-другому, с другими архитектурными и градостроительными формами, поступали и на западе. В 1957 году ФРГ объявила конкурс на проект столицы, который должен был внести свой вклад для объединения Германии. Конечно, в этом конкурсе речь не шла о какой-то центральной площади с высоким зданием, но, тем не менее, там доминировали широкие улицы и огромное круговое движение в старом городе. Особенно здесь чувствовалось американское влияние города, удобного для водителей.

С начала 70-х таким образом в центре города образовалась своеобразная новая форма. Но, несмотря на многочисленные решения, центр был пуст. Решение сделать главной точкой центра города высотное здание оставалось неизменным. Но намерения были только на бумаге. Это изменилось только тогда, когда ГДР в начале 70-х годов была признана на международном уровне. После этого строительству столицы вновь стало уделяться большое внимание.

Однако даже после открытия Дворца республик социалистический центр города не был завершен до конца. Таким же открытым остался вопрос пространства старого центра города. В 1984 году здесь был выстроен памятник Марксу и Энгельсу. Этот памятник должен был олицетворять значение научного коммунизма в преодолении эксплуатации и подавления. С установкой этого ансамбля, окруженного зелеными насаждениями, социалистическое оформление центра города завершилось.

Берлинское «сердце города»

— С объединением Германии изменилась не только политическая система, но и специфичные формы градостроительства с серийным строительством жилых комплексов на государственной земле. Все, что было после 1989 года, не могло быть продолжением когда-то ограниченного города. На повестке дня стоял вопрос о дальнейшем развитии градостроительной позиции, которая разрабатывалась до 1989 года, но уже в других условиях с частной экономикой, частными строительными объектами, частной землей.

И когда я вступил в должность главного архитектора в апреле 1990 года, то столкнулся с представлениями проектировщиков, практически сравнимыми с тем, что было после окончания войны. Вновь бушевала своего рода культурная война. Источником стала инициатива одной газеты с лозунгом «Берлин завтра. Идеи для сердца большого города». В рамках этой акции было представлено большое количество утопических планов. Как опьяненные проектировали ведущие архитекторы, вероятно, свои потаенные какие-то строительные фантазии. И при этом никто не принимал во внимание традиции Берлина как европейского города.

Апогеем этой дискуссии стало в 1996 году представление мной с участием привлеченных архитекторов градостроительного плана центра города. Основные мысли этого плана состояли в том, что центр города от аллеи Сталина до Ганзейского квартала с историческим центром старого города должны были составлять единое целое, и для этого был составлен план в масштабе 1:1000, и данный проект подвергся жестокой критике.

Но, тем не менее, после многолетних дебатов и дискуссий в Сенате и в парламенте он был принят парламентом как нормативный документ для всего Берлина. И сегодня этот документ служит основой для всех частных строительных объектов в центре города. Берлин, таким образом, примирился со своей послевоенной современной строительной историей, прежде всего, позднего 19-го века. Но остались вопросы, каким образом необходимо обходиться со средневековыми центрами Берлина.

Дебаты о реконструкции центра города и предместья стали острыми еще и из-за земельных участков, передаваемых частным владельцам и инвесторам. Речь шла не о возврате земли их бывшим владельцам, чьей собственностью участки были до образования ГДР. Передача земли и пожелания архитекторов и инвесторов были противоположными друг другу. Так, спонсоры искали участки и недвижимость для инвестиций и реализации больших архитектурных проектов. В конце из этого политического конфликта вырисовалось что-то, похожее на новые традиции внутригородского строительства.

Застройщики всегда хотят выразить свое отношение к городу, и это возможно только благодаря какому-то индивидуально оформленному фасаду. И при этом редко инвесторы придерживаются какой-то одной позиции, что было 19-м веке. Застройщики и архитекторы сегодня хотят подчеркнуть индивидуальность. Они желают проектировать и строить объекты, которые были бы узнаваемы издалека, и противятся практически любым архитектурным условностям. Так как максимальная высота зданий в Берлине прописана, многие проявляют индивидуальность в выборе материала — будь то стекло, камень, металл или искусственный материал, в цвете, а также в структуре и во внешнем оформлении здания.

berlin_parisplatz_toberlinru.jpgВ конце своего доклада хочу привести два примера реализации данного плана. Это, в первую очередь, Парижская площадь. Здесь в начале 90-х возникли на отдельных участках здания посольств США, Франции, Великобритании. Главная застройка ориентировалась на застройку до разрушения. В фокусе стояли Бранденбургские ворота, было предписано, что фасады должны иметь отверстия, и разрешалось использование натурального камня или штукатурки для фасадов.

Совсем другой вариант — это проект части города, где находилась строительная академия: различные здания во время ГДР здесь были снесены. В 1996 году было принято решение о застройке этого участка 4–5 этажными зданиями. Таким образом, участки были разделены и отданы частным инвесторам, и здесь возникла очень разнообразная часть города, потому что не было требований по фасаду, потому что каждый мог строить так, как хотел, и индивидуализация нашего общества проявлялась в этом.

Эпилог

— И в заключение. По прошествии 24 лет после падения Берлинской стены работа с центром Берлина еще не закончена. До сих пор спорными являются моменты государственного центра ГДР, в который была преобразована старая часть города, а также символ противоположной демократической модели.

Памятники прошлого и будущего представляют собой места для нового испытания, сближения истории в местах с помощью современной архитектуры. Что касается этих символических мест, в свое время я сделал два предложения, но это ничего не поменяло. И до сих пор об их судьбе спорят архитекторы, планировщики и культурологи, представители гражданской инициативы и политики.

Чтобы дать другое направление архитектурной жизни города, в 2009–2012 годах я делал свои предложения, которые, с одной стороны, не должны были учитывать историю этих мест в смысле охраны памятников в их сегодняшнем виде. И в то же время, они не должны были по-новому интерпретировать послевоенную современную архитектуру. Эти места должны были развиваться в диалоге с послевоенной историей на основе городских планов.

Как вы видите, дебаты после 24-летней дискуссии не закрыты. Центр Берлина сегодня также находится в поиске своей идентичности. Поиск — это длительный процесс, которым будут заниматься еще и будущие поколения. И особенное в этом процессе то, что происходит столкновение политиков и архитекторов с историей, и это очень болезненный и длительный процесс воспоминаний.

Большое спасибо за внимание.

Записала Алёна ПЯТРАУСКАЙТЕ, фото — france6072/flickr.com, toberlin.ru

Комментарии к новости