«Искусственная реальность»: обзор «Афиши Нового Калининграда.Ru»

 

 

«Тот, кто окажется изгнанным из своей родины или проявит мужество, чтобы бежать из нее, - страдает. Таинственные нити, связывающие его с вещами и людьми, оказываются оборванными. Со временем он познает, что эти нити его не только соединяли, но и держали на привязи, что теперь он свободен для того, чтобы вить новые межчеловеческие связи и брать на себя ответственность за них». Эту цитату из книги Вилема Флюссера «Родина и отсутствие родины» немецкая художница Гудрун Вассерман взяла в качестве эпиграфа к своей видеоинсталляции «Калининград и его жители: иммигранты – эмигранты».

 

Гудрун родилась в Инстербурге в 1934 году, в 1944-м ее семья покинула Восточную Пруссию, сейчас художница живет и работает в Киле. Основа проекта – одиннадцать интервью с жителями современного Калининграда, объединенных в авторский документальный фильм. Свой личный миграционный опыт и память опыта своих предков, эмигрировавших в XVIII веке в Восточную Пруссию из Зальцбурга, Гудрун Вассерман объединяет с миграционным опытом-памятью сегодняшних калининградцев. Интервьюируемые Гудрун жители бывшего Кенигсберга размышляют о влиянии миграции на их жизнь, о том, как связаны между собой Калининград и Кенигсберг, об особой «калининградской» идентичности и проблемах самоидентификации в городе с невероятно сложными историко-культурными взаимосвязями.

 

Для видеоинсталляции Гудрун Вассерман выгорожено отдельное пространство, существующее абсолютно самостоятельно - внутри него зритель оказывается лишним. Один видеопроектор демонстрирует фильм с интервью, два других - через прозрачные прямоугольные стекла, составленные как листы настежь раскрытой книги, - проецируют на белые стены видео, снятое в Калининграде: ничего особенного – обычная городская жизнь, обычные люди, знакомые городские виды. Затейливая «призма» бесконечно множит и размывает проецируемое видео в плоскости стен, одновременно создавая ощущение многомерности «сумеречной зоны» пространства инсталляции: видео наполняет его собой, делая самодостаточным и не оставляя места для соглядатая. Здесь сумерки – метафора остановленного мгновения перехода дня в ночь, тоже передвижения, своего рода миграции.

 

 

Этот выставочный проект подводит итог пятилетней паритетной программы художественных обменов между Калининградом и Аренсхопом. Свои работы, созданные во время взаимных резиденций, представили более 20-ти калининградских и немецких художников. Резидентные программы существуют во многих музеях мира, но, как правило, их результаты остаются недоступными для широкого зрителя. Кураторы действующего проекта «Калининград и Аренсхоп» после пяти лет работы решили сделать остановку в пути (благо, опыт резидентских программ Аренсхопа насчитывает 120-летнюю историю, есть куда двигаться) и, в том числе, посмотреть, как созданные в резиденциях проекты будут взаимодействовать в едином выставочном пространстве.

 

И взаимодействие было достигнуто – во многом благодаря общему экспозиционному решению арт-директора Балтийского филиала ГЦСИ Евгения Уманского, выступившего в этом проекте в качестве экспозиционера. Евгений Уманский ни в коем случае не противостоит (и, уж тем более, не пытается их преодолеть) пустоте, холоду, высоким потолкам и белым стенам предложенного пространства, навязчиво отсылающим к советскому происхождению постройки и явной изначальной ее непредназначенности для художественной галереи. Как известно, помещение строилось под мебельный магазин, – можно себе представить, какая мебель могла бы там продаваться в советские времена. Напротив, Евгений Уманский использует негатив помещения на благо экспозиции, наделяя пустоту присутствием, при этом каждый проект имеет свою нишу, отделенную от ниши другого проекта некоей «нейтральной полосой», где можно переключиться, отстраниться, настроиться на иное. Вроде бы никто ни с кем не пересекается, но мнимая содержательная никчемность «нейтральных полос» чудесным образом объединяет все в единое целое. Когда ты заходишь в зал, он кажется пустым: объекты не привлекают своей визуальной масштабностью и размещены на значительном расстоянии друг от друга. Но когда ты подходишь к какому-либо из них – будь то серия фотографий небольшого формата, обычных размеров монитор, на котором показывается видео, или просто книга (электронная книга), лежащая на узкой высокой тумбе, - оказываешься на какое-то время поглощенным (притянутым) именно этим объектом, может быть, даже и не заинтересовавшим тебя изначально.

 

Экспозиция совершенно по-особому звучит – благодаря акустическим особенностям помещений худгалереи. В этой общей, поначалу вполне сложившейся аудио-картине в каком-то месте неожиданно вдруг прорывается «Пусть всегда будет солнце!», исполняемое на русском и немецком языках, неуловимо-назойливо будоражащее упрятанную далеко, за ненадобностью, память советского детства (у кого оно было советским). Это работают крохотные невидимые MP3-плееры, расположенные в разных точках выставочного зала. На автора этой 12-канальной аудио-инсталляции Дореен Улиг пребывание в Калининграде навеяло воспоминания о ее восточно-германском школьном детстве, в котором было почти принудительное изучение русского языка, в том числе, заучивание самой пафосной советской детской песни «Пусть всегда будет солнце». Результат ошеломляет.

 

Художница Штеффи Штангл пыталась коммуницировать с Калининградом непосредственно на улицах города: с целой партией «товара» - белых футболок с надписями на русском языке – она расположилась в рядах одного из стихийных уличных рынков, где ее соседками оказались бабульки, торгующие петрушкой и домашними соленьями. Фотодокументацию этого «выхода в народ» можно увидеть на выставке. Сначала автор экспозиции, «погружаясь» в город, в числе прочих, задала себе вопрос: почему калининградцы носят футболки со слоганами на английском языке, но не на русском? Тогда она собрала небольшую коллекцию граффити с местных заборов, стен домов и подъездов, отпечатала их на белых футболках хорошего качества и отправилась «торговать» на рынок. Не все использованные Штеффи Штангл надписи (заборными афоризмами их назвать трудно – фольклор достаточно примитивный) можно здесь воспроизвести, но вот некоторые из них: «мы не свободны», «ничего не бойся», «я тебя убью», «пахан наш вожак», «катюша, я тебя умоляю», «хорошее», «хватит бухать». Интерес к «коллекции» Штеффи Штангл был большой, однако, по признанию самой художницы, миссионерский дух этого мероприятия явно помешал бизнесу.

 

Фотохудожника Юрия Павлова пребывание в резиденции в Аренсхопе подвигло на создание серии фоторабот под названием «Шпрахбарьере». Именно так: «языковой барьер» - по-немецки – русскими буквами. Это портреты нескольких немецких художниц, с которыми Юрий Павлов познакомился в резиденции. И рот каждой из женщин заклеен липкой лентой, сверху усыпанной маленькими живыми цветами. Не говорящий на немецком языке Юрий Павлов переносит на своих героинь личные языковые проблемы – и очень нежно-цветочно, но, на самом деле, довольно радикально по-мужски затыкает им рот, одновременно воздвигая – и тут же отвергая, - новые взаимные «шпрахбарьере». Но женские лица, вроде бы лишившись рта как своей самой чувственной части, все равно говорят – глазами, мимикой, морщинками. Камера Юрия Павлова, казалось бы, бесстрастно фиксирует арт-эксперимент. Потом художник признается, что увидел в этих женских лицах всю Германию и ее культуру. И как всегда, Юрий Павлов оставляет зрителю абсолютно свободное поле для увлекательной игры - в поиск новых смыслов и их интерпретацию.

 

Проекты, созданные в Аренсхопской резиденции калининградскими стипендиатами различных лет, радуют слух и глаз и дают хорошую пищу для ума. Это и аудио-визуальная композиция Данила Акимова «Arensloop», и «Аренсхопские дневники» мэтра калининградской литературы Олега Борисовича Глушкина, и серия цифровых фотографий «Ацефал: оптические модели» Дмитрия Булатова. Юрий Васильев в Аренсхопе продолжал работу над проектом «Russian Red», а Олег Блябляс создал серию карандашных рисунков и видео «Волнорез».

 

Взаимная резидентская программа «Калининград и Аренсхоп» продолжает работать. Возможно, через пару-тройку лет кураторам проекта опять захочется сделать очередную остановку в пути.

Арт-резиденция этого проекта была «односторонней». Польским участникам – аудио- и видео-художникам, музыкантам, писателям и художникам, работающим в смежных областях театра, активизма и паблик арта, - было предложено на материале, собранном за несколько месяцев пребывания в Калининграде, исследовать местный анклав в контексте сложной и многообразной реальности Восточной Европы. Калининградские художники осмысляли анклавность у себя «на родине». Польская часть проекта получилась взглядом со стороны, – любопытствующим, въедливым, изучающим, иногда - поверхностно опирающимся на местные визуальные «матрицы», иногда – достигающим уровня планетарных обобщений. Поэтому так ярко звучит в работах всех польских авторов именно территориальный аспект проблемы анклава, связанный с политической, географической и исторической спецификой места. Российских художников, напротив, больше интересует духовная анклавность, анклавность сознания, проявляющаяся во внутреннем изоляционизме и одиночестве.

 

Евгений Уманский в своей видео-работе «Заппинг» исследует феномен навязчивого времяпрепровождения – бессмысленного переключения телепрограммы с канала на канал при помощи пульта дистанционного управления. Одни видят в заппинге заболевание (неумение фиксировать внимание или навязчивое состояние), другие – форму создания новой образности, близкую к методу сюрреализма, позволяющую экранировать идеологические атаки на сознание и высвобождать новые смыслы. Самое прагматическое объяснение – стремление телезрителей избежать просмотра рекламы. «Заппинг» Евгения Уманского – это независимое решение, в котором все, навязанное извне, «обрабатывается» при помощи пульта и складывается в задуманную автором мозаику. Некий весьма органичный протест выражается в том, что кнопка переключения канала нажимается на самом интересном месте – будь то остросюжетный фильм или интересное теле-интервью (рекламы нет вообще), - а текст звучит по-французски.

 

Юрий Васильев представляет в рамках проекта «АНКЛАВ» свою работу «Нарциссист». Он снимает на видео пожилого худого мужчину с «алкоголическим» лицом, который, стоя в неубранной комнате, смотрится в небольшое зеркало в широкой красной раме, при этом произнося бессмысленные фразы. Принты, разложенные на стульях вокруг видео-монитора, изображают этого же мужчину, лежащего на снегу и любующегося на себя в то же зеркало. Но истинного лица «нового Нарцисса», не отображенного зеркалом, мы так и не увидим…

 

Саша Артамонова и Женя Лаптева, объединившиеся в группу «Нежные бабы», представили в проекте видео-работу «Грязь» (оператор - Александр Любин). Перформанс молодых художниц представляет собой интерпретацию древнего обряда народов, населявших эту землю, - обряда «прощания с землей», который проходили девушки перед выходом замуж на другую сторону залива. Белые платья двух невест постепенно тяжелеют от грязи, не дают подняться, сделать шаг, девушки пытаются совладать с засасывающей силой этой вездесущей грязи, но их тела и платья постепенно становятся ее частицами…

 

Работы польских художников в рамках «АНКЛАВА» также, вместе с работами калининградских коллег, представлены в одном из небольших залов худгалереи. Это видео группы ZOR (Гржегож Дрозд и Алисия Лукасик), видеофильм и слайд-шоу Мачея Степиньского, серия фоторабот Николая Гроспьера.

 

Наверняка, большой интерес могут вызвать польские работы, реализованные вне стен галереи. Ришард Горецки реализовал свой паблик арт-проект на «свадебном» мостике на острове Канта: там был выставлен щит с изображением картины Эдварда Мунка «Крик» и надписью на двух языках, русском и немецком: «Здесь можно кричать». Артур Малевски изъял чучело немецкой овчарки, охранявшее вместе с немецким солдатом вход в Музей Блиндаж, из милитаристского контекста и поместил в один из залов историко-художественного музея. Художнику казалось, что собака (кстати, еще год назад бывшая настоящей пограничной собакой) будет чувствовать себя уютнее в более естественной, природной среде – среди животных, представляющих фауну региона. Однако, собака и там, рядом с семейкой мирно пасущихся кабанов, продолжает служить, поскольку для этого предназначена, и явно тоскует по хозяину. И, наконец, инсталляция Анны и Адама Витковски в диораме янтарного карьера – интервенция художников в выставочное пространство Музея Янтаря. В неживом, инопланетном ландшафте диорамы – сделанный в масштабе маленький оазис, сиротливо приютившийся на одном из склонов карьера: травка, три деревца и человечек. Карьер давит своей мощью – но зеленый анклав пока держится…

 

Международному проекту «Анклав» пока что два года. Балтийский филиал ГЦСИ реализует его совместно с Центром современного искусства «Замок Уяздовский» (Варшава) – одним из самых крупных музеев современного искусства в Европе. «Анклав» в худгалерее, который можно посмотреть до 13 ноября, - только первый выставочный опыт этого проекта. В декабре он переедет в «Замок Уяздовский», где будет представлен в более обширных и более предназначенных для такого рода экспозиций пространствах. В перспективе к участию в «Анклав» будут приглашены также художники из Германии и Литвы, которые внесут в это общее арт-исследование проблематики анклавности свою лепту.