«Сложиться и похоронить»: как живётся в аварийном доме на границе России и Литвы

Все новости по теме: Социальные проблемы

В Советске у моста Королевы Луизы, соединяющего литовский и российский берега реки Неман, стоит уникальный дом. С трех сторон он окружен территорией пограничного пункта пропуска, а с четвертой его подпирает берег реки, за которой начинается Литва. Жизнь обитателей дома сильно отличается от жизни других горожан: они вынуждены всегда носить при себе паспорт и периодически обходиться без автомобилей, крупногабаритных покупок и даже без помощи экстренных служб. За последние годы здание сильно обветшало, и теперь некоторые жильцы опасаются за свои жизни, но переселять их власти не торопятся. «Новый Калининград» рассказывает о пограничной (во многих отношениях) жизни дома на улице Базарной в Советске.

Доходный дом для среднего класса

Старое трехэтажное здание в форме буквы «П» на улице Базарной, 1–3, — это на самом деле два разных дома, соединенных аркой. Согласно справке из Музея истории города Советска, дом № 3 был построен в 19 веке. В адресной книге Тильзита (довоенное название Советска) за 1890 год владельцем здания, которое тогда располагалось на Шлоссмюленштрассе, 7, указан мастер-хлебопек Пауль Шташейт, он сдавал квартиры в аренду. Проживали в доме на тот момент 11 человек, том числе торговцы, бывший шорник, мясник, портной, руководитель хора.

В 1908 году этот дом официально объединили с соседним, и число жильцов увеличилось до 17 человек, среди которых были плотник, сапожник, мясник, учитель, бухгалтер, парикмахер, матрос, пекарь, торговец книгами, рантье и представители других профессий. В последующие годы жильцов становилось то больше, то меньше, но всегда это были представители среднего класса.

После войны Шлоссмюленштрассе переименовали в Базарную улицу, а здание снова разбили на два адреса. В доме № 3 организовали семейное общежитие, которое постепенно разбилось на несколько десятков коммунальных или отдельных квартир. Несколько помещений достались пограничной службе — сегодня там организована служебная столовая. В доме есть центральное отопление, но нет горячей воды.

Дом № 1 поменьше соседнего — там всего 9 квартир. Здесь изначально организовали коммуналки, к тепломагистрали его так и не подключили.

После распада СССР и установления госграницы с Литвой российский пограничный пункт какое-то время состоял из сторожки и шлагбаума. Летом 1994 года у моста начали строить уже оборудованный многосторонний автомобильный пограничный пункт пропуска (МАПП), действующий и сегодня.

Этот комплекс занял все пространство у съезда с моста и обогнул по периметру жилое здание. Вот тогда-то жизнь обитателей «дома на таможне», как сразу же прозвали здание горожане, резко изменилась.

Опасная зона

«Опасная зона. Причал в аварийном состоянии. Проход запрещен» — в эту табличку упирается любой желающий пройти на набережную у моста Королевы Луизы. Именно эта набережная и является основным путем, которым жители дома на Базарной, 1–3, могут пройти или проехать к своим подъездам. С трех других сторон здание окружено заборами погранперехода с колючей проволокой поверху.

Сами жильцы признаются, что не любят ходить по слабоосвещенной разбитой набережной, не имеющей никаких ограждений. Там постоянно собираются шумные компании, оставляющие после себя пустую стеклянную тару и запах мочи.

Единственную автомобильную дорогу периодически насыпают из шлака и отходов бетонного производства сами жильцы дома. Она начинается все у той же набережной под мостом, потом уходит в горку, пролегающую вдоль обрыва над рекой. Дальше — резкий поворот, в который водитель должен успеть вписаться. Одно неверное движение — и машина заденет бетонный фундамент, оставшийся от снесенной спасательной станции, либо улетит с обрыва в Неман.

«Служебные транспортные средства отказываются к нам во двор заезжать по этой дороге, потому что не хотят рисковать. Уже давно доставлять крупногабаритные вещи приходится при помощи знакомых — перевозчики, услышав адрес, сразу говорят „нет“. Таксисты не берут заказы. Скорая помощь зимой встает под мостом, и мы несем детей с температурой или стариков с переломом сотню метров до машины на руках», — перечисляет проблемы жительница дома № 3 Антонина Солянкина. 


Во время пожаров (а они здесь периодически случаются) спецтехника не может проехать под мостом, поэтому приходится пограничникам, в нарушение всех правил, позволять сотрудникам МЧС останавливать машины прямо на территории пункта пропуска и тушить огонь, протягивая рукава через ограждение с колючей проволокой.

Во время паводков автомобили других экстренных служб, включая скорую или полицию, также могут подъехать к дому только через территорию погранперехода.

«Пограничники, конечно, входят в наше положение и открывают ворота, чтобы машина могла подъехать к подъезду. Но для этого надо найти старшего смены, который еще будет согласовывать эту процедуру с начальством. Все это может занять целый день», — рассказывает жительница дома № 1 Людмила Бондаренко.

Еще один вариант для желающих попасть в дом — узкая тропинка между забором МАПП и крутым берегом реки. Правда, путь этот преодолеть могут только пешеходы, и только налегке. В непогожие дни тропинка превращается в скользкую горку, перемещаться по которой можно, только цепляясь руками за забор погранперехода.

В немецких архивах сохранилась фотография дома 1932 года, когда река Неман вышла из берегов, и кромка воды с глыбами льда достигла фундамента здания. Такие наводнения случаются сейчас минимум дважды в год во время паводков и приносят жителям дома на Базарной массу неприятностей.

Из-за залитых практически доверху подвалов по квартирам распространяется сырость, грибок и соответствующий запах. Но самое неприятное — единственный свободный путь в город оказывается недоступен. Уровень воды в Немане поднимается настолько, что набережная полностью уходит под воду. Тогда жильцам приходится пользоваться для прохода к дому территорией погранперехода.

Это значит, что каждый раз горожанину надо проходить две калитки, запертые на магнитные затворы, а потом еще просить, чтобы пограничник открыл навесной замок на воротах, ведущих уже во двор дома. У сотрудников погранслужбы немало основных должностных обязанностей, поэтому порой ждать, когда они смогут открыть ворота, приходится довольно долго.

«Вообще, пропускать через свою территорию пограничники могут только людей с паспортом, где указана регистрация по данному адресу. Но они входят в наше положение, поэтому строго этому правилу не следуют. Уже давно помнят всех в лицо, поэтому никаких документов не требуют. Да и понимая, что к нам могут прийти друзья или родня, пропускают без паспорта даже незнакомых людей. Я единичные случаи помню, чтобы у кого-то паспорт попросили или мне приходилось выходить и самой встречать гостей», — говорит Людмила Бондаренко.

«Тут во многом и от самого пограничника зависит — если вредный характер, то может и делать вид, что не замечает тебя, пока ты стоишь под дождем и ждешь, когда он откроет тебе ворота. А если новенький и еще не освоился, то паспорт будет требовать», — говорит жительница дома № 3 Алена Медведева.

Окно в Евросоюз

Терминал со снующими туда-сюда людьми в темно-зеленой или камуфляжной форме, кольца колючей проволоки над забором, магазин Duty Free, очереди из грузовиков — стандартный вид из окна для жильцов «дома на таможне». Все прелести жизни рядом с режимным объектом они испытывают ежедневно.

«Прямо под окнами все время гудят рефрижераторы фур. Окна не открыть ни зимой, ни летом — пыль, выхлопные газы, шум. Причем эти же грузовики тут когда проезжают, то такая вибрация идет, что дом аж трясет», — рассказывает Алена Медведева.

Периодически, независимо от времени суток, пограничники включают сирену — и хоть пугаться ее рева жители дома давно уже перестали, ощущение всё равно не из приятных, особенно для семей с маленькими детьми.

Если река выходит из берегов, многие жильцы на некоторое время остаются без горячей пищи: в обоих домах газ привозной, а на машине с баллоном к дому не подъехать.

«Во время паводков мы вынуждены обходиться покупками, которые умещаются в ручную кладь, потому что тащить тяжелые сумки на себе через границу не всем по силам. Если раньше кто-то мог отвезти пожилого родственника к врачу на своем автомобиле или такси, то тут приходится визит отменять — пройти пешком через МАПП для больного старика нереально», — уверяет Алена Медведева.

Есть у регулярных потопов и более серьезные последствия. Плитка на узкой пешеходной дорожке возле дома то и дело проваливается в разных местах, и под тротуаром начинают зиять глубокие ямы. Это, по убеждению местных жителей, следствие того, что грунт под домом подмывает река и само здание медленно сползает в реку.

Жизнь за незапертой дверью

Людмила Бондаренко, которая живет на втором этаже дома № 1, последние несколько лет не закрывает двери в своей квартире. Эта привычка вынужденная. Межкомнатные двери приходится держать нараспашку, потому что через несколько часов их просто будет невозможно открыть — из-за кренящихся стен косяки постоянно деформируются. Входную дверь она на ключ никогда не запирает, чтобы можно было оперативно выбежать на улицу, если начнет рушиться потолок.

«Мне реально страшно тут находиться. В любой момент дом может просто сложиться и похоронить меня», — признается Людмила Бондаренко.

У женщины четырехкомнатная квартира, но две крайние комнаты пустуют — в них, по заверениям хозяйки, находиться опасно. Именно поэтому ее сын с невесткой давно съехали.

«Из-за того, что дом все больше и больше кренится, у меня по всем стенам трещины и печка разваливается — я не могу ее переложить. Сижу без отопления в этих комнатах. И окна заменить на пластиковые не могу — специалисты по установке пришли и сразу заявили, что с таким перекосом стеклопакеты поставить невозможно. Зимой тут все промерзает — до минус трех температура опускается», — рассказывает Людмила. 


То, что у дома есть крен, заметно как снаружи, так и внутри — заваленный относительно горизонта угол дома и наклонный пол в помещениях видны невооруженным глазом. В 2014 году женщина получила у МУП «Жилсервис» акт технического обследования собственной квартиры, в котором указано, что «в связи с усадкой здания прогиб межэтажных перекрытий и оконных рам составляет 10 градусов» и «по стене проходят сквозные и поперечные трещины», которые спускаются до квартиры этажом ниже и идут «далее по фундаменту здания». В акте отмечалось, что физический износ конструкций всего здания еще в 1987 году составлял 48%.

Всего в доме № 1 девять квартир, в которых зарегистрировано 34 человека, хотя по факту проживает гораздо меньше — многие предпочли не терпеть бытовые неудобства и переехать в съемное жилье или к родственникам.

Светлана Нежинская вспоминает, что обитатели дома № 1 всегда были уверены, что это место жительство временное, потому что никто не допустит нахождения жилого здания в такой близости от режимного объекта. «Когда мы в 1996 году сюда переехали, то нам сразу сказали: вы сильно тут ничего не ремонтируйте, потому что скоро вас всех расселят», — говорит она.

Как-то пошли слухи, что калининградская таможня надумала забрать себе дом под административные нужды. В это же время в Советске начали строить новый 40-квартирный дом, в котором якобы планировалось дать квартиры собственникам жилья в расселенном здании. В итоге таможня решила построить административный корпус с нуля, а все квартиры в новостройке отдать своим сотрудникам.

В последний раз, по воспоминаниям жильцов дома на Базарной, его ремонтировали в 1965 году. Уже в 90-хкак-то чинили протекающую кровлю, а заодно заложили все слуховые окна, из-за чего в доме значительно повысился уровень сырости.

Дом № 3, согласно решению муниципальных специалистов, нуждается всего лишь в капремонте. А вот дом № 1 в июле 2013 года межведомственная комиссия признала аварийным. В заключении комиссии говорится, что строение «подлежит реконструкции».

Денег нет, но вы терпите

«Техническое состояние обследуемого здания оценивается как аварийное, характеризуется повреждениями и деформациями, свидетельствующими об исчерпании несущей способности части строительных конструкций и опасности обрушения здания», —уточняется в документе.

Почти год горожане не получали от муниципальных властей никаких известий относительно судьбы своего дома. В августе 2014 года пришел ответ из регионального министерства ЖКХ и ТЭК, в котором говорилось, что работы по реконструкции дома «будут запланированы на 2015 год». В этом же письме отмечалось, что муниципальные власти уже готовят документы для аукциона по заключению контракта на разработку проекта реконструкции.

Но уже спустя месяц чиновники дали себе фору в несколько лет — на сайте горадминистрации появляется постановление сити-менеджера о том, что дом подлежит реконструкции до 31 декабря 2019 года.

Перспектива ждать расселения из трещащего по швам дома еще шесть лет советчан не устроила. В 2016 году они написали очередное обращение в областное министерство ЖКХ, где им заявили, что муниципальная программа по проведению переселения граждан из ветхого жилья в городском округе не сформирована, а других похожих программ в регионе не реализуется. Проще говоря, аварийщикам дали понять, что денег на их расселение нет и неизвестно, будут ли. 

Безрезультатно прождав еще год, жильцы написали обращение к тогда еще к врио губернатора Калининградской области Антону Алиханову, который как раз накануне посетил Советск, и журналисты обратили его внимание на проблему «дома на таможне». Но из регионального правительства приходит ответ все с тем же напоминанием о том, что проблема должна решиться только в 2019 году, поскольку выданные ранее федеральные субсидии на расселение граждан из ветхого жилья освоены и других пока не планируется.

К тому времени по требованию жильцов на трещины в доме уже поставили маячки, большинство из которых отлетели в течение нескольких дней, стальные тут же треснули. 

Анна Ловкевич — пока единственная жительница дома № 1, которая смогла добиться признания своей недвижимости непригодной для проживания и получить взамен квартиру в маневренном фонде. Сама женщина признается, что такой привилегии удостоилась только потому, что слишком настырно забрасывала всевозможные инстанции заявлениями и жалобами.

Остальным аварийщикам чиновники предложили переселиться на неопределенное количество лет в старое общежитие в Светлом переулке. Сейчас это здание, относящееся к маневренному фонду, хоть и имеет официальный статус многоквартирного дома, но суть не изменилась — крохотные комнаты, длинные коридоры, общие туалет и кухня на этаж, полное отсутствие ремонта.


Власти озвучили жильцам «дома на таможне» и альтернативный вариант: не хотите ждать помощи государства — сделайте ремонт за собственный счет.

«Они предлагали заменить некоторые конструкции, что-тогде-то подмазать, и дом опять обретет пригодное для проживания состояние. Все это за наш счет. Где нам взять такие деньги? Если представить, сколько сюда надо вложить, то так и квартиры новые купить можно», — говорит Ловкевич.

В июне 2018 года собственники на общем собрании проголосовали против проведения в доме ремонта, который им предложили организовать за собственный счет.

Ловкевич вновь обратилась к Антону Алиханову, но теперь уже написала ему лично в Instagram.

«Глобальное решение будет в 2019 году, когда мост закроют на реконструкцию», — ответил губернатор.

Анна Ловкевич уточнила, что все-таки намерена добиться личного приема главы региона для обсуждения данной проблемы, поскольку до 2019 года дом может и не дотянуть.

«Я знаю этот дом. Поручу коллегам помочь», — отозвался Алиханов.

«Длинная-длинная история»

На земле возле подъезда аварийного дома валяется листок с фотографией губернатора Антона Алиханова. Никто из чиновников на связь с жильцами после общения в соцсети так и не вышел. Зато об уникальном здании вспомнили журналисты местных и федеральных СМИ. Именно для телевизионщиков горожане и прикрепили на дверь дома фото человека, на помощь которого рассчитывают до сих пор.

«Это такая длинная-длинная история. Как минимум на протяжении десяти лет приезжают к нам высокопоставленные персоны, большие руководители из Москвы — все рассказывают о том, что действительно надо что-делать. Но потом все опять опускается до уровня муниципалитета и заканчивается. Ведь у города нет средств, и, соответственно, мы не в состоянии ничего сделать», — рассказал «Новому Калининграду» глава горадминистрации Николай Воищев.

По словам сити-менеджера, единственный, кто за все время «посодействовал» в решении вопроса, — это губернатор Антон Андреевич. «Он указал путь решения данного вопроса: предложил расселить горожан и продавать этот дом», — заявил Воищев.

Идея поменять назначение строения с жилого на административное действительно кажется муниципальным чиновникам оптимальной. Однако учитывая, что большая часть квартир в обоих домах приватизирована, то и заниматься продажей здания тоже должны сами собственники.

Ни пограничное управление ФСБ, ни калининградская таможня в обветшалом здании давно уже не заинтересованы, поэтому даже если некомпетентные в таких делах горожане и объединятся, то найти потенциального покупателя самостоятельно у них вряд ли выйдет.

Как пояснил Николай Воищев, сейчас муниципальные власти надеются на возобновление в 2019 году работы государственной программы по переселению граждан из аварийного жилья. Тогда у муниципалитета появятся деньги на реконструкцию дома, но жильцы в итоге все равно вернутся в свои прежние квартиры.

«Если квартира приватизирована, то мы не можем собственнику купить другую квартиру, потому что старая ему не нравится — это незаконно. А понятие „реконструкция“ не подразумевает, что мы сейчас этот дом снесем и другое жилье людям предоставим», — пояснил сити-менеджер.

Жильцы дома № 1 могут заказать независимую экспертизу, чтобы признать свой дом «подлежащим сносу» — тогда они смогут надеяться на новое жильё от муниципалитета.

Здание в реестр объектов культурного наследия не включено. Тот факт, что оно попадает в охранную зону моста Королевы Луизы, по данным региональной Службы охраны памятников, не мешает сносу аварийного строения. Однако тут возникает следующая проблема — дома соединены, а значит, снести один без последствий для другого невозможно.

Пока у людей есть только два варианта: дожидаться 2019 года в своих квартирах или съехать в предлагаемое временное жилье.

«Мы действительно пока можем предоставить только комнаты в бывшем общежитии. Но, честно говоря, если бы моему здоровью или здоровью моего ребенка угрожала какая-то ситуация, то я перешла бы в любое жилье, которое отвечает требованиям безопасности», — говорит начальник управления ЖКХ администрации Советского городского округа Ирина Черная.

Горожане уверены, что переселение отдельных жильцов ситуацию не спасет — проблему надо решать глобально и как можно скорее. Они подчеркивают, что в случае обрушения здания могут пострадать иностранные граждане, ведь до пешеходной зоны погранперехода от дома всего пара метров.

«На территорию погранперехода уже падали кирпичи с нашей крыши от рушащихся дымоходов. Просто повезло, что на голову никому не попали. У нас может что-то сдвинуться с мертвой точки до того, как случится трагедия?» — задается вопросом Анна Ловкевич.

Городские власти уже пообещали начать в 2019 году ремонтировать набережную у моста Королевы Луизы. Сам архитектурный памятник тоже давно не выдерживает нагрузки и требует капремонта — его обещают организовать сразу после того, как откроется альтернативный пограничный пункт пропуска в поселке Дубки, что тоже запланировано на 2019 год. До этого времени горожане продолжат ходить к своему аварийному дому по аварийной набережной мимо аварийного моста. И даже если в 2019 году случатся все три события — ремонт моста, набережной и реконструкция дома — никуда не исчезнут заборы погранперехода, регулярные потопы и узкая тропка на склоне.

Текст — Екатерина Медведева, фото — Денис Туголуков, «Новый Калининград»

Подписывайтесь на нас в Telegram, ВКонтакте, Facebook и Instagram.

[x]


Искусство фотографии

Главный редактор «Нового Калининграда» о наследии, сохранять которое нам часто кажется слишком сложным делом.