Любовь Калинина о юбилейной выставке в Драмтеатре: никто не спросил «А что вы нам заплатите?»

— Концептуально выставка должна была рассказать историю театра, но оказалось, что история сохранилась только частично. В 50-80-х годах театр регулярно сдавал свои материалы в архив и историко-художественный музей, поэтому они и сохранились. А потом — или в связи с ремонтом, или по причине частой смены руководителей — никто об этом не заботился. По 1990-м и 2000-м годам в театре практически ничего не осталось, и нам пришлось все восстанавливать буквально по крупицам. Мы пошли по людям, встретились с теми, кто еще жив, кто остался в Калининграде, кто работал в театре. Нам отдали свои архивные материалы вдова Народного артиста России Тахира Матеулина, режиссер Григорий Жезмер и многие другие. Специалисты из историко-художественного музея ездили в Москву, где в Доме ветеранов сцены имени А. А. Яблочкиной проживает Заслуженная артистка РФ Тамара Крыман, были в гостях у Народной артистки России Киры Ивановой-Головко — и они отдали нам часть своего архива. Мы исследовали все театральные цеха в поисках старых декораций, планшетов с фотографиями. Тогда же цифровой фотографии не было, сделали фотографию, наклеили на ткань — не отдерешь. Не сохранилось ни одного негатива, а фотографы, которые работали в театре, либо уехали из города, либо ушли из жизни. Программки, афиши — этого тоже сохранилось мало, я уж не говорю о макетах декораций.

— Спектакль «Царь Федор Иоаннович» ставил Эмиль Вайнштейн в 1970-х годах — и это костюм того, первого спектакля. А в конце 90-х Николай Петеров, игравший главную роль, решил восстановить спектакль — к тому времени часть декораций и костюмов была утрачена, но кое-что сохранилось, в том числе и этот костюм.

С костюмами вообще особая история. Во многих театрах они хранятся — не то что десятками — сотнями лет. Например, в Варшавской опере для хранения костюмов оборудован целый огромный ярус с особым температурным режимом. У нас же от бедности они сто раз перекраивались, резались, перешивались. Костюмы от знаковых спектаклей хранятся в историко-художественном музее — и мы их оттуда привезли на выставку. Кое-что сохранилось у нас в костюмерном цехе… Был, например, замечательный спектакль «Закат», который поставил Михаил Салес. Лена Менсон сделала совершенно уникальные, потрясающие костюмы, их сшили буквально вручную, — и ни одного не сохранилось.

— Работа была очень трудоемкой и потребовала много душевных сил. Когда мы затевали выставку, думали: ну, просто соберем фотографии, декорации и т.д. Оказалось, не так это просто. Нам понадобились партнеры. Все, к кому бы мы ни обратились, помогли и оборудованием, и экспонатами, и материалами — Музей янтаря, историко-художественный музей, Калининградская художественная галерея, областной архив, областная библиотека. Никто ни разу не спросил «А что вы нам заплатите?». Никто ни разу не отговорился нехваткой ресурсов. Все самым внимательным образом отнеслись к идее выставки — и предоставили нам все, что мы просили. Посмотрите, здесь витрины — из художественной галереи и Музея янтаря, кубы — из галереи. Областная библиотека сделала 500-страничную библиографию публикаций о театре за 65 лет — ее тоже можно увидеть на выставке. Это уникальный труд и, конечно, он требует специального издания.

Наше местное культурное сообщество сейчас разобщено, у каждого свои заботы, мы редко ходим друг к другу на премьеры, редко собираемся — просто всем тяжело. Но когда что-то надо, мы объединяемся и помогаем друг другу, чем можем. Огромное спасибо всем, кто нам помог.

— На студии телевидения записей практически не осталось, потому что в советские времена с пленкой был дефицит: одно снималось, потом стиралось — и снималось другое. Нам очень помог сотрудник ГТРК «Калининград» Игорь Фоминов, который нашел и реставрировал многие записи. Мы установили два телеэкрана, на которых идет нарезка из отрывков сохранившихся записей разных спектаклей. Из двухтысячных сохранились записи около 50-ти спектаклей, но для нарезки мы старались брать отрывки из старых спектаклей или те, где есть узнаваемые, любимые актеры. Это, конечно, очень трогательно — особенно для тех людей, которые привыкли годами, десятилетиями ходить в театр и знают всех наших актеров. Еще мы установили большой экран, на котором показываем хронику из старых рекламных роликов, в которых были заняты артисты театра — там можно увидеть Аллу Потапушкину, Василия Красногора, Агафонику Миропольскую. Сама фактура съемок возвращает в то время — и это трогает до глубины души.

Вообще в театре люди работают так: либо ты прижился — и уже остаешься навсегда, либо ты уходишь очень быстро. Здесь зарплаты маленькие, но у нас есть уникальные специалисты. Например, Анна Арсентьевна Благиных (художник-гример — прим. «Нового Калининграда.Ru») работает в театре 57 лет — вот витрина с ее париками. Юрий Фурсов, художник-оформитель, работает с 1962 года, пришел в театр в 14 лет. Володя Кукин (начальник службы безопасности — прим. «Нового Калининграда.Ru») — вон, тащит экспонат-декорацию — тоже работает здесь более 40 лет. Зарплата нищенская, сейчас — максимум 10 тысяч, — ненормированный рабочий день, постоянная гонка по выпуску спектаклей, приходится работать вечерами, без выходных. Но никто не жалуется, все работают — и это настоящие люди театра.

— На стендах мы разместили информацию о тех, кто оставил наиболее яркий след в истории театра. Конечно, обо всех не рассказать, но мы постарались. Там есть Зиновий Корогодский, Владимир Подольский, Юрий Чернышев (все — режиссеры, прим. «Нового Калининграда.Ru»), при котором театр переживал золотое время: на его спектакли «Бабий бунт», «Свадьба Кречинского» люди ходили по 8–10 раз, знали наизусть музыку. Или знаменитый спектакль Зиновия Корогодского «Вилла Эдит» — слабая драматургия, но так талантливо поставленная, что спектакль долгое время был визитной карточкой театра. В нем блистали наши красавицы — Наталья Оболенская, Тамара Крыман. Это были настоящие звезды с очень хорошей мхатовской школой. Про Киру Иванову-Головко, например, можно целую книгу написать. Она вышла здесь замуж за адмирала — и ее муж во многом поспособствовал тому, чтобы своевременно были подписаны все документы на восстановление здания бывшего музыкального театра Кенигсберга. Потом она уехала в Москву, всю жизнь проработала во МХАТе, но все равно не порывала связи с нашим театром. Сейчас ей уже 95 лет. Как она обрадовалась нашему приезду!.. У нас был великий актер Тахир Матеулин. Трудно было найти в репертуаре спектакль, в котором он не был бы занят. Красивая, страстная фигура, большая личность… Это особое поколение, сейчас нет таких людей.

— К сожалению, в театре все зависит от личностной конъюнктуры. Допустим, сегодня театром руководит человек, которому это нравится и он считает это нужным, — и все сохраняется. Завтра пришел другой, ему не надо — и все пропадает: или материалы в архив не сдаются, или просто на улицу выбрасываются. Есть два учреждения, в которых должны храниться театральные материалы, — областной архив и историко-художественный музей. Все, что в свое время было туда сдано, — живо, а что не сдано — потерялось. Может быть, нужно делать какие-то разовые экспозиции: например, выставку нашего главного художника Евгения Болдырева или выставку работ молодых художников о театре и т. д. Любая выставка в здании театра может быть интересна зрителю. Что касается вот таких больших исторических ретроспектив, думаю, вполне достаточно, если мы вместе с музеем и архивом будем это делать раз в пять лет в связи с юбилеями.

— Выставка продержалась бы весь сезон, если бы не новогодние елки. Елки — это священные чудовища. До 15 декабря выставка будет обязательно, потом основную часть в фойе мы демонтируем, кое-что в отдельном помещении оставим. Возможно, смонтируем опять после елок, пока не знаю — посмотрим. Но у нас уже была возможность убедиться, что выставка востребована: в антракте в фойе попадает практически весь зрительный зал — и экспозиция вызывает у зрителей огромный интерес.