Молодые калининградские поэты и Борис Бартфельд - о совместном проекте

Председатель Калининградской писательской организации Союза российских писателей Борис Бартфельд и молодой калининградский поэт, один из лидеров группы «Эффект Доп(p)лера» Леонид Бондарь познакомились на нашумевшем форуме «Калининградская культурная революция». Тогда же родилась идея устроить «на базе» Калининградского Союза российских писателей мероприятие, которое помогло бы познакомить молодую калининградскую литературу с ее признанными мэтрами и заложить основу будущей коммуникационной площадки. О взаимных впечатлениях первого опыта общения на таком серьезном профессионально-литературном уровне, а также о планах на будущее со специальным корреспондентом «Афиши Нового Калининграда.Ru» Евгенией Романовой делятся поэты Борис Бартфельд, Леонид Бондарь и Ольга Яковлева (также участница группы «Эффект Доп(p)лера»).

— Леонид, на ваш взгляд, можно ли на таких семинарах чему-то научить молодых литераторов, в частности поэтов? Можно ли вообще научить сочинять стихи?

Леонид Бондарь: У нас в Калининграде много ребят, которые пишут и выступают с чтениями, но есть разница, когда человек это делает по наитию, и когда он это делает после получения какого-то образования. Борис Нухимович (Бартфельд — прим. «Нового Калининграда.Ru») предложил нам выбрать экспертов для семинара и обозначить вопросы, которые мы хотели бы обсудить. Получилось, что я непосредственно занимался организацией. Жуткий шторм, который пришелся на день семинара, немного поубавил наши ряды, но, тем не менее, от мэтров были Борис Бартфельд, Сергей Михайлов и Борис Глушкин — и получилась замечательная встреча. Самое главное, мы начали контактировать, чего, на мой взгляд, очень сильно не хватало калининградской литературе.

— Выбор спикеров был исключительно решением молодых или, может быть, кто-то сам попросился поучаствовать?

Леонид Бондарь: Мы выбрали Сергея Михайлова и Игоря Белова, но Белов, к сожалению, был в отъезде, пришлось «отдуваться» Сергею Михайлову. Также в качестве спикеров нами были предложены двое преподавателей БФУ имени Канта, которые, к сожалению, участвовать не смогли, но обещали непременно быть на следующих семинарах.

— Как часто вы договорились проводить такие встречи — раз в месяц, раз в квартал, раз в полгода?

Леонид Бондарь: Планировалось, что не реже чем раз в месяц — но это, наверное, слишком оптимистично.

— Борис Нухимович, а вы как относитесь к такому режиму работы?

Борис Бартфельд: Мы сидели на семинаре целый день, старшему поколению такое напряжение выдержать сложнее (смеется). Но даже если собираться каждый месяц на два-три часа, эти мероприятия, помимо традиционного поэтического чтения, будут требовать и большой теоретической подготовки. Одно из направлений работы — приглашение профессионалов по тем вопросам, которые будут обсуждаться, — преподавателей университетов и собственно поэтов, которым, кстати, придется серьезно готовиться, чтобы произвести на молодежь хорошее впечатление (смеется).

— Леонид, какие темы и вопросы для обсуждения вы предложили мэтрам?

Леонид Бондарь: Абсолютно разные. Например, узкоспециальная тема «Формы современной поэзии» — и такие обширные темы, как «Роль поэзии в современной жизни» или «Протест в современной поэзии». Каждый из молодых авторов мог заявить несколько тем. Все мы обсудить, конечно, не успели, но наметили контуры будущих семинаров.

— Ольга, что вы думаете по поводу перспективы развития этого проекта?

Ольга Яковлева: Все, кто пишет в Калининграде, пишут либо в стол, либо в какие-то свои достаточно узкие компании, а разные поколения пишущих людей между собой вообще не общаются. Такие семинары хороши, в первую очередь, как коммуникация между разными поколениями калининградской литературы. Мне кажется, авторы должны существовать не только в разных контекстах — современной мировой, русской, региональной литературы, — но также в контексте литературы разных поколений.

— Борис Нухимович, что вы получили от общения с молодыми поэтами?

Борис Бартфельд: Прежде всего — много новых задач. Семинар больше поставил вопросов, чем дал ответов. Во-первых, стало ясно — уровень семинаров должен быть очень высок. Меня поразило, что в молодом поколении калининградских литераторов очень много будущих профессиональных филологов.

— Вас это пугает?

Борис Бартфельд: Нет, нисколько, но если смотреть статистику — в старшем калининградском поэтическом поколении филологов немного. Считалось, что обучение филологии убивает поэзию, когда человек читает очень много критики, знает, как надо писать, и препарирует поэзию, поверяя гармонию алгеброй, то он сам писать не может: филологическая специальность, таким образом, сдерживает собственное поэтическое проявление. В молодом поколении филологов много — это говорит о большом потенциале: ребята знают поэтическую кухню изнутри, в то же время их внутренний поэтический посыл настолько силен, что преодолевает критическое настроение, — и они творят. Это очень мощная посылка, но, одновременно, требует от тех, кто будет с ними работать, очень высокой личной подготовки. Таким образом, это и перспектива, и задача.

— Вырисовывается очень интересный формат ваших семинаров: не просто учителя и ученики, мэтры и молодежь, разделенные кафедрой, — но, прежде всего, коммуникация между поколениями.

Борис Бартфельд: В поэтическом мире очень редко бывают прямые отношения «наставник-ученик». Как правило, это опосредованное влияние. Конечно, можно привести примеры-исключения, но мы рассчитываем не на это — на поддержку, какой-то начальный толчок к последующему движению. В нашем варианте отношения «учитель-ученик» практически невозможны, поскольку нет такого запаса творчества у старшего поколения, чтобы чему-то научить молодых. Вообще, наверное, поэзия — это дело молодое, а ребятам уже по 20–25 лет, поэтическое творчество у них сейчас в самом соку. Поэтому у нас вариант отношений немного другой — может быть, какой-то взаимной поэтической искры, вдохновения, но не ученичества.

— Когда мы записывали ребят-участников семинара для проекта «Литературная студия» на радио «Балтик Плюс», столкнулись с неожиданной для себя проблемой: из 10 программ цикла десять поэтических и только одна проза — Лады Овчинниковой. Почему нет прозаиков? Время такое? Или проза — дело более зрелых людей?

Борис Бартфельд: Много причин, в том числе, проза — дело более зрелых людей. Я сам «влез» сейчас в написание романа, и это катастрофа. У меня есть опыт прозаических текстов, но написание большой формы требует совершенно другого подхода. Поэзия — это вспышка, это определенный очень интенсивный кусок времени, в который осваивается некая поэтическая форма, а потом уже можно дорабатывать не спеша. Проза требует очень большой углубленности и большой временной дистанции-то есть, надо бросить все. А если ты прерываешься, трудно опять «въехать» в тему. У меня роман расползается в разные стороны, герои «уходят», я не могу их собрать — и это мучение. Прозаик — как бегун на длинные дистанции, а поэт — спринтер.

Ольга Яковлева: В Калининграде прозаики есть, и их много, в том числе, молодых и хороших. Я лично многих знаю. Но когда речь идет о каком-тоаудио-воспроизведении, поэзия легче ложится на слух, легче воспринимается в живом чтении, как жанр более короткий и более рифмованный. Прозу проще читать глазами, а не слушать.

Леонид Бондарь: Я уверен, у многих авторов из тех, что читали стихи для радио-проекта «Литературная студия», есть и проза. Но, как уже сказала Оля, поэзия лучше ложится на слух, ее проще сегментировать. Что же касается вообще поэзии и прозы (мы говорим сейчас не только о Калининграде): поэзия требует хотя бы какого-то владения формой и этим ставит минимальную преграду перед графоманией, проза не всегда это делает. Мне кажется, что отличить хорошую прозу от не очень качественной сложнее, чем отличить хорошие стихи от плохих.

Борис Бартфельд: При чтении прозаических миниатюр (так же, как и поэзии) легко почувствовать мастерство, но когда речь идет о большой форме, начиная с повести, тут уже появляется очень много граней: мастерство сюжета, язык, современные прозаические формы, вторые-третьи-четвертые планы и т. д. Оценивать приходится комплексно, что довольно сложно. Иногда, например, занимательный сюжет прикрывает плохое владение языком. В прозаическом произведении большой формы тяжело почувствовать прозрачность, сочность языка. Ну, и конечно, подавать поэтическое произведение гораздо легче.

— Вопрос к Леониду Бондарю и Ольге Яковлевой, как к участникам поэтического объединения группы «Эффект Доп(p)лера». Как молодые калининградские поэты ощущают себя в литературном пространстве глобальном и местном? Как вам вообще живется?

Ольга Яковлева: Все чем-то заняты, у всех полно разных увлечений, идей и возможностей себя применить, потому что есть всемирная сеть, появляются какие-то новые возможности сотрудничества, в том числе, с радио, проведения таких вот семинаров, поездок. Были бы силы и желание. Многие ребята учатся, в том числе, и в аспирантуре — и не только на филфаке…

— Таких, как я понимаю, меньшинство?

Ольга Яковлева: Филологов среди нас, действительно, много. Мы с Леней тоже филологи (смеется)… Ребята работают, у некоторых уже есть семьи. Все полноценные, достаточно интересные люди, никто не сидит в одиночестве и не скучает.

— Но все-таки в один прекрасный момент возникла потребность объединиться в группу?

Ольга Яковлева: Нам стало проще и интереснее, когда мы собрались в группу. Шесть лет назад мы решили объединить всех, кто на тот момент писал в Калининграде. На прослушивания приходили все желающие и читали свои стихи. Самых убежденных и сильных мы отбирали, чтобы готовить их для устных выступлений на поэтических фестивалях. Я помню, приходили такие молодые и смешные, и все жутко боялись. Спустя шесть лет я на них смотрю — совсем другие ребята: поставь их читать или на сцену в Калининграде, или на солидном фестивале в Москве, они выйдут и, в любом случае, выступят очень сильно. Все эти шесть лет мы тренировались на устные выступления, постоянно работали с публикой. Для нас было важно, чтобы поэт не просто вышел и пробубнил что-то по листочку, но чтобы наладил связь с публикой и эффект получился взаимным.

Леонид Бондарь: Последний год очень много времени мы уделяем не только тому, как читать, но и в какой обстановке. Постепенно от формата простых чтений на сцене мы перешли к формату перформативного действия. Последняя большая работа, которую сделала наша группа, — это двухдневный поэтический фестиваль «Эффективная поэзия», куда мы пригласили молодых поэтов из других городов России. Выступление нашей группы в театре кукол мы сделали максимально эффективным: каждый номер был самостоятельной цельной работой — со своим светом и звуком, с привлечением артистов, перформеров, художников, фотографов, музыкантов. Автор внутри специально выстроенного сценического пространства — это гораздо больше, чем просто текст на бумаге, поданный голосом. Мы и дальше будем работать в этом направлении, максимально расширяя сферу своего сознания, влияния и воздействия (смеется).

— Борис Нухимович, как вы считаете, такое группирование поэтов — это «болезнь роста» или, может быть, какая-то тенденция?

Борис Бартфельд: Нельзя говорить об этом, как о современной тенденции, потому что и в опыте предыдущих поэтических поколений есть примеры таких объединений, которые существовали десятилетиями. Кто-то приходит — кто-то уходит, что-то распадается — что-то новое создается. Это совершенно естественный процесс. Мне кажется, беда в том, что у нас в Калининграде нет ни одного профессионального поэта. Я, по крайней мере, не могу назвать ни одного, кто бы писал, публиковался и только этим зарабатывал на жизнь. Это касается, кстати, и крупнейших российских современных поэтов, но они параллельно могут работать в литинституте или университете, например. В Калининграде это, скорее, пенсионер, у которого есть возможность посвящать все свое время творчеству. Но поэзия, как уже было сказано, — дело молодых. Для того, чтобы получить большой, серьезный результат, нужны не только талант и искра, но и огромное время для работы. Минимум, который должен делать в год поэт, чтобы находиться в хорошей профессиональной форме, — это, наверное, 50 завершенных стихотворений. Это немало — ведь речь не идет о поделках для чтения на корпоративе или на дне рождения друга, — и для этого нужно время. Чтобы подготовить к публикации и издать книгу, тоже нужно время. Это профессиональная сложная работа, а ее, к сожалению, приходится делать как хобби…

И кое-что в дополнение к тому, о чем говорили ребята. В последние три года я достаточно часто езжу на взрослые поэтические фестивали, в том числе международные. Должен сказать, очень немного есть поэтов, которые хорошо читают, но много бубнежа себе под нос. А поэзия — это штука звучащая. Первое, что меня порадовало, когда я слушал ребят еще до семинара, — их поэзия звучит, значит, есть перспектива пробиться к слушателю. Сегодня гораздо больше надежд на звучащую поэзию, нежели на лист бумаги, который, неизвестно, дойдет ли до слушателя, и совершенно непонятно, как будет слушателем воспринят. Синтез искусств, который ребята задействуют, — тоже очень интересно, главное — чтобы все делалось профессионально.

Текст — Евгения Романова, фото — «Нового Калининграда.Ru» и из архива поэтов