В пятницу вечером в Калининграде, в клубе «Артишок» лидер панк-группы «Последние танки в Париже» (ПТВП) Лёха Никонов провёл поэтический вечер. Обычно подобные выступления сопровождают концерты ПТВП, но на сей раз Никонов обошёлся лишь чтением стихов, причём — в крайне камерной обстановке; на вечере собралось лишь несколько десятков зрителей. И это само по себе изрядный символ происходящего. Если раньше выступления одной из главных панк-групп страны случались в Калининграде регулярно, то теперь даже подпольное (во всех смыслах, «Артишок» находится в подвальном помещении кинотеатра «Заря») чтение стихов может с лёгкостью быть расценено как пропаганда всего того, пропагандировать что запретили нам депутаты Госдумы за последние пару лет.
«А он ещё жив?» — с удивлением спрашивает вечером жена, не особо пристально следящая за творчеством Никонова и его коллектива. Жив-то жив, но, в самом деле, выглядит лидер ПТВП так, что краше кладут в гроб. И если некоторые из его стихов при желании можно счесть пропагандой, то он сам вполне может рассматриваться как предостережение. Потухший взгляд, всклокоченные волосы, испещрённое буграми лицо, истерический смешок… Но, как и десяток лет назад, он вспыхивает как спичка, читая стихи, как свои, так и своих любимых поэтов. Прыгает на стул и со стула, кидает листы со стихами, бьёт по столу бутылкой с водой, обдавая первый ряд — и тут же извиняется. «Ну ты же понимаешь…» — и все всё понимают.
Артюр Рембо и Франсуа Вийон, Осип Мандельштам и Владимир Маяковский, Александр Пушкин и Владислав Ходасевич, Иосиф Бродский и Андрей Родионов, Владимир Высоцкий, Борис Рыжий и поворачивающийся совершенно иной стороной Ярослав Смеляков. И римлянин Марк Валерий Марциал, которого Никонов называет самым любимым поэтом. Впрочем, всех их он называет «самыми», «главными», «моими друзьями» — вне зависимости от времени и места, от того, что почти все они умерли до рождения Никонова. Всё это не мешает ему создавать этот странный полуторачасовой подвальный микрокосм, где он сам ругается с Пастернаком, «сдавшим» Мандельштама, вкрапляет в свою версию «Макбета» — монодраму «магбет» аллюзии на Пушкина и Джойса. А потом, пристально глядя в глаза девушке во втором ряду, читает что-нибудь вроде:
Четыре ночи, сидит в углу,
глаза горят под черной челкой.
Не знаю точно, как зовут,
она похожа на ребенка.
Она похожа на Мадонну Джотто,
ту, что хвалил вазари,
с ней рядом сидят пацаны
и о чем-то усердно базарят.
Не обошлось без украинской темы. Вначале, вдруг в «Я и Наполеон» Маяковского просто «война» превращается в войну украинскую. А затем, как бы нехотя, Никонов делает паузу в чтении стихов и включает самую настоящую историческую лекцию, одновременно вдумчивую и порывистую.
Когда мы писали альбом «Ультиматум» в 2012 году, все говорили — а что за политика, о чём песня «Война». Я говорил — подождите два года. Вот, сейчас на Украине песня «Война» очень популярна. Всё впереди, а Маяковский это видел ещё в 1914-м , я думаю, совпадение не случайно. Поэтому следует призадуматься всем.
Я переписывался недавно с одним украинским поэтом, живущим в Одессе. Я его спросил, как он относится к тому, что вообще происходит. Он мне написал… Это моё личное мнение, я не хотел о политике говорить, но меня это задевает. Я ему говорю — что у вас творится, у вас людей жгут или это пропаганда, вы мне объясните? Он мне говорит: Лёха, у нас с одной стороны фашики, а с другой — Путин, что делать? Я ему пишу: для антифашиста выбор очевиден. Он говорит: ну, Путин тоже не гений и не орёл. А я говорю: но Сталин тоже не был милашкой, а пришлось.
Я не призываю к союзу с Путиным. Но, по моему глубокому убеждению, когда моя страна находится в состоянии войны, я не имею права её критиковать. И про это мой стих.
Все, кто на Украине обиделись на моё стихотворение — это просто нелепо. Потому что они не читают, они пишут мне черепа с костями, пишут, что зарежут… А я пишу — а что с вами, что случилось? А они мне пишут — пошёл ты, москаль. А я даже не из Москвы, я из Питера — кто я, кацап?
Это национал-буржуазная революция, но если это революция настоящая, то пусть они признают, что она настоящая, почитают Тьера, Токвиля, Бакунина, Кропоткина, мало историков, что ли, занимались этим? И поймут, что если это настоящая революция, то они поимеют контрреволюцию, Вандею и интервенцию — как минимум. Что имели и мы в 1917 году, и Франция в 1793, а также в 1848, когда пруссаки вообще вошли в город. Так что, если у вас уж революция, то будьте готовы к контрреволюции, к Вандее в виде Крыма и востока, будьте готовы к интервенции. Со стороны самой реакционной страны. А какая самая реакционная страна находится рядом с Украиной? Их две, слева и справа, Евросоюз и мы.
Что им делать? Страна будет развалена, это заранее спланировано, кем — мы знать не знаем, узнают наши внуки. Любые высказывания на этот счёт вносят политическую вражду между народами, это невозможно, это поджигание войны между народами.
Я отказываюсь говорить об этом, это моё последнее заявление. Хватит разжигать войну, короче. Хватит, всё, войны не должно быть, её не будет. Вы просто не представляете, что такое война, это полный…. Не надо этого, всё, никакой войны, давайте забудем об этом, пусть они сами разгребут. Ну, а что вы сделаете? Пришлёте десант? Ну разбомбят они там… С Крымом разобрались. Пройдёт два года, они поймут.
Лёха Никонов заканчивает читать стихи и покидает «Артишок» не останавливаясь, истерично, как провёл весь вечер. «Маяковский уходил так же», — говорит кто-то из немногочисленной аудитории. То ли о том, как футурист в жёлтой кофте уходил из зала после чтения стихов. То ли о том, как он, да и многие другие из упомянутых в этот вечер поэтов уходили прочь из этого мира. Сомнений в том, что Никонова ждёт схожая судьба нет, наверное, ни у кого из нескольких десятков пришедших на этот поэтический вечер. И это делает происходившее особенно важным. Ведь не каждый день удаётся услышать и увидеть живого человека, который ходит по кромке вечности.
Я мечтал видеть их повешенными…
Тех, кто меня окружал
перестрелять, как собак бешенных…
Один из них мне сказал
— Ты дерьмо! Ты никому не нужен!
Я ответил, что нужен всем,
а в его зрачках суженных
отсвечивал Вифлеем.
Текст, фото — Алексей МИЛОВАНОВ, «Новый Калининград.Ru».
© 2003-2026