«Камерный Достоевский»: рецензия на спектакль «МЫкарамазоВЫ»

Для начала режиссер спектакля «МЫкарамазоВЫ» Виктор Рыжаков решил отказаться от привычного разделения на актеров и зрителей. Всем, пожелавшим посмотреть представление, предлагалось пройти прямо на сцену и сесть буквально в нескольких шагах от места действия. В спектакле обошлись и без декораций: их заменяли лишь пара скамеек, табурет и музыкальные инструменты. Но разве нужны какие-то декорации там, где собираются напоказ выставлять человеческий дух и ничего кроме?

Аскетичность внешнего убранства была отражена и в нарядах актеров: все костюмы лишь белого, черного и серого цветов. Режиссер словно нарочно отобрал у артистов все средства для передачи художественного замысла спектакля, кроме их собственных талантов.

Те, кто ожидал увидеть крайне приближенную к тексту книги постановку, наверняка, разочаровались: сюжет на сцене развивался буквально «задом наперед». Не по вкусу спектакль пришелся бы и тем, чье состояние поэт Евгений Евтушенко определял как «смертельное духовное здоровье».

Сценарист Авдотья Смирнова как-то назвала произведения Достоевского повествованием о «голых душах». Эту обнаженность выпускники школы-студии МХАТ как нельзя более точно передали на калининградской сцене. Абсолютно голым был искренний Алешенька Карамазов — не то монах, не то революционер. Разделся духом Дмитрий Карамазов: одетые души о подлости так не говорят.

Диалоги — о Боге, о любви, о страсти, о деньгах — прозвучали из уст настолько естественно, откровенно, интимно и искренне, что казалось, будто вновь перечитываешь книгу, будто это не они, а ты в своей голове озвучиваешь страшные, полные отчаяния и поиска строки Достоевского.

В спектаклях, представляемых в программе «Будущее театра» «Балтийских сезонов», обычно достаточно явственно проявляется молодость актеров: ты смотришь на сцену и делаешь «скидку на возраст» или, вопреки задумке сценаристов, мысленно «омолаживаешь» действующих лиц пьесы лет на 10. В этот раз актеры заставили зрителей полностью забыть и об их возрасте, и даже о внешнем облике. Одного и того же персонажа могли исполнять несколько человек, но даже те зрители, которые не знакомы с текстом книги признались, что разделить героев оказалось достаточно легко. Напротив же, такая трактовка персонажей подчеркивала двойственность как персонажей Достоевского в частности, так и человеческой натуры в целом.

Вернувшись на сцену «на бис» актеры решились на отчаянный эксперимент: диалог со зрителем. Актеры дурачили, играли, интриговали собравшихся на сцене, задавали вопросы. «Хорошая? Я хорошая? Все мы хорошие», — с этими словами зрителей отпустили с непростого спектакля. Отпустили, потому что уйти по собственной инициативе с этой пьесы было почти невозможно.