В Калининградской областной филармонии завершился очередной, 34-й по счету, Международной фестиваль для детей и юношества «Музыкальная весна». Участие в нём приняли многие исполнители мирового уровня. Среди них — русско-французский пианист, внук писателя Юлиана Семенова — Юлиан Семёнов-Брайди, который впервые выступил в нашем городе. Вместе с ним приехала его мама — Ольга Юлиановна, известная писательница, сценаристка, журналистка и общественный деятель. В небольшом интервью «Новому Калининграду» она рассказала о странной череде смертей тех, кто вместе с её отцом занимался поисками Янтарной комнаты, и об идее создать голограмму великого Вячеслава Тихонова, чтобы она сыграла главную роль в продолжении снятого по роману её отца фильма «Семнадцать мгновений весны» (12+).
— Ольга Юлиановна, вы ведь в Калининграде не впервые?
— Мы уже приезжали сюда с моим сыном и супругом, чтобы, так сказать, почтить место, где часто бывал мой отец. По литературным делам он ездил в Калининград ещё с конца шестидесятых годов. Позднее посещал его, когда вместе с немецким антифашистом Георгом Штайном искал Янтарную комнату. К сожалению, поиски не увенчались успехом, но мне думается, что новую комнату в Санкт-Петербурге восстановили благодаря деятельности этих альтруистов. К сожалению, Георг Штайн трагически погиб (это произошло в 1987 году, — прим. «Нового Калининграда»). Многие, кто прикасался к тайне Янтарной комнаты, расплачивались за это жизнью.
— Георг Штайн очень долго собирал свой архив, который, к счастью, цел и сейчас находится в Калининграде.
— Да, он был выкуплен бароном Фальц-Фейном (меценат и общественный деятель русского происхождения из Лихтенштейна, — прим. «Нового Калининграда»), который передал его Советскому фонду культуры.
Барон знал, что это очень-очень важные, уникальные в своем роде документы. Штайн вообще ни к чему не подходил наполовину. Он занимался поиском культурных ценностей долгие годы и всерьез. В частности, нашёл прекрасную коллекцию псковских икон и вернул Советскому Союзу.
— Вы были лично знакомы с Георгом Штайном?
— Он приезжал неоднократно к папе в Москву и сюда — в Калининград. Как-то он написал отцу и сказал: «Юлиан, мы искали не там, где надо. Я хочу с тобой встретиться, чтобы обговорить очень важный момент». Через две недели после этого тело Штайна нашли бездыханным в одном баварском замке.
— Официальная версия, насколько помнится, самоубийство.
— У Георга были связан руки, а на теле — ужасные раны... Отец, конечно, считал, что это убийство и что оно связано с поиском Янтарной комнаты. Потому что очень странное совпадение: как только Штайн попросил отца о встрече, тут же это случилось.
— Барон Фальц-Фейн ведь тоже погиб при довольно странных обстоятельствах...
— Он умер в весьма почтенном возрасте в 106 лет... Я навещала барона регулярно, последний раз была у него примерно за год до его смерти. У него была очень ясная, светлая голова. И он мне говорил таким своим прекрасным, немного скрипучим голоском: «О, какой был хороший у тебя папа Юлиан».
Я помню нашу последнюю встречу, у него была медсестра, которая его кормила, она принесла ему тарелочку с едой. Барон, кстати, никогда не обедал, только ужинал. Он поужинал и сказал: «Всё, я буду теперь спать». Ему всегда было немножко зябко, и его накрывали таким, знаете, подогревающимся одеяльцем. При этом медсестру он всегда на ночь отпускал, был независимым человеком, не хотел, чтобы в соседнем комнате она дежурила. И вот так случилось, что одеяло это на рассвете загорелось. Медсестра пришла утром, через час после начала пожара, и уже было очень поздно. Барон принял мученическую смерть, можно сказать, он сгорел живьём.
— Это тоже не случайность?
— Знаете, вполне возможно, и были какие-то интересанты в смерти барона, потому что его идея всё передать России — архивы, коллекции, документы, картины — нравилась не всем. И поэтому вполне возможно, что это была не случайность. Как бы то ни было — страшная смерть. Это одело, которое вдруг загорается... Несмотря на то, что барону было 106 лет, он мог бы жить ещё. Я уже говорила, что у него была очень ясная голова. Он говорил: «У меня не работают ножки, но я всё помню».
— Вашему отцу поступали угрозы в связи с поиском Янтарной комнаты?
— Конечно! Разумеется. Он же был собственным корреспондентом «Литературной газеты» в Западной Европе, жил в маленьком доме в деревеньке под Бонном. И ему постоянно поступали анонимные звонки: «Хватит заниматься не тем, чем надо». И это все происходило при мне. Он меня брал в Германию, я там училась одну четверть в школе... Был еще один замечательный человек — Борис Уманский. Он симпатизировал России, встречался с папой, они говорили о незаконном вывозе культурных ценностей во время войны. И этот человек лег в больницу, из которой не вышел. Отец считал, что ему тоже помогли уйти...
— Где, по мнению Юлиана Семеновича, вероятней всего, находится Янтарная комната? К какой версии он склонялся? Он верил, что она спрятана где-то в Калининградской области?
— Нет. Он всё-таки полагал, что она у американцев, которые очень ловко умеют, так сказать, таскать каштаны из огня чужими руками. И тут, видно, подсуетились. Он видел, что американцам отошла та часть Германии, где как раз нацисты прятали культурные ценности — в каких-то шахтах, подвалах и так далее. Собственно, в «Семнадцати мгновениях весны» речь идет о переговорах Алена Даллеса с Карлом Вольфом, где, помимо всего прочего, обсуждался вопрос о культурных ценностях. Потому что это деньги, it’s money! А для американцев деньги — это главное, что есть на свете.
— Справедливости ради, не только, наверное, для американцев...
— Знаете, за тридцать лет они нас хорошо перевоспитали! Но мы сейчас находимся на прекрасном музыкальном фестивале, и значит, не всё для нас потеряно!
— Как вы относитесь к идее снять продолжение «Семнадцати мгновений весны»?
— Артём Чащихин-Тоидзе написал великолепный сценарий, но сейчас, простите за грубое выражение, всё упёрлось в актёра. Генеральный директор Первого канала Константин Львович Эрнст дружил с отцом, он преклоняется перед его творчеством. И сейчас он мечтает, чтобы главную роль играла голограмма Вячеслав Тихонова. Но Анечка Тихонова, дочь актера, против того, чтобы использовалась голограмма её папы. Её можно понять. А вот мы с мужем считаем, что, несмотря на то, что есть масса замечательных, талантливых молодых актеров, Тихонов был настолько красив, настолько умён, что никто лучше него Штирлица сыграть не сможет. Я думаю, что все решится. Господь всё управит.
Текст : Кирилл Синьковский, фото: Юлия Власова/ «Новый Калининград»
© 2003-2026