Александр Андреев: «Оплошность одного музыканта может испортить всю картину»

- При формировании программы мы пошли по простому пути. Я подумал, что будет разумно просто вспомнить наши наиболее яркие выступления в прошлом концертном сезоне. И 25 сентября мы хотели бы сыграть это для калининградской публики. Мне кажется, нашей публике будет интересно послушать Fuga Con Pajarillo венесуэльского композитора Альдемаро Ромеро – произведение, которое пользуется большой популярностью во всем мире, но в Калининграде прозвучит впервые. Это современный классический шлягер, очень интересная музыка. Вообще о латиноамериканской музыке можно говорить много и долго. Альдемаро Ромеро – яркий представитель новой волны венесуэльской музыки, так называемой Onda Nueva, созданной под влиянием бразильской самбы и босановы. Известен как композитор и пианист, в качестве дирижера работал со многими знаменитыми оркестрами.

Помимо Альдемаро Ромеро мы будем исполнять очень интересное произведение Георга Телемана – программную семичастную сюиту «Дон Кихот». Это жанровые зарисовки, которые в некоторой степени опираются на литературный первоисточник, а части сюиты носят названия по именам персонажей книги Сервантеса. Сыграем также шестую сонату Джоаккино Россини. Это тоже интересный номер. Россини написал шесть своих сонат в очень юном возрасте – ему было всего 12 или 13 лет, но мастерство маэстро поражает. Сонаты исполняются нечасто, потому что с технической точки зрения достаточно сложны для оркестра.

Из творчества русских композиторов мы включили в программу пять новеллетт Александра Константиновича Глазунова. Первоисточник новеллетт – это струнный квартет, который я немного переработал, ввел туда партию контрабаса. Мы незначительно изменили текст - произведение зазвучало немного по-другому, но вполне достойно для камерного состава.

- Творческие люди никогда не довольны тем уровнем, к которому они пришли в итоге серьезной и упорной работы. В этом особенность искусства: самоуспокоенность нам не присуща. Я, как руководитель оркестра, всегда повышаю планку профессиональных требований к себе и к своим музыкантам. Они это понимают. Мы занимаемся, работаем без обид, делаем общее дело, и это дает определенный результат. Я сейчас вспоминаю некоторые этапы нашего роста за эти 20 лет. Мы действительно сделали много, выросли профессионально, о чем свидетельствуют те лестные оценки, которые дают нам и пресса, и слушатели. И сейчас мы находимся на той ступени, которая позволяет нам считать наш коллектив профессиональным. 20 лет прошли недаром.

- Конечно, я на это надеялся. Кругозор музыканта, его внутренний мир, формируются в социуме - из того, что он слышит, что его окружает. Примеры выдающихся камерных оркестров были на слуху – «Academy of St. Martin in the Fields» Невилла Марринера, итальянский оркестр «I Musici», прекрасные немецкие камерные оркестры. Их исполнение всегда восхищало меня, хотелось приблизиться к уровню мастерства этих коллективов. Поэтому я постоянно нахожусь, с одной стороны, в поиске самого себя, с другой - в процессе общекультурного роста.

- Специфика работы камерного оркестра немного иная, нежели симфонического. Камерный гораздо меньше по составу, здесь все музыканты, по сути, являются солистами, вся инструментальная кухня находится на поверхности. Любая оплошность одного музыканта может испортить всю картину – что бы мы ни играли. Все мои музыканты за 20 лет приобрели вкус к камерной игре. Конечно, когда оркестр создавался, мы еще не брались за такие серьезные произведения, как, например, «Verklärte Nacht» гениального австрийского композитора Арнольда Шёнберга, или «Divertisment» Белы Бартока, или виртуознейшее «Воспоминание о Флоренции» Петра Ильича Чайковского. Сейчас все это мы играем. Есть ведь произведения очень сложные не только технически, но и по внутреннему содержанию, по характеру.

- В мире существовало и существует много оркестров, которые играют без дирижера. Мне на определенном этапе пришлось встать за пульт, поскольку репертуар оркестра расширялся, появлялись замечательные солисты с мировыми именами. Содружество с музыкантами такого уровня, как, например, Гарри Гродберг, Ирина Бочкова, Николай Петров, требовало руководства оркестром с дирижерского места. Мне пришлось серьезно осваивать искусство дирижирования. Но есть и ряд программ, в которых я руковожу оркестром как концертмейстер, играя за первым пультом.

- В молодые годы это было регулярно, сейчас, к сожалению, реже – возраст дает о себе знать.

- В этом нет ничего необычного, но для сложных партитур, конечно, нужен дирижер.

- Я являюсь художественным руководителем оркестра, поэтому выбор – это исключительно моя компетенция. Я должен обеспечить коллектив материалом: либо из своей личной библиотеки, либо найти ноты через контакты со своими коллегами. Программу формирую я. Если подключается солист-гастролер, программа составляется вместе с ним.

- У нас есть довольно интересные программы, мы никогда не отказываемся от участия в концертах различных жанров. Например, играли джазовый концерт с уникальным музыкантом Аркадием Шилклопером, который сподвиг нас на эксперименты с альпийским рогом…

- Да, вечер балетных сюит: «Танго-балет» Астора Пьяццоллы, одноактный балет Игоря Стравинского «Аполлон Мусагет», «Кармен-сюита» Родиона Щедрина. Мы очень жалеем, что не состоялась договоренность с балетом Гедиминаса Таранды о постановке этих сюит, но мы, все-таки, сыграли эту замечательную музыку. Вместе с «Grig Percussion» мы исполнили «Кармен-сюиту» - это было первое ее исполнение в Калининграде. На мой взгляд, очень удачное.

- Я считаю, что нам просто повезло. Януша Олейничака по грамзаписям я знаю давно. В ранней юности на моих первых гастролях в Польше мне подарили его пластинку. Это абсолютно уникальный музыкант, самобытный, фантастически одаренный и при этом удивительно скромный человек. Программа, которую мы сыграли на «Янтарном ожерелье», для Калининграда уникальна. «Вальс-бостон» Гии Канчели, где солирует рояль - берущая за душу музыка с какими-то необычными гармоническими находками. Произведение сугубо личное, очень искреннее и очень тонкое - сыграть его было невероятно трудно. И удивительный по эмоциональности, по внутреннему темпераменту фортепианный концерт недавно ушедшего из жизни польского композитора Хенрика Гурецкого – мне кажется, у публики он тоже прошел на «ура», и мы его играли с удовольствием.

- Вильгельмас Чепинскис – шикарный музыкант, лауреат многих конкурсов, воспитанник литовской скрипичной школы, учился в Нью-Йорке в знаменитой «The Juilliard School», стажировался у самого Иегуди Менухина. Мы все с нетерпением ждем встречи с ним. Формат нашего совместного концерта мне пока не очень понятен, но Вильгельмас готовит какую-то уникальную программу и запросил большое количество репетиций. Думаю, это будет что-то необычное.