Юрий Твердов: «Я до сих пор вижу Индию во сне»

— Крайний раз мы проехали всю Швецию с севера на юг. За 10 лет, что существует коллектив, мы много куда ездили. Но это, на самом деле, была экзотическая поездка. Мы — частный коллектив, мы не работаем ни от филармонии, ни от любой другой организации. А организаторам на открытии фестиваля русской культуры нужно было такое настроение, такая подача, эмоциональная и яркая.

— Мы — одни единственные открывали «Декаду русской культуры» в Индии. Выступали в Русском центре. Это очень серьёзное здание, там хороший концертный зал, есть помещения, где работают кружки, там занимаются дети русских дипломатов и, вероятно, индийские дети. На нашем выступлении присутствовали и русские, и индийцы. Сколько было человек, я не могу сказать.

— На концерт приглашения раздавались всем, по каким-то своим каналам. Я не уверен, но, по-моему, там были и рядовые люди, и дипломаты были, бизнес-элита, или те, кто связан с наукой. Но по всему было видно, что это была индийская интеллигенция. Если взять общий уровень индийского населения, то на открытии, конечно, таких не было.

— Мы были 6 дней, за это время коллектив выступил дважды: первый раз — на открытии декады, а второе выступление было в посольстве, там был приём для бизнес-элиты и дипломатического корпуса: послы всех стран, начиная с Австрии, заканчивая Норвегией, они делали костюмированный бал. На нём мы играли более танцевальную развлекательную программу.

— Надо признать, сложно. Но мы брали англоязычные песни, джаз и английский язык очень соприкасаются. В нашем репертуаре процентов 80 англоязычных песен, и только процентов 20 русскоязычных, но мы даже пели одну индийскую песню.

— И как местные жители приняли её в вашем исполнении?

— Приняли прекрасно! У меня замечательный певец Дима Седов, он окончил «Гнесинку» по вокалу, спел очень хорошо и интонационно правильно.

— Он на слух всё правильно воспринял и повторил. Это всё чисто профессионально и не сложно.

— Да, мы очень волновались, думали, что не получится, но получилось. Репетировали её не долго, мы профессионалы, люди все с консерваторским образованием, все профи, любителей вообще нет.

— Это были песни Антонова, Серова и Ободзинского. Такой певец был, не думаю, что вы помните, в 60-е годы, Валерий Ободзинский, золотой голос России, это вам не Басков. Русских песен, опять же, было немного. Выступили, впечатление оставили великолепное, они просто в восторге, потому что к ним часто приезжают наши народные коллективы, такие простенькие, и по-своему они воспринимаются хорошо, но мы, конечно, были поярче.

— По большому счёту, в этих странах с джазом совсем плохо, там очень сильная традиционная народная культура — она всепоглощающая. Если у нас русский народный оркестр существует в своей нише, русские танцы и так далее занимают определённую позицию в культуре России, то там их народная культура занимает основное место, там всё народное: песни, танцы, музыка. Джаз есть буквально фрагментарно, его слушают редко — если кто-то приедет, своего джаза у них практически нет, для них наше выступление было большой экзотикой, хотя они, естественно, знают, что такое джаз, но до этого у них не было возможности услышать живое исполнение.

— Благодаря поездке в Индию мы себя зарекомендовали по линии министерства иностранных дел как яркий интересный творческий коллектив, представляющий Калининградскую область. МИД России и посольство занимались нашей поездкой. И, кончено, нам была организована великолепная культурная программа. Мы побывали в Тадж-Махале — известная мировая достопримечательность, абсолютно грамотное сооружение, это целый комплекс из культовых сооружений, фортов, и храмов, по всей территории идёт большая аллея фонтанов, по которой подходишь к самому главному храму. Он весь сделан из белого мрамора, важно, что он не облицован мрамором, а это мраморный монолит — очень дорогое сооружение.

— Да, надо признать, туристов много, сильнейшая охрана с автоматами, на входе всё проверяется досконально, как в аэропорте.

— Невероятно сильный контраст! Мы много ездили по миру и много чего видели. Но такого уровня нищеты мы не встречали нигде!

— Когда едешь в Агру, как раз где Тадж-Махал, по пути просто шокирует бедность и нищета и, прежде всего, антисанитария! Ощущение, что попал в средние века, если бы не машины вокруг. И в то же время, здесь может стоять прекрасный дворец или прекрасный отель с шикарным европейским сервисом, ресторанами. Мы часто бывали в таких ресторанах, выходишь — а вокруг нищета, коровы бродят, полиэтиленовые развалы из бутылок, мусора. Контраст сильный. Но, может быть, это культура внутренняя, там очень интересные люди, при том — беззлобные. Не все, конечно, там сидят у дороги и чем-то торгуют, есть там и богатые. Богатая Индия живёт в другой позиции — у них отдельные городки даже за заборами, великолепные дома, охрана стоит.

— Безумный разрыв, в России даже в самом захудалом месте вы такого не увидите никогда! После этого приезжаешь домой и чувствуешь себя очень комфортно, наши даже самые бедные люди так не живут.

— Да, вот из коровьих лепёшек шалаши слепят, и в них живут, из камыша. Могут и так: шёл, лёг на травку, отдыхает, встал, пошёл дальше. У него больше ничего нет. Нам это непонятно. При этом там очень высокая духовность, они очень добрые и счастливые. Странно? Философия жизни этих людей в том, что они живут естественно, радуются жизни, солнцу, не замарачиваются на накоплениях, живут, как цветок.

— То есть, они даже нисколько не страдают от нищеты и антисанитарии?

— Не страдают, в их глазах не видно, что они бедные — они счастливы. Это с нашей позиции они нищие и несчастные. Мы сами жили в Нью-Дели при посольстве РФ. В Нью-Дели живёт индийская элита, там находятся посольства всех стран мира, и квартал, в котором мы жили, ничем не отличается от европейских кварталов, всё ухожено — пальмы, зелень даже в это время года — там зима, но 19–21 градус, птички поют.

 — Я так и не понял, почему это происходит, но я до сих пор вижу Индию во сне! Не хочу сказать, что я так стремился туда, получилось по работе — поехал. А сны вот до сих пор — в Индии. Надо признать, что там особая аура, особый микроклимат, ощущение и восприятие природы, единение, и очень мало негатива со стороны людей. Мы здесь все ссоримся, ругаемся, на дорогах друг друга ругаем, «засигналиваем». А вот там — ужасное движение! Главное правило — полное отсутствие правил! И, тем не менее, когда они сигналят, — там нет озлобленных лиц. И эта энергетика от большого народа! Ну сами представьте, миллиард и двести миллионов, которые ко всему положительно относятся. Любой торговец, если ты не купишь у него что-то, не пошлёт тебя. Мне кажется, это главная составляющая. Это такая национальная система подачи настроения, у них добра больше, чем зла. А вот у нас люди богаче, но озлобленнее. Наверное, поэтому люди в Индию и тянутся, к добру тянутся. Всё просто.

 — Одна проблема — есть, вроде, всё и всё развивается, но, в то же время, очень мало музыкантов, на всех площадках одни и те же музыканты. Надо признать, город профессионально джазовый, здесь много лет есть отделение эстрадного исполнительства. При том, есть и много «фанеры» всякой, мы — один из немногих местных коллективов, кто постоянно играет «в живую». А обманывают поющие у нас в городе дети. Ни в одной европейской стране дети не поют под «фанеру», как бы они на самом деле ни пели… А у нас сделают всё через компьютер, ставят «на плюс», а родители аплодируют, радуются. Ну, каждый своё дело делает, как может…

— Конечно, «Дон Ченто» посещаем, филармонию… Не все коллективы, конечно. В прошлом году «Земля, ветер и огонь» очень понравились. Это известные люди, группа, которую моё поколение знает очень хорошо. Правда, не все исполнители джазовые. Многое нельзя допускать на большой фестиваль, наши калининградцы тоже не на уровне выступают. На «Дон Ченто» осталось не много джаза, и можно понять организаторов: народу больше нужен джаз-рок и популярная музыка. Но само событие — замечательное, Кацман — просто герой, он делает великое дело и отметился в истории города не тем, что он хозяин «Виктории» — это могут забыть, а тем, что он сделал джаз-фестиваль. И он это прекрасно знает — он молодец. Как дальше будет — не знаю, фестиваль великолепный.

— У Калининграда есть своё лицо, свой имидж. У него есть перспективы как у туристического центра. Если будет туризм, то будет и джаз, и балет, и классика. Всё зависит от того, какой должен быть паровоз. Сам джаз не может быть паровозом — это один из вагонов поезда. Туристическая индустрия — вот двигатель Калининграда, город будет развиваться — рестораны будут лучше, жители богаче. Но пока нет такого двигателя, туризм не в лучшем состоянии, хотя природные условия у нас не хуже, чем на побережье в Польше, где из советских санаториев перестроили шикарные отели, туда едут немцы, французы. А мы до этого пока не дошли, хотя бы русских туристов привлечь. Юрмала значительно хуже чем Светлогорск, и, тем не менее, там проекты продвигаются с фестивалями и туризмом. Нужна заинтересованность наших капитанов бизнеса.