Продолжаем листать страницы «Калининградской правды», «Проспекта Мира» и «Маяка» за 1991 год, чтобы узнать чем жила область 35 лет назад. На очереди — вторая неделя февраля.
На исходе первой недели февраля по Калининграду поползли слухи о том, что в ближайшее время подорожают услуги медвытрезвителей. Корреспондент О.Леонидов, проверяя эту информацию, связался с начальником отдела охраны общественного порядка УВД Н. И. Сапрыкиным, который успокоил и его, и читателей, заявив, что все останется по-старому.
Ночлег в вытрезвителе по-прежнему будет стоить 25 рублей. Очень, надо отметить, солидная сумма, учитывая, что средняя зарплата в 1991 году колебалась в районе двухсот рублей. «На этот четвертной, перечисляемый потом в местный бюджет, клиент получает ночлег на чистых простынях, медпомощь и заботу о том, чтобы он, „перебравший“, что-нибудь не натворил», — пояснил корреспондент.
Но кое-какие изменения все же намечались. «В воздухе витают идеи об организации в таких учреждениях дополнительных услуг, — сообщал О. Леонидов. — В частности, более квалифицированного медицинского обслуживания с целью полного физического и морального восстановления „пострадавших“ от алкоголя. Естественно, за дополнительную плату. Но пока это только идеи, а цена вытрезвительного сервиса остается по-прежнему вполне доступной. Причем ни визитки не надо, ни талона...»
Шутка о том, что зима в наших краях всегда нежданный гость, еще 35-лет назад была «с бородой». Однако статья в «Калининградской правде» под названием «Неожиданно в феврале выпал снег...» выглядит на удивление актуальной.
«Вечером 13 февраля в Калининграде пошел густой снег, а ночью повалил еще сильнее, — писал корреспондент А. Заковряшин. — И все эти долгие часы, пока бушевали страсти небесные, большинство людей, ответственных за расчистку городских улиц, пребывали в спокойствии. И утром город оказался в снежном плену. По основным магистралям с трудом пробивались автобусы, медленно ползли трамваи, тут и там стояли буксующие автомобили, По нерасчищенным тротуарам, утопая в снегу, брели в школу малыши. Самым популярным в эти часы стал клич: „Раз-два — взяли!“ Его дружно скандировали пассажиры, выталкивающие из снежного месива автобусы и автомобили. Многие на работу в этот день опоздали».
Автор описывает несколько эпизодов с застрявшими машинами. Например, такой: «На улице Киевской врач В.Паршуков и фельдшер О. Цибухчан толкали машину «скорой помощи» и пробивались сквозь заносы по нужному адресу. Больные ведь не будут ждать, когда дороги расчистят!»
Калининград, зима. Конец 1960-х. Автор Б. Штерн. ГАКО
В статье отмечается, что во время поездки по городу было замечено всего четыре снегоочистительные машины и два трактора. Чиновники, к которым журналист обратился за комментариями, ожидаемо сетовали на недостаток техники и рабочих рук. В общем, всё как сейчас...
Тема бездействия коммунальщиков была подхвачена «Маяком». «Перед каждой зимой руководители служб коммунального хозяйства и благоустройства города, якобы отвечающие за уборку улиц от снега и устранение опасного для пешеходов свойства гололеда, по-швейковски рапортуют горисполкому: «Снегоуборочные машины в полной боевой готовности, ждут сигнала плотными колоннами ринуться в наступление на стихию! Завезены барханы песка для посыпки тротуаров! В резерве дворники с угольным шлаком из кочегарок! Даже пьяный не поскользнется предстоящей зимой на улицах Калининграда, — иронизировал корреспондент Е. Ермилов в фельетоне „Жди — пойдут дожди!“. — Однако и говорящие и слушающие знают как дважды два, что все это игра в бирюльки деловитости. Зачем же устраивают они эти представления? Неужели так нравится им друг друга дурачить?..»
Ответа на этот вопрос в публикации нет. Зато автор нашел во всей этой ситуации со скользкими тротуарами большой плюс.
«Единственное утешение — оплаченный больничный лист, если сумеешь доказать, что травма у тебя не бытовая — на работу шел, когда ее получил, или возвращался с работы, — отметил он. — Лежишь себе на больничной койке на харчах, не более скудных, чем дома при нынешнем дефиците, и от нечего делать в вынужденном прогуле подсчитываешь, во что обходится ледовое побоище нашей могучей державе. И очень скучно становится, когда припомнишь все составляющие убытков: выплата среднего заработка трудящимся; их содержание в больницах; невыполненная ими работа; моральный ущерб, переходящий в ущербность: уж если, мол, исполкому на все начхать, то нам и бог велел выполнять свои обязанности спустя рукава».
А вот корреспондент «Калининградки» К. Юрков к обязанностям отнесся очень ответственно. Причем не только к своим. В небольшом репортаже под рубрикой «Картинки с натуры» он рассказал о том, как временно устроился в магазин рубщиком мяса и разнообразил тем самым семейное меню. Получить столь привлекательное в 1991 году место оказалось на удивление легко. В магазине, куда зашел журналист, как выяснилось, было полно мяса. Но только не на прилавках, а в подсобке. Рубить туши оказалось некому. Репортер предложил свои услуги и тут же был принят в дружную команду магазина. Ему выдали белый халат — «почти как у хирурга» — и огромный топор, которым он принялся с энтузиазмом орудовать. По ходу дела выяснилось, что изобилие в подсобках бывает не всегда: «К приезду Ельцина три тонны привезли. А когда теперь еще будет — неизвестно».
Корреспондент признался, что работа его утомила. Сотрудники магазина отнеслись к этому с пониманием. ««Да вы отдохните, — предложила одна из продавщиц. — Наши грузчики тоже так. Они и выручают. Как расплачиваемся!? Когда мяса дадим, когда бутылочку. А что делать? Я на днях топором так намахалась, что пришлось на следующий день в больницу идти. После рубки торгуешь — руки дрожат. А покупатели кричат — ты нам мяса получше давай! Мол, себе хорошее оставляете. Оставляем. И есть за что. Поруби-ка ты с наше». Журналист такой подход к делу не осудил. «Свое» мясо я отработал честно, — сделал вывод он. — Порадовал, как говорится, семью. Да и сам подразмялся основательно. Пишу — руки дрожат от «топорной» работы. И начинаю понимать тружеников торговли...»
Поняли ли их (да и автора) читатели? Вопрос... Многие из них тоже тяжело работали, но хороший кусок свинины или говядины за свой труд получал далеко не каждый.
Дом быта на улице Фрунзе в Калининграде. 1976 год. Автор — Б. М. Штерн. ГАКО.
Как и не каждый получал за свой труд валюту, на которую можно было заказать импортные товары, выставка которых открылась в Доме быта на улице Фрунзе. Поэтому корреспондент «Проспекта Мира» Е. Алексеева свой репортаж начала призывом ни в коем случае не посещать это мероприятие тем, у кого не водятся доллары, марки, кроны, гульдены и так далее. Да и вообще — статью лучше не читать, чтобы не растраиваться. Те, кто все-таки решился ознакомиться с публикацией, узнал, что выставку обслуживали «длинноногие и красивые манекенщицы», что выставлены были «радиотовары, спортивный инвентарь, всякая всячина, начиная от вентилятора автомашины и кончая детской игрушкой», что цены на товары ниже европейских (кожаная куртка — всего двести долларов) и что зарубежные партнеры пока не готовы продавать свой товар за рубли. В общем, действительно, простому советском человеку делать на этой выставке было нечего. Его там никто не ждал.
Впрочем, и во многих других местах его тоже не особо привечали. Например, в парке имени Калинина (сегодня — парк «Центральный» — прим. «Нового Калининграда»). Об этой парадоксальной ситуации — реплика в «Калининградке» под названием «Гостеприимство набекрень».
Парк им. Калинина. На зимних каникулах. 1980 год. Автор — Н. Петухов. ГАКО
«На какие только мероприятия не зазывает калининградцев Парк культуры и отдыха им. Калинина! Тут и дискотеки, и клубы по интересам, различные курсы и даже аукционы, — писал корреспондент С. Глебов. — А если прийти в парк просто так, без приглашения? Да еще с ребенком. Да в эти февральские дни, одарившие нас долгожданным снегом и морозцем? Прийти с детьми после работы, часов этак в семь? Чтобы покататься с ними на санках или лыжах. Благо в парке и веселая горка имеется, есть где и лыжню проложить!»
Знакомый Глебова так и поступил. Но ждало его полное разочарование. «Гостеприимство работников парка ограничилось только открытым входом в него, — утверждается в заметке. — Дальше — поступай как можешь. Выбора, впрочем, не было. На аллеях — темно, бредешь чуть ли не на ощупь. В районе знаменитой горки не светит ни один фонарь. В темноте лишь угадываются фигурки детей с санками и лыжами да слышны голоса озабоченно окликающих их родителей. Покатились дети с горки вниз в темень, к парковому ручью — и пропали из глаз. Какое уж тут катание! Впору в прятки играть. Недалеко и до травмы».
А вот Калининградский областной историко-художественный музей в начале 1991 года никого никуда не приглашал. Он только переехал в новое (вернее, старое, восстановленное немецкое здание — бывший городской зал Штадтхалле), где пытался обжиться. И процесс это, как представляется, затянулся. Статья в «Калининградке», где описывается переезд, так и называется «Дольше ждали, подождем еще...»
Калининградский историко-художественный музей. 1991 год. Фото из газеты «Калининградская правда». Автор В. Маначин.
«Тому, кто хоть раз въезжал в новую квартиру, знакомо это смешанное чувство радости и беспокойства, — писала корреспондент Н. Перова. — Последнее — от того, что и новое жилье требует немалых хлопот и, увы, пока не вручается новоселам без недоделок». Автор уточняет, что «в здании музея продолжаются отделочные работы, циклюются и полируются полы залов, на очереди — установка перил на лестницах центрального вестибюля и установка экспозиционного оборудования, которое будет изготовлено на промышленных предприятиях города». При этом отмечается что со временем изменились некоторые акценты в концепции музея. В частности, было решено не устанавливать в вестибюле бюст Калинина.
«И все же можно порадоваться, что историко-художественный музей обрел новые стены, — высказала уверенность. Н. Перова. — Огромное, воздушное и пока пустое пространство внутри здания возвращает нас к прежнему великолепию культурного центра Штадтхалле, который, возможно, мог бы в свое время стать прекрасным городским концертным залом. Хотя что ж, сегодня честнее не спорить, что важнее — музей или концертный зал. Важнее культура».
Текст: Кирилл Синьковский, фото Государственный архив Калининградской области
Нашли ошибку? Cообщить об ошибке можно, выделив ее и нажав
Ctrl+Enter
© 2003-2026