Наследство Российской империи

Сначала раздай всем пирога, а потом разрежь его!
Льюис Кэрролл. "Алиса в Зазеркалье"

Сегодня мы затронем тему, старую как мир и столь же скучную. Тема эта — распад России. За прошедшие с момента краха Советского Союза годы Россия так и не создала эффективной модели государственности. Распад России становится вероятным из-за распада российского внутреннего рынка. Россия — огромное государство, граничащее с несколькими крупными экономическими регионами мира, такими, как Юго-Восточная Азия и Европейский союз. Единство подобного государства может поддерживаться, если торговля между его частями будет превышать торговлю с внешним миром. В противном случае может возникнуть ситуация, при которой отдельные регионы будут завязаны не на Центр, а на своих соседей.

Так и происходит. Сибирь и Дальний Восток все активнее вовлекаются в экономические процессы, происходящие в Юго-Восточной Азии. Гигантская граница с Китаем способствует торговому обмену между Дальним Востоком и КНР. Модельным является пример Приморского края, граничащего с Китаем и имеющего наиболее выгодную географическую позицию для торговли со всем регионом Юго-Восточной Азии. Торговый оборот Китая и Приморского края растет стремительными темпами. Так, в 2005 году он увеличился на 56% по сравнению с 2004 годом и составил 1293,4 млн. долл. США.

Правда, могут быть возражения против тезиса об ослаблении экономических связей с остальной Россией. Да, связи ослаблены, но зато российский экспорт в ЮВА идет через Приморье. Это может укрепить привязанность региона к основной территории страны? Ничуть. Прибалтийские республики, например, отделились от России, несмотря на то, что их порты до сих пор используются для российского экспорта. Больше того, именно это обстоятельство послужило аргументом в пользу сепаратизма, поскольку население республик решило, что доходы от экспортно-посреднической деятельности лучше оставлять себе, а не делиться ими с Москвой.

Губернатор Приморского края Дарькин заявляет, что "встраивание России в единое экономическое пространство АТР проходит через Приморье. Свидетельство тому — постоянное участие официальных делегаций Приморского края в переговорах на высшем уровне в странах Азиатско-Тихоокеанского региона. Хочу подчеркнуть, что хорошие, дружеские отношения с нашими соседями невозможны без крепких культурных и экономических связей. Поэтому считаю важным, что за последние четыре года внешнеторговый оборот края вырос более чем в 2 раза". Проблема только в том, что встраивается в экономику АТР один лишь Приморский край, без остальной России. Понятное дело, что экономическая ориентация на АТР и Китай вызывает смену культурных, а затем и политических приоритетов.

Представим себе русского юношу, живущего на Дальнем Востоке. Куда он поедет учиться — в Москву, за тысячу километров, или в Китай? Китай — рядом. Обучение в китайских вузах стоит дешевле. При этом не факт, что китайское образование хуже современного российского. Если этот юноша связывает свое будущее с Дальним Востоком, то есть не собирается "эмигрировать" в Москву, ему пригодиться знание китайского языка, которое он может получить в китайских вузах. Что, однако, будет связывать дальневосточного русского с Москвой, после того, как он выучит китайский и станет работать в регионе, плотно завязанном на экономические отношения с АТР в целом и Китай с Японией, в частности? Пожалуй, ничего, кроме лирических воспоминаний. "Ностальгии".

Рост китайской экономики обесценивает знаменитую страшилку о захвате китайцами Дальнего Востока и Сибири путем массовой миграции. Страшилка была актуальна в те годы, когда в Китае было очень плохо. Разумеется, многомиллионное нищее население искало, как выбраться из экономического ада. Сегодня Китай, конечно, далеко еще не рай, но экономика страны динамично развивается, уровень жизни растет. ВВП на душу населения составляет 6 000 долларов по паритету покупательной способности валют. В России аналогичный показатель равен 10 000 долларам на человека. Как видим, китайцы по-прежнему беднее россиян, но уже не настолько, чтобы сломя голову бежать в сибирскую тайгу. В ближайшие годы экономический рост Китая продолжится, а, значит, уменьшится и число абсолютно нищих людей, желающих покинуть китайскую Родину. Это снижает угрозу "желтой опасности", но не отменяет ее — количество китайцев, жизненный уровень которых соответствует уровню стран третьего мира, по-прежнему исчисляется десятками миллионов. Однако даже если китайцы не захотят заселять Дальний Восток, они все равно будут оказывать на него крайне сильное влияние, обусловленное мощью китайской экономики. Именно китайская экономика, а не количество китайцев является основным фактором, который работает на дезинтеграцию России.

По сообщению АНН, "по сравнению с 2004 годом внешнеторговый оборот Приморского края в 2005 году вырос на 28,5%, составив 3,5 миллиарда долларов. Наибольший объем операций приходится на соседний Китай… На торговлю с КНР приходится 37% внешнеторговых операций Приморья, Япония занимает 31 процент, Республика Корея — 18 процентов. Далее со значительным разрывом идет США — 3%".

Означает ли это, что дальневосточный русский будет непременно стремиться де-юре отделить Дальний Восток от России? Разумеется, нет. Центральная власть еще способна производить единственную ценную услугу, в которой нуждается Дальний Восток, а именно безопасность. Пока что Дальний Восток нуждается в защите от Китая.

Однако безопасность — это единственная услуга, которую Москва может предложить Дальнему Востоку. В остальном, экономически и культурно, регион уплывает в Юго-Восточную Азию.

Раскол психологический уже происходит. Вспомним, например, знаменитый скандал с "праворульными автомобилями". Правительство России приняло решение запретить их ввоз, будто бы в целях большей безопасности движения. Запретило так запретило. В Москве немного праворульных машин. Однако для Дальнего Востока это был удар под дых. Запрет "правого руля" означал запрет "руля" вообще — ибо большинство подержанных иномарок на Дальнем Востоке — японские, а в Японии, как известно, "праворульная" система. Итог — массовые протесты со стороны покупателей и продавцов японских машин на Дальнем Востоке и решение правительства отменить неудачную меру.

"Мелочь", скажете вы. Однако это не так. Для единой страны должны быть единые стандарты. Если одна часть страны ездит с левым рулем, а другая — с правым, это уже раскол, пусть на смешном "автомобильном уровне".

Означает ли это грядущий формально-территориальный раскол государства, образование, например, какой-нибудь "Дальневосточно-Сибирской вольной демократической республики"? Как это не странно, нет. Больше того, скорее всего, граничащие с Китаем территории ждет всплеск русского национализма. Что и понятно — жители Дальнего Востока сильно отличаются от населения Юго-Восточной Азии. Чтобы выжить в этом регионе, с его традиционным многовековым китайским доминированием, требуется быть большими националистами, чем сами китайцы (народ, известный национализмом и клановой спайкой). Только так могут выжить, например, корейцы — народ, не растворяющийся даже в китайском окружении. Так что русским Дальнего Востока придется взять на вооружение технологии национализма, принятые в данном регионе.

Однако национализм + экономические связи с Китаем приведут, скорее всего, к образованию особой анклавной психологии. Жители региона будут отличаться от жителей Центральной России по своим ценностям и устремлениям. Русские Дальнего Востока превратятся, таким образом, в жителей российского доминиона на Дальнем Востоке, в этаких "австралийцев". Напомним, что примерно так происходил процесс образования новозеландской или австралийской нации. Природные англичане, отделенные от метрополии тысячами километров, создали свою, оригинальную субкультуру, что и привело к позднейшему возникновению Австралии как доминиона в составе Британской империи, а позднее и независимого государства.

Психологически уже сейчас Дальний Восток — доминион. И хотя здесь, как и в центре России, поклоняются одной и той же "королеве", то есть президенту Владимиру Путину, реально Приморский край живет уже своей, особой жизнью. И к стандартам жизни Приморского края в ближайшие годы будут подтягиваться и остальные области российского Дальнего Востока, а вслед за ними и Сибирь. Что совершенно логично, учитывая, что китайская экономика, как и экономика Юго-Восточной Азии в целом, растет, а значит, требует все больше ресурсов, что вовлекает российские регионы в торговлю с АТР.

Получается, что основная угроза территориальной целостности России сегодня исходит не от национальных республик как таковых, а от слабости российской экономики и центральной власти. В условиях, когда центр не в состоянии обеспечить экономическое единство территории страны, регионы начинают проявлять склонность к "разбеганию", вернее, утверждению своего особого автономного статуса. Этот статус пока что не оформлен законодательно и почти не заметен по средствам массовой информации.

Экономическая дезинтеграция привела к распаду Британской империи. Вспомним, как шел процесс. Сначала отдельным территориям были предоставлены права доминионов (то есть самоуправляющихся территорий), потом были декларированы равенство метрополии и доминионов (при сохранении неформальной зависимости последних от метрополии), затем доминионы и вовсе превратились в независимые государства, а Британская империя — в расплывчатое Содружество.

России, если нынешние тенденции сохранятся, грозит именно "доминизация". Фактически, она уже происходит сегодня. Для подавляющего большинства жителей России Северный Кавказ, например, не является российской территорией. По сути, в этом регионе действуют свои законы и обычаи, отличные от федеральных. С точки зрения структуры, современный Северный Кавказ напоминает Британскую Индию, в которой многочисленные княжества контролировались вице-королем, представлявшим верховную власть — власть императора Индии (то есть британского монарха).

О Дальнем Востоке мы уже говорили. Его неформальный автономный статус вынуждена признавать центральная власть (см. дело о "правом руле"), политические практики здесь также сильно отличаются от общероссийских — жители Дальнего Востока более склонны к политическому протесту.

Статус эксклава закреплен за Калининградом. Могут претендовать на статус доминионов Карелия и Петербург, ориентированные на Северную Европу. Таким образом, однородное политическое пространство на территории России не так уж велико — оно включает области, расположенные в центре Европейской части страны. Сибирь пока не проявляет автономистских тенденций, но в силу слабой заселенности и близости к Юго-Восточной Азии — непременно проявит.

Демографические проблемы усугубляют ситуацию. Традиционный способ отражения угрозы превращения удаленной области в автономию либо самостоятельное государство — заселение. Например, Китай проводил политику заселения китайцами Синьцзян-Уйгурского автономного округа и Тибета. Результаты впечатляющие — прежде бузившие области, требовавшие отделения от Китая, ныне покорны воле Пекина. Однако если в Китае есть избыток населения, то в России — явный его недостаток, усугубляющийся с каждым годом. Это обстоятельство делает невозможным заселение Сибири русскими (как планировалось еще в начале 20-го века) и сомнительным — сохранение единства страны.

Скорее всего, на данном этапе актуален не распад как таковой, а именно "доминизация", "обкусывание" России по краям с обретением особого автономного статуса Дальним Востоком и Сибирью, Калининградом, Петербургом и Карелией (Северный Кавказ автономен уже сейчас). Пока что сделать этого не дают "вертикаль власти" и исключительно благоприятная сырьевая конъюнктура. Однако, с учетом продолжающегося мора русского народа и деградации российской экономики, подобная ситуация не может быть вечной. При сохранении нынешних тенденций "доминизация", а затем и распад России — только вопрос времени.
Источник: АПН-Казахстан

Дискомфортная среда

Главный редактор «Нового Калининграда» Алексей Милованов о том, чего не хватает Калининграду, чтобы стать удобным для жизни городом.