Анжелика Майстер: «Тревожит то, что ребенок становится инструментом мести»

- На круглом столе я говорила о проблемах в обеспечении прав детей, причины которых и пути разрешения относятся к состоянию федерального и регионального законодательства, обращаясь именно к Калининградской областной Думе. Поскольку у меня нет права законодательной инициативы, а именно представительная власть могла бы помочь, в том числе, мне, а в конечном итоге – детям, в изменении этой ситуации. Возможно , у них будет свой взгляд на эти проблемы и способы их решения. 

Детские проблемы ведь родились не вчера, они существуют на протяжении десятков лет, а обострились они после революционных 90-х годов. Ряд этих проблем нужно решать посредством изменения законодательства. А общий взгляд законодателя, практика, уполномоченного позволит с разных точек оценить эту проблему и найти оптимальный подход – я не претендую на истину в последней инстанции. Хотя это далеко не все проблемы, которые выявлены, и даже часа мне не хватило для того, чтобы обозначить и предложить пути их решения. 

- Положение детей с ограниченными возможностями здоровья, детей-сирот, детей, живущих в асоциальных семьях. В принципе, и сам доклад, и реакция (обсуждение, общественная дискуссия) общественности на него вызывают ответную реакцию со стороны исполнительной власти. Иногда это воспринимается, как голая критика с моей стороны. Но я предлагаю обычно говорить не столько о плюсах, сколько о минусах. 

Когда я выступала содокладом к докладу министра социальной политики Олега Борисовича Грознецкого, я предложила посмотреть на данные его отчета по-другому: вот столько семей у нас получает пособие, реабилитационные услуги, действуют вот такие учреждения. Но давайте посмотрим, сколько людей не получают этих необходимых для них услуг? Сколько семей у нас находится в трудной жизненной ситуации и не получает возможной поддержки? И это достаточно большая цифра. У меня потом представители министерства социальной политики спросили: «Откуда вы взяли эту цифру?». Но ведь ее, собственно, дало министерство, только мой взгляд – взгляд с другой стороны. 

- Чуть больше 150 тысяч семей с несовершеннолетними детьми проживает у нас в области. Так вот примерно 22 % этих семей находятся в трудной жизненной ситуации. Не всегда им требуется материальная помощь. Хотя зачастую требуется именно она, но иногда – это возможность получить реабилитационные услуги для ребенка-инвалида, даже если семья обеспеченная. А ведь ребенок-инвалид – это даже не крест. Это та ситуация, когда государство должно помогать. Или, например, если родитель потерял работу, мама-одиночка, неполная семья… Это все трудные жизненные ситуации, в которые, на самом деле, попадают прежде всего дети. 

- С моей стороны это было, прежде всего, обращение к губернатору. Потому что, во-первых, Николай Николаевич является моим непосредственным руководителем, он очень внимательно и трепетно относится ко всем сложным ситуациям с детьми. А, во-вторых, здесь нужна была очень быстрая помощь, и именно административный ресурс может в таких случаях обеспечить быстрое решение. Ну, а насчет сотрудничества - я знаю и руководителя этого фонда, и исполнительного директора, так что дальнейшее сотрудничество, я надеюсь, что будет продуктивным. 

У меня, например, есть обращения от родителей с просьбами найти средства для покупки медикаментов или каких-то других экстренно требующихся вещей. Но ведь мы сотрудничаем не с одним фондом - например, сами активно участвовали в марафоне "Ты нам нужен". За счет средств этого марафона мы сейчас отправили на лечение маму Олесю Александрову, дети которой пострадали осенью прошлого года в пожаре. Они инвалиды, им нужно постоянное сопровождение, лечение, необходимы постоянные реабилитационные мероприятия. А в стране сейчас только один такой санаторно-клинический центр, где Саша и Ярослав благодаря этому марафону проходят жизненно важное для них лечение.

Я обращаюсь и к федеральным фондам. И по Лере Семакиной, прежде всего, туда, где можно было получить помощь... Я знала, что там не совсем простая была ситуация. Но мне очень жаль, что "взрослые игры" не позволили помочь ребенку. Я именно так это расцениваю. Я просила помощи у этих фондов, но, к сожалению, они поставили определенные формальные условия. Представители фондов были, насколько я помню, недовольны тем, что мама не предоставляла полностью информацию о состоянии здоровья ребенка, не позволяла оценить, обследовать ребенка и оценить масштабы необходимой реальной помощи. К сожалению, именно эти формальные вещи стали в моей попытке помочь камнем преткновения. 

- Знаете, я часто сталкиваюсь с такими ситуациями, когда нарушение прав ребенка следует из тех действий, которые предпринимают сами родители. И вот эту ситуацию я сама разрешить не могу. Например, когда родители разведены, и не могут определить, с кем должен жить ребенок, как они его будут воспитывать. Сразу это не сделали, а потом приходят ко мне, мол, вот вы знаете, у меня ребенка украли. 

Я поэтому всегда говорю: "Ну, как я могу помочь двум взрослым людям, которые прожили иногда очень много лет, разрешить ту ситуацию, которая касается их кровинки, ведь право на воспитание ребенка имеет каждый родитель". Здесь чужой человек не должен вмешиваться , и государство не должно вмешиваться - это внутрисемейные отношения. Но тревожит то, что ребенок становится инструментом мести друг другу, и он страдает вдвойне. Он любит своих родителей. Так и хочется сказать в таких случаях: «Ну пожалейте вы своё дитя».

- Многие дети с ограниченными возможностями здоровья не являются инвалидами. У них проблемы психического здоровья, эмоциональной сферы, интеллектуальной составляющей. Если такой ребенок своевременно не получит необходимую поддержку со стороны психолога, дефектолога, медицинских служб, это может привести к инвалидности в дальнейшем, а ребенок не станет активным членом общества. Очень часто именно такие детки попадают в преступную среду. Для того, чтобы этого не было, нужно создать всю систему помощи и сопровождения, начиная, на мой взгляд, еще с внутриутробного развития – с момента выявления патологии у ребенка. 

Вообще, я ставила вопрос о том, чтобы у нас появился закон Об образовании детей с ограниченными возможностями здоровья, который бы объединял и координировал все формы обучения таких детей. Но потом наши идеи переросли в то, что необходима межведомственная программа, которая учитывала бы возможности, желания, инструменты всех ведомств по сопровождению этой группы детей. Начинать, возможно, стоит со скрининговых исследований, а заканчивать – профессиональным образованием и трудоустройством таких ребят. Чтобы дети с ограниченными возможностями могли вести нормальную активную жизнь. Здесь вопросы и дополнительного образования, и спортивной, культурной жизни, частью этой программы может быть и разработка нормативных актов и законов. 

- В ближайшее время нет, но в правительстве идет достаточно активная работа. Пока мы обсуждаем, какая конкретно нужна программа, возможно, это будет сделано за счет расширения уже действующих программ, возможно, появится отдельная межведомственная программа. Идет речь и о том, о каком количестве детей мы говорим, о том, как реализуется в настоящее время их право на реабилитацию, медицинскую помощь, участие в спортивной жизни. Нужно оценить существующую ситуацию. 

И, кстати, у нас неплохие стартовые возможности, у нас многое делается и есть, что показать другим регионам. Но это делается каждым ведомством отдельно, поэтому общей картины нет. Поэтому я ее представляю на фоне той статистики, что мне дают, на основе ситуаций, что я вижу при посещении учреждений минсоцполитики, минздрава, минобра, при анализе обращений граждан. Возможно, у других ведомств – иной взгляд.

- Я считаю, что у нас есть пробелы с предоставлением детям с умственной отсталостью, живущих в семьях, права на образование. Ряда социальных учреждений в определенной степени не хватает: например, предоставляющих более широкий спектр услуг по реабилитации и, прежде всего, сопровождению детей-инвалидов. Ведь когда в семье ребенок-инвалид, то, как правило, один из членов семьи остается без работы и сидит дома, очень часто это семья, где мама одна воспитывает такого ребенка. Им изначально-то нужна материальная помощь, но есть потребность и в других услугах: помощь по уходу за таким ребенком в домашних условиях. Здесь нужно пойти навстречу семье и как раз такое сопровождение было бы уместно. Пока эту проблему решить сложно. Существует проблема доступности социальных реабилитационных услуг. Ее тоже нужно решать. На мой взгляд, тут программа была бы прекрасным решением. 

- В принципе, мне предоставляли данные, сколько детей у нас проходит специальную психолого-медико-педагогическую комиссию, так называемую, ПМПК. Такие сведения есть, но нужно учесть, что выполнение рекомендаций ПМПК и само ее прохождение - это добровольное дело самих родителей. И если органы образования направляют на эту комиссию, это не значит, что родитель обязан это сделать. Кстати, сейчас проходит такой мониторинг, проводимый совместно органами образования, здравоохранения, социальной политики с целью обобщить все данные и получить полноценную картину. 

У нас чуть больше 2800 детей-инвалидов – эта цифра точно установлена и согласована всеми министерствами и ведомствами. По данным Центра диагностики консультирования детей и подростков Калининграда, примерно 5 тысяч детей ежегодно получают направление на обучение по программам особого вида. Только за последние пять лет около 70 тысяч детей прошли через ПМПК. Это не значит, что они все обучаются по программам особого вида – то есть имеют какие-то особенности в обучении – потому что опять-таки не все родители соглашаются. Но я скажу так: все отмечают, что во всем мире количество таких деток увеличивается. Поэтому этот вопрос будет стоять достаточно остро. 

И другой вопрос, который надо ставить: вопрос наиболее раннего выявления таких деток, для того, чтобы можно было, как можно раньше оказать им необходимую реабилитационную помощь, потому что тем быстрее и лучше будет результат. По такому пути пошли везде, во всем мире, так страны Европы делают, чем наши дети хуже? Но в регионе и для этого тоже делается очень многое.

- Во многом, это упирается, в том числе, и в решение муниципальных органов, например, когда они направляют на ПМПК того или иного ребенка. Зачастую это нужно делать раньше, иногда нужно родителям разъяснять, почему это важно и для чего это нужно. Многие родители просто этого не понимают, опасаются, страшатся. Просто нужно рассказать родителям: вот такая проблема есть, она может привести к тому-то, а можно ее скорректировать - вашему ребенку будет лучше. 

Родителям нужно рассказывать, с ними вместе нужно принимать согласованное решение – именно они являются законными представителями ребенка. Но ведь часто они просто не являются педагогами. В силу того, что у родителей нет специальных знаний, нужно им подсказать, как поступить, может быть где-то объяснить и убедить. Это такой вопрос, как с прививками – нужно убеждать.

- Да. Хотя у нас в регионе идут по пути их увеличения. У нас есть областные пособия, которых нет ни в одном другом субъекте. Например, это пособие при усыновлении ребенка на приобретение жилья или на улучшение жилищных условий - 615 тысяч рублей. У нас сейчас увеличены пособия, например, если семья берет второго или третьего ребенка, и более. Правда, в сумме получается по тысяче рублей – даже если приёмных детей 5. 

Вопрос стоит остро с ежемесячным пособием на ребенка – самой массовой выплатой семьям с детьми - 240 рублей на ребенка. Для мамы-одиночки - это 360 рублей. Бывают ситуации, когда мама из последних сил пытается на двух-трех работах заработать что-нибудь, но не получается. Так получилось, что где-то образования не хватает, где-то не берут на работу, из-за того, что дети маленькие. В этом случае необходима действенная помощь! Ведь растить ребенка трудно – у меня у самой двое детей.

Вот например, одна из последних ситуаций - в Гурьевском районе. Мама ведь же не от хорошей жизни в пять утра на работу уходила и оставляла детей на соседей. Девочке полтора годика - куда ее? В садик ее не берут – мест нет. Старший остался, скорее всего, с девочкой, и поэтому мама, вероятно, не отдала его в детский пришкольный лагерь. А сама пошла на работу. Потому что пособие у нее как у мамы одиночки будет 360 плюс 360. Как выжить? Я думаю, что и в садовом обществе она жила не от хорошей жизни. 

Вы говорите о низких пособиях. Я считаю, что именно в отношении мам-одиночек нужно поставить вопрос. Нужно разработать систему мер поддержки именно для этой категории семей и семей с детьми-инвалидами.

-В уже упомянутом содокладе на заседании Правительства я говорила о необходимости социальной помощи таким семьям. Меры поддержки необходимо скорректировать. Сейчас мы поддерживаем приемную и многодетную семью, а следующими должны стать именно эти категории семей. Какие механизмы для этого будут использованы – это задача министерства социальной политики.

- Имущественные права ребенка – большая проблема, когда родители не выплачивают средства на содержание ребенка. Эти права закреплены и в Конвенции о правах ребенка, и в российских нормативных документах. У меня много обращений по этому вопросу, в основном от мам – папы практически не обращаются, потому что мамы чаще являются получателями алиментов на ребенка. Часто обращаются с ситуациями, когда папа пытается снизить сумму, которую должен выплачивать на содержание ребенка, например, с 1000 до 500 рублей.

И, хотя бывают разные случаи, практика показывает, что в ряде случаев папы старательно избавляются от своей собственности, номинально переходят на низкооплачиваемую работу, скрываются, как только можно, при этом ведя достаточно хороший, обеспеченный образ жизни. Они хотят таким образом наказать свою бывшую половину, но наказывают своего собственного ребенка, которого, как утверждают, очень хотят воспитывать. 

Ко мне обращаются уже в таких ситуациях, когда количество нулей в сумме задолженности поражает. И обращения, как правило, связаны не с тем, что папа не платит, а с тем, что конкретный пристав не принимает мер – ни к розыску должника, ни к взысканию алиментов, ни к наложению каких-то других мер административного или уголовного характера. 

- Благодаря этому многие неплательщики алиментов уходят от ответственности. Заплатил рубль раз в полгода – это уже не злостность. А то, что полмиллиона сохраняется в задолженности – это трудные жизненные обстоятельства. Мы понимаем, что ситуация абсурдная, хотя бывает по-разному – нет работы, состояние здоровья не позволяет. Но гораздо больше тех, кто старательно ищет способы, чтобы лишить своего собственного ребенка возможности расти в достойных условиях. А ведь дети имеют право на качественный уровень жизни.

Возможен и такой путь: используется взаимозамена, когда папы, например, опасаются, что будут спонсировать бывших жен. Например, могут класть деньги на личный счет, которым ребенок сможет воспользоваться уже совершеннолетним, или который мама сможет использовать под контролем органов опеки. Какой-то выход нужно найти.

И еще одна проблема – алименты для детей, лишенных родительского попечения. Родители, лишенные родительских прав или ограниченные в них, тоже должны выплачивать алименты, которые аккумулируются на личном счете ребенка. По сути это то, с чем потом ребенок сможет стартануть в жизни. По данным Службы судебных приставов за 2010 год, только чуть более 20 % таких родителей выплачивают алименты на своих детей. 

По проблеме взыскания алиментов мы предложили на круглом столе комплекс мер, которые поддержала Служба судебных приставов. Впереди – обсуждение в Думе. Кроме того, уже разработан федеральный закон, в котором идет речь о создании государственного фонда, из которого дети могли бы получать алименты, а государство брало бы на себя обязанность и ответственность взыскать их с неплательщиков. Мне кажется, тогда бы применение мер воздействия на злостных неплательщиков было бы более эффективным – за свои деньги государство сражается более активно, чем за деньги ребенка.

-В семье должны быть теплые человеческие отношения – и не обязательно для этого превращать в «обязаловку» беседы по душам с ребенком каждый вечер. Мне кажется, очень важна даже простая ласка. Например, ребенок делает уроки, ну, подойди, погладь его по спине, даже просто шепни: «Ты у меня умница». Ничего больше не надо ребенку, поверьте! У него крылья вырастут от этих слов. Но ведь мы часто так скупы на эти слова, на теплоту! То мы устали, то голова болит, то у меня проблемы, то я думаю совсем о другом... 

Еще один важный способ воспитания - это собственный пример, потому что ребенок будет повторять за родителем . Поэтому, моё убеждение: воспитание в семье – это самое лучшее для ребенка. Тем более, что и Конвенция по правам ребенка гарантирует право ребенка на воспитание в семье как основное. 

А для тепла не нужны колоссальные усилия, для этого нужно лишь желание. Может быть, мы в чем-то очерствели. Но если ребенка не любят, то и ему будет трудно любить. Поэтому, мне кажется, любви много не бывает. Главное, нужно помнить, любовь – она всегда должна быть во благо ребенку, её нельзя путать с потаканием всем желаниям. Очень хочу верить, что, может быть, именно сейчас кто-то из родителей, если вдруг он этого не делает, подойдет к своему солнышку с лаской, то и ребенок ответит своим теплом. Главное, не опоздать.