В субботу, 24 января, в день рождения Эрнста Теодора Амадея Гофмана, в Калининградском областном историко-художественном музее состоялся торжественный вечер, посвящённый 250-летию нашего знаменитого земляка. Посетивший это мероприятие корреспондент «Нового Калининграда» порадовался растущей популярности Гофмана и ещё раз удивился, насколько сильно творчество этого незаурядного человека повлияло на мировую и, в частности, русскую культуру.
Открылся вечер выступлением Калининградского симфонического оркестра, исполнившего фрагменты единственной симфонии Гофмана, который, кстати, почти в 30-летнем возрасте поменял одно из своих имен — Вильгельм на Амадей, поскольку был горячим поклонником творчества Моцарта. В симфонии «Ундина» определенно чувствуется влияние великого композитора, но и музыкальный дар Гофмана, ставший для многих присутствующих в зале откровением, в ней, безусловно, проявился. Дирижер Аркадий Фельдман, под управление которого оркестр много раз исполнял это произведение, тоже, похоже, был впечатлен. «Какой Гофман писатель, такой и композитор», — резюмировал он после выступления.
Стоит напомнить, что в этом году отмечается не только 250-летие Гофмана, но и еще один юбилей — 20-летие первой «Гофманианы», состоявшейся во многом благодаря стараниям заведующей художественным сектором КОИХМ Валентины Покладовой. «Двадцать лет назад первую „Гофманиану“ мы тоже открыли под звуки Калининградского симфонического оркестра, — рассказала она. — В 2006 году была такая же холодная зима, в зале замерзали инструменты, и мы отогревали их, как могли».
Валентина Покладова отметила, что «Гофманиана» прошла огромный путь. Были метания, сомнения, недовольство собой. Но результаты говорят сами за себя. Если в первой выставке приняли участи 30 художников, то в двадцатой, которая называется «Лабиринт» (12+) — 159. Причём не только из Калининградской области — со всей России и из-за рубежа. Значительная часть экспозиции посвящена влиянию Гофмана на русских, советских писателей. Практически никто из них не не смог найти противоядие против его магии. Гоголь, Пушкин, Достоевский — все они отчасти черпали вдохновение из произведений немецкого (и в то же время по духу совсем не немецкого) романтика. Как тут не вспомнить литературного критика XIX века Василия Боткина, который писал: «Гофман не умер, он переселился в Россию».
Представленные произведения выполнены в разных жанрах, в разной манере. Но во всех из них — попытка осмыслить Гофмана, желание, если можно так сказать, обжиться в его чрезвычайно сложном, но таком манящем мире. Вот, например, работа калининградского художника Александра Деркача с длинным названием: «Тайная встреча на Патриарших, при луне, во время которой Э.Т.А. Гофман передает Мише Булгакову кота Мурра на переподготовку и получение сертификата по специальности «Кот». Это своего рода намек на родство Бегемота из «Мастера и Маргариты» и кота Мурра, у которых, согласитесь, действительно «жизненные воззрения» чем-то схожи. Да и внешность, пожалуй, тоже. Продолжение этой истории — на другом полотне Александра Деркача, которое называется так: «Ненаписанная история под Рождество, в которой кот Мур, набравшись опыта у Бегемота в окрестностях Патриарших прудов, дарит Э. Т. А Гофману Мышиного короля в стеклянной призме с золотой крышкой и принудительно-вытяжной вентиляцией».
Художник Александр Пасичный попытался представить, каким Гофман был в юности, когда жил в Кёнигсберге и крутил роман с замужней Дорой Харт, у которой к тому времени было пять детей. Аревик Авакова изобразила Гофмана современным и, видимо, модным, писателем. Он сидит за ноутбуком в кафе, а за соседним столиком — Щелкунчик, Мышиный король и кукла Олимпия. За барной стойкой, надо полагать, кот Мурр. Оригинально...
«Ни одна из двадцати „Гофманиан“ не повторялась, — рассказала Валентина Покладова корреспонденту „Нового Калининграда“. — Все они носили разные названия и в них рассматривалось творчество Гофмана под определенным углом. Первая выставка называлась „Магический мир Гофмана“, и мы в последствии убедились в том, что он действительно магический. В произведениях Гофмана много зеркал, поэтому родилась идея сделать „зеркальную“ выставку и так далее».
Тема юбилейной, двадцатой «Гофманианы» , как уже отмечалось, — лабиринт. Посетителю предлагается погрузиться в мир, в сознание Гофмана и немного поплутать по его закоулкам. «Не боитесь, что некоторые посетители могут заблудиться»? — спросил я у Валентины Покладовой. «Всегда можно найти выход, — высказала уверенность она. — Мы приучаем зрителя к тому, что даже в самых сложных образах можно всё равно найти зерно истины».
В целом же выставка рассчитана на разные уровни восприятия. Есть работы простые — реалистичные, есть посложнее — абстрактные. Но роднит их то, что даже у незнакомых с творчеством Гофмана людей они вызывают интерес к нему и желание прочесть что-нибудь из произведений великого романтика.
«Мы для чего ходим на выставки? — задается вопросом руководитель художественно сектора КОИХМ. — Наверное, не для того, чтобы нам сразу все было ясно и понятно. А для того, чтобы разгадать какую-то загадку, открыть для себя что-то новое». С этим трудно не согласиться. Душа, как писал поэт Николай Заболоцкий, обязана трудиться. «И день и ночь, и день и ночь!»
На выставке «Лабиринт» (12+) — работы для души непочатый край. Посетить ее можно до 22 февраля. Что касается вечера, посвящённого 250-летию Гофмана, то на нем было много чего любопытного. Литератор Борис Бартфельд прочитал своё эссе о Гофмане, а также посвященные ему стихи. Представитель Международного Гофмановского общества Ирис Берндт передала привет от немецких гофмановедов, профессор БФУ им. Канта, Владимир Гильманов попытался осмыслить «место Гофмана на современном поле судьбы мира». Очень получилась глубокая лекция. А легкости и жизнерадостности добавило выступление юных артистов из студии умного танца «Метаморфозы».
Текст: Кирилл Синьковский, фото: Юлия Власова /«Новый Калининград»
© 2003-2026