Валерий Сировский: «Надо все делать просто, очень просто – но не проще»

В рамках Cедьмого фестиваля кино стран Евросоюза в кинотеатре «Заря» представлена выставка рисунков выдающихся итальянских кинематографистов из коллекции Валерия Сировского – известного переводчика, художника и фотографа. В пятницу вечером в клубе «Квартира» Артема Рыжкова Валерий Сировский будет показывать слайд-шоу своих дневников, которые он ведет уже несколько десятилетий, а 6 ноября примет участие в закрытии фестиваля. Специальный корреспондент «Афиши Нового Калининграда.Ru» Евгения Романова стала первым слушателем экскурсии Валерия Сировского по небольшой выставке в кинотеатре «Заря».

 

Как синхронный переводчик Валерий Сировский работал почти со всеми государственными деятелями России и Италии последних четырех десятилетий. Как переводчик литературный перевел на русский стихи Тонино Гуэрра и романы Сэмюэля Беккета, а на итальянский – письма Пушкина и Ахматовой. Как художник и фотограф в 2001 году выставлял графические работы на Венецианской Биеннале, в 2004-м – фотовыставку «Золотая Тоскана» в Третьяковской галерее, а в 2005-м – рисунок-свиток на рисовой бумаге длиной 50 метров «Иконография реки Брента» в венецианском «Атенео Венето». Дружил с Андреем Тарковским, Тонино Гуэрра, Микеланджело Антониони. Был знаком со многими великими из тех, кто творил мировое культурное пространство второй половины двадцатого века. Жалеет только о том, что не довелось встретиться с Иосифом Бродским, Хорхе Луисом Борхесом и Сэмюэлем Беккетом.

 

Свои фотографии Тосканы и Венеции Валерий Сировский выставлял в июне в Доме-музее Германа Брахерта в Светлогорске. Теперь же привез на Фестиваль кино стран Евросоюза небольшую выставку рисунков выдающихся итальянских сценаристов. Впрочем, среди них есть и один рисунок режиссера…

 

- Может быть, сначала присядем за столик у этой стены – и начнем?

 

- Здесь – рисунки двух итальянцев, Франко Кастеллано и Джузеппе Пиполо. Эта пара сценаристов очень бойко в свое время писала сценарии для комедий – кстати, они написали несколько фильмов и для Адриано Челентано в начале его кинокарьеры. Именно эту пару продюсер «Итальянцев в России» Луиджи Де Лаурентис выбрал для написания сценария (с российской стороны сценарий делали Эльдар Рязанов и Эмиль Брагинский). Кстати, когда чиновники в Госкино прочитали итальянский вариант сценария, Рязанов и Брагинский были вызваны «на ковер»: вы с ума сошли – так показывать трудолюбивый итальянский народ?! Эльдар отвечает: "Мы здесь совершенно ни при чем, это итальянцы сами так показали свой трудолюбивый народ…". А на этих рисунках – просто какие-то счастливые забавные рожицы, может быть, будущих героев фильма или из эпизодов.

 

- Затем идут рисунки Тонино Гуэрра, которых в вашей коллекции, насколько я знаю, довольно много…

 

- Мы очень плотно дружим не одно десятилетие. С моей бывшей женой мы его в свое время женили на Лоре (Элеоноре Яблочкиной – прим. "Нового Калининграда.Ru") – и они живут вместе до сих пор. За его рисунками стоит очередь, а мне он может подарить сразу штук пятьдесят. В дневниках, которые я веду уже полвека, есть чистые, специально оставленные страницы «для гостей». Когда Тонино узнал про это, он забрал все мои дневники – и сделал там много рисунков, в том числе и мои слегка «подкорректировал».

 

- Что собой представляют ваши дневники?

 

- Наверное, впервые в истории в дневниках собрана, зарисована и лениво прокомментирована жизнь человека совершенно не известного – то есть, моя жизнь. Кстати, слайд-шоу дневников я буду показывать в пятницу у Артема в «Квартире» - и хотел бы затеять вольный разговор вообще про человеческую жизнь.

 

- В прошлый свой приезд, когда открывали фотовыставку в Доме-музее Брахерта в Светлогорске, вы привозили чудное итальянское оливковое масло. В этот раз масло тоже будет?

 

- К сожалению, нет. Но скажу вам, что именно сейчас, пока мы с вами тут время теряем, тосканские крестьяне делают лучшее в мире масло. Начало ноября – это время оливкового масла в Италии.

 

- Тогда давайте тоже не будем терять время и вернемся к Тонино Гуэрра, от которого, я знаю, у вас есть привет для всех любителей кино в Калининграде…

 

- И, пользуясь случаем, я хотел бы передать этот привет. Еще летом я приглашал Тонино на фестиваль, он обещал приехать, если будет физическая возможность. Тонино сейчас уже больше 90 лет, он болеет и почти никуда не выезжает. К сожалению, не смог приехать и в Калининград, но передал привет.

 

Я очень хорошо знаю Тонино, мы часто бывали друг у друга в гостях. Раньше он часто приезжал в Москву. И когда ему, наконец, удавалось вырваться из интеллектуально-тусовочных мероприятий (он это любит и купается в этом, но - все когда-нибудь надоедает), он звонил мне: поедем на Ленгоры, просто погуляем, поговорим. Для разговора берем самые простые темы: например, как живет московский воробей, откуда и куда он летает, на какие башни Кремля садится…

 

Тонино – мощнейший сценарист, последний из могикан, таких больше нет. Но для меня лично (хотя такое заявление может показаться странным) он гораздо выше как поэт. Его высоко ценил Пьер Паоло Пазолини, который считал Гуэрра лучшим диалектальным поэтом Италии. Его стихи простые и такие человечные, что редко встретишь - в современной поэзии, по крайней мере. Я в свое время перевел первую книгу его стихов под названием (в переводе с диалекта) «Каляки-маляки».

 

- В каком году примерно это было?

 

- Точно не помню. Тогда еще не было компьютеров, я вставил в машинку несколько листов желтоватой бумаги, проложенных копиркой, - и перевел. Не могу сказать, что это было блистательно, - но от души и как-то… сразу. Были книги, которые я переводил, даже не правя ни разу: я знал, что перевел правильно по какой-то человеческой, душевной линии, а грамотность сама собой разумелась. У меня получилось четыре копии перевода книги стихов Тонино Гуэрра, одну из которых я решил проиллюстрировать рисунками своих маленьких дочек. Я взял их каляки-маляки, переложил эти желтые машинописные листы со стихами, потом нашел какую-то старую, начала прошлого века, папку для нот, почти в кожаном переплете, дешевом, но красивом, - и вручную, сапожной иглой сшил книгу и подарил ее Тонино. Он до сих пор говорит, что ценит эту книгу больше всего.

 

Сейчас Тонино живет в Италии в небольшом селении Пеннабилли недалеко от Римини. И живет примерно как Толстой в Ясной Поляне. Но дары ему несут не крестьяне, а министры (смеется). Я однажды под Рождество был у Тонино в гостях, они с Лорой куда-то ушли, я остался один в доме. Приходит солидный мужчина, я пригласил его в дом, объяснил, что хозяев нет. В разговоре выяснилось, что это представитель Сан-Марино в парламенте Европы, который раз пять был капитаном Сан-Марино (значит, президентом, потому что там капитанство по два человека). Этот человек принес Тонино и Лоре на Рождество подарок: головки сыров, разную другую снедь. Прямо как в «Ревизоре» (смеется). И это было прекрасно!

 

- А как к вам попал вот этот рисунок Роберто Бениньи?

 

- Тогда еще у Бениньи не было большой славы и множества премий – но он уже сделал картину «Жизнь прекрасна». Он приехал в Москву, ему рекомендовали меня в качестве переводчика. Что значит переводить Бениньи: представьте, когда три пулемета строчат вместе – их надо перевести, при этом высчитать траекторию каждой пули. Это прекрасный и совершенно сумасшедший человек! На встрече в Союзе кинематографистов СССР он вскочил на стол, за которым сидели чиновники, режиссеры, сценаристы, журналисты, и стал быстро и эмоционально говорить: у нас в Тоскане все красные, и вам всем еще пахать и пахать, чтобы стать таким коммунистом, как я… - и мы так все любим Брежнева за то, что он представляет вашу страну… - и кто из вас мне может организовать встречу с Брежневым, если бы я с ним встретился, я бы его взял вот так, как Мадонна держит Младенца, и песню бы ему спел… И это все идет пулеметно, без пауз. Но, конечно, за всем этим словесным потоком всегда были душа и сердце.

 

Я не буду много о нем рассказывать, но - что, например, делает Бениньи сегодня? Он ездит в Тоскане по селениям, собирает крестьян – жителей этой местности, читает им наизусть «Божественную комедию» и объясняет ее содержание. Он делает это бесплатно, от себя. Я считаю, это мощнейший культурологический подвиг.

 

Я с Бениньи много общался и работал. Как-то во время одного мероприятия он сидел, что-то набрасывал, я подошел и попросил: подпиши, что ты мне это даришь. Так в моей коллекции оказался этот рисунок.

 

- Дальше - работы Чезаре Дзаваттини…

 

- Да, великий человек Чезаре Дзаваттини, один из «первых номеров» мирового кино, основоположник неореализма. Он написал более 400 сценариев, среди которых – «Закон есть закон», «Похитители велосипедов», «Рим в 11 часов», «Чочара», «Брак по-итальянски» и т.д. Сколько угодно можно перечислять киношедевров, где был задействован Дзаваттини. Он – так же как и Сергей Параджанов, которого я тоже знал, - из тех людей, что параллельно жизни, о которой мы все знаем, выдумывают себе другую – и успевают прожить и ее тоже. Дзаваттини больше это делал в литературе. Он, например, является основоположником абстрактного юмора в итальянской литературе. То, что сделал Беккет для мировой литературы, в Италии сделал Дзаваттини. Каждую секунду своей жизни он заполнял интеллектуальной, творческой деятельностью. Я помню: только появились баллончики-спрей с красками, я прихожу к нему в его римскую квартиру, а он открывает мне дверь в противогазе. Оказывается, он уже накупил этих баллончиков, выделил себе комнату – и делал огромные полотна на стенах. А художник он был великолепный! Здесь на выставке - несколько пастелей Чезаре Дзаваттини.

 

После фильма «Красная палатка» мы начали работать над сценарием второго фильма этого проекта для продюсера Франко Кристальди. Его должен был снимать Гия Данелия, Михаил Калатозов, снявший первый фильм, был уже в годах. Дзаваттини жил в гостинице «Советская» и просил меня оставаться с ним хотя бы до полуночи, потому что страдал бессонницей, а за это пообещал прочесть курс по теории и практике юмора. И он это сделал. Незабываемые уроки! Как выглядела практика: давалась какая-то тема – и надо было придумать историю в три-четыре строчки, но смешную. А потом Дзаваттини делал анализ и объяснял, почему победил он, а не я… Второго фильма не получилось, но, как память о нем, у меня остался и рисунок Гии Данелия, - вот он тут, в уголке. Тогда не было прямых рейсов в Рим, мы летали через Вену и забавлялись тем, что рисовали героя этого фильма (его должен был играть Альберто Сорди).

 

- На противоположной стороне представлены рисунки только одного автора – это Родольфо Сонего, тоже сценарист, ученик Дзаваттини…

 

- Это тоже выдающийся человек – и при этом, добавлю, самый любимый ученик Дзаваттини. Сонего, на мой взгляд, - идеальный тип послевоенного итальянского - вообще европейского - интеллектуала. Он почти окончил академию изящных искусств, но помешала война. Он, прежде всего, художник, - и рисовальщик фантастический. Когда началась война, он - как и все европейские интеллектуалы, люди в основном левые, - ушел в Сопротивление. В 21 год он был комиссаром всех бригад Сопротивления итальянского Севера. Человек, который рисует, неизбежно должен быть очень наблюдательным. Когда кончилась война, он рассказывал истории из партизанской жизни в компании тогда еще не очень известных итальянских кинодеятелей, собиравшейся в маленьком пляжном местечке Фриджене недалеко от Рима. Кстати, один из эпизодов (с павлином, который в тумане раскрывает свой хвост) «украл» у Сонего Федерико Феллини – и вставил в «Амаркорд»...

 

Большая заслуга Родольфо Сонего в том, что он открыл Альберто Сорди. Он первый увидел в этом человеке абсолютно зверский инстинкт в смысле мастерства. Сорди, конечно, не был интеллектуальным актером, он «играл кишками» – очень мощно, по-настоящему, что называется, «от живота». Всей своей славой Альберто Сорди обязан Родольфо Сонего.

 

Здесь представлена целая серия работ Сонего: послевоенные памятники – видите, какие-то лошади с протезами и без головы… Он был очень сильным человеком, при этом таким отстраненно-ироничным.

 

- Чьи рисунки вы бы добавили в эту выставку, если бы позволяло пространство?

 

- Очень хорошо рисовал Андрей Тарковский – у него, кажется, было архитектурное образование. У меня дома, например, есть его рисунок: Андрей хотел сделать афишу для фильма «Зеркало», ему не понравилось – он скомкал и выбросил. А я сохранил…

 

Я думаю, все выставленные рисунки, прежде всего, помогают понять суть литературного текста. Есть сценаристы, которые очень бережно относятся к слову, а есть абсолютно безграмотные в смысле чистой грамматики. Я читал, например, сценарий «Демон» Сергея Параджанова – этот фильм он мечтал сделать. Текст безграмотный – но там такие образы!

 

- А зачем вообще киносценаристу большая литературная грамотность, если в результате созданные им образы воплощаются не в слове?

 

- Не нужна, я думаю. Главное для сценариста – это образ. Но, с другой стороны, всегда приятно писать и читать грамотные тексты.

 

- Понятно, что можно обучить в киноинституте сценарному мастерству. А можно ли обучить сценарному искусству?

 

- Человек - существо, обучаемое любому делу. Но всегда есть граница между хорошим, очень хорошим, талантливым и гениальным. Только гениальному наплевать на грамматику. Очень хорошему и талантливому, все-таки, лучше жить по принципу: сначала выучи грамматику, а потом ее нарушай, как хочешь. Во всем мире есть сценарные факультеты – и во всем мире пишут то, что пишут, хорошо ли, плохо ли. Иногда сценаристы меняют профессию, как сделал, например, Маркес: он учился в римском «ВГИКе» - экспериментальном киноцентре, потом был журналистом, а потом стал писать.

 

- Его гениальность его ждала…

 

- Правда, немного в другом месте… А по поводу обучаемости – приведу пример с Чезаре Дзаваттини. Я спросил его: как стать основоположником неореализма? Оказывается, ничего не может быть проще! Когда кончилась война, он купил штук пятьдесят тетрадок в клеточку и обошел всех своих довоенных знакомых (писателя, художника, хозяина бензоколонки, проститутку и т.д.), всем раздал по тетрадочке и попросил записать самый по-человечески мощный эпизод из тех, что случились с ними во время войны. И они написали. Так Дзаваттини стал отцом неореализма.

 

- Он только собрал истории, которые надо было переработать и довести до состояния шедевров…

 

- А дальше как раз и начинается то самое хорошее, очень хорошее, талантливое или гениальное, о котором я говорил. У Эйнштейна есть формула, которая мне очень нравится: надо все делать просто, очень просто - но не проще.

Текст - Евгения Романова для «Афиши Нового Калининграда.Ru», фото bloxa.ru, di-ve.com, ogoniok.ru, origo.hu