Корреспонденты «Нового Калининграда» побывали в женской колонии в поселке Колосовка и узнали, на чьих скамейках сегодня повсеместно отдыхают калининградцы, почему в местной колонии отбывают наказание даже жительницы Москвы и что означает слово — «пробация».
«Лично я хожу на работу, потому что она меня облагораживает», — говорил герой известной комедии «Служебный роман» Анатолий Новосельцев.
В женской колонии (ФКУ ИК-4 УФСИН) в пос. Колосовка трудовая деятельность является обязательной и занимает большую часть времени у местных заключенных. Здесь почти всё как на воле — работа с 9.00 и до 18.00 с перерывом на обед, а также выплатой аванса и зарплаты, которые можно потратить в местном магазинчике или переслать родным.
Поэтому, когда корреспонденты «Нового Калининграда» посетили колонию в послеобеденное время, во дворе огромного здания довоенной постройки, расположенного буквой «П», было очень тихо. Как, впрочем, и во всех коридорах учреждения.
Когда более 10 лет назад из Колосовки под Питер переселили воспитательную колонию из-за небольшой численности несовершеннолетних нарушителей, оставив только женскую, местные сотрудники, как сами признались, перекрестились. И сегодня колония заполнена меньше чем на половину.
«Наполнение составляет 42% от возможностей, — рассказал начальник УФСИН России по Калининградской области Дмитрий Пестов. — Это в том числе результат происходящих процессов гуманизации. Смягчаются многие виды наказания, осужденных не отправляют в колонии, дают условные сроки. Появляются и новые виды наказания, в том числе принудительные работы. Их главное отличие от исправительной колонии в том, что осужденные работают наравне с обычными людьми на обычных гражданских предприятиях. Их туда привозят на целый рабочий день, потом увозят. Они получают зарплату и могут быстрее погасить перед пострадавшими ущерб от совершенного преступления».
В колосовской колонии сегодня действует несколько производств. Мы останавливаемся в первом — швейном. «Сейчас отшиваем по Гособоронзаказу форму для сотрудников своей же уголовно-исполнительной системы, — поясняют сотрудники. — До конца мая должны пошить 500 костюмов».
В раскроечном цехе — всего одна женщина. Ножом с не самым большим лезвием (это мера безопасности) ей под силу раскроить за раз не так много слоев ткани. Но куда деваться...
«Я и на воле работала на швейном производстве, — рассказывает Мария, которая отбывает здесь срок за наркотики. — После того, как меня осудили, продолжила работу по своему профилю. Сейчас шьем форму для работников ФСИН. Чем больше сделаю, тем больше заработаю».
При этом в Колосовке форменную одежду шьют по своим же лекалам. «Потому есть возможность сразу все на себе примерить, оценить, — говорит замруководителя УФСИН Олег Велиев. — Мы же сами получаем на складах форменную одежду, пошитую в других регионах. Есть с чем сравнивать. И должен сказать — наша форма лучше выходит. Посмотрите, какие швы, какие карманы!»
Причем такое производство есть не только в женской колонии. «Мужчины у нас тоже шьют, — продолжает Велиев. — И „девятка“, и „тринадцатая“, и „восьмёрка“. Сначала учатся, конечно, а потом некоторые изделия у мужчин выходят даже лучше, чем у женщин. Мы взаимодействуем и с военными, и с органами государственной и муниципальной власти, частными организациями. Шьем форму и для врачей скорой помощи. И термобельё. Ездили в Иваново, в филиал научно-исследовательского института. Защитили там определённые образцы одежды, получили сертификаты. Планируем также взаимодействовать с Минздравом, детскими садами, школами, чтобы шить форменную одежду для воспитателей, поварского состава».
Еще один вид коммерческой деятельности — янтарное производство. Оно разместилось сразу в нескольких помещениях.
В одном выливают из эпоксидной смолы сувенирную продукцию с янтариками внутри. «Меняем ассортимент в зависимости от потребности, времени года и так далее, — рассказывает Велиев. — Смотрим по актуальности. К январю делаем символы Нового года, к Дню народного единства — слово „Россия“ из пазлов. Сейчас вот к 9 Мая готовимся. К лету работы становится больше из-за наплыва туристов, многие хотят увезти что-то на память с янтарем. Заказы поступают от фирм, торгующих сувенирами, хорошо аэропорт заказывает, магазины в Светлогорске. Многим нравятся фигурки животных — ёжики, кошки, сейчас бульдожки появятся. А к Пасхе отлично раскупают янтарные яйца».
«Осужденная вправе сама решить, где ей отбывать срок — по месту совершения преступления или дома, — пояснил еще один заместитель руководителя УФСИН Анатолий Симакин. — Здесь, например, живут родственники, которые смогут навещать».
В следующем цеху идет совсем другая работа — сбор бус, браслетов, брошек, цепочек для очков из янтарных бусин.
«Уже 5 лет этим занимаюсь. Обучилась всем этапам — от обработки янтаря до готовых изделий, — рассказывает Анна из Черняховска (отбывать наказание по ст. 105 „Убийство“ ей тут еще пять лет и три месяца). — Магазины нам заказывают,что именно нужно, привозят образцы, что особенно хорошо раскупают. И мы делаем. Вот по цветам бусины нанизываю — то прозрачную, то коньячную, то вишнёвую».
Пока руки заняты монотонной работой, можно о своем подумать. Например, что дома ждет семья. «У меня дочка и внук уже. Общаемся. И с братьями моими тоже. Есть ради кого стремиться на волю, — говорит Анна. — Как освобожусь, хотела бы на „Янтарный комбинат“ устроиться, но если возьмут, конечно».
Татьяна Виноградова тоже хочет связать свою дальнейшую жизнь на воле с янтарем. Потому что здесь, если она не решит вдруг сменить профессию (а еще можно обучиться на повара, пекаря, швею и т.д.), работе с солнечным камнем ей придется отдать еще 7 лет из назначенных 12-ти. Такой большой срок тоже — за наркотики.
«На самом деле я по профессии мастер-отделочник. В каких я проектах участвовала! В разные города на работу летала! В Абхазию, например. Но вот так потом в жизни произошло... — признается она. — Здесь нужно было выбирать себе занятие. Мне по душе пришелся янтарь, хотя дел раньше с ним я не имела. Дома, конечно, были янтарные украшения. В детстве, помню, у деда на „Запорожце“ янтарный набалдашник был на рычаге переключения скоростей. Мне очень нравился. А сейчас я в этот камень просто влюбилась. Нам можно дважды в неделю звонить родным. Говорю младшей сестре: „Таечка, я вышла работать на янтарь. И мне так нравится“. Через некоторое время она мне: „Знаешь, а мне он тоже очень понравился. Я себе купила обрабатывающий станок“. Теперь она на нем режет изделия из янтаря и мне по видеозвонку показывает „Я сама сделала“».
Но, конечно, домой хочется, признается Татьяна: «Здесь у нас все неплохо. Кормят хорошо. Прачка есть — нам стирают. Мы обеспечены всем. Но на воле ждут мама с сестрой, тёти, дядя, все надеются на мое скорейшее освобождение. Созваниваемся, конечно, пишем электронные письма. Мы сегодня отправили родителям, они завтра ответ напишут. А на стенде висит график звонков».
Как пояснили сотрудники колонии, сейчас осужденным разрешается звонить чаще, чем раньше. «У нас и видеосвидания есть, — говорит Симакин. — Двадцать первый век на дворе, техника развивается, мы — тоже. Сотрудничаем с операторами, каждому осужденному прописывается конкретный номер, на который он может звонить, тот вбивается в базу. На другие номера позвонить нельзя».
Как и в обычной жизни, в Колосовке женщинам можно сходить в местную парикмахерскую.
«У нас очередь, практически каждый день или через день девочки просят покрасить, подстричь. В основном так, чтобы было удобно за волосами ухаживать, — рассказывает местный парикмахер Галина. — У меня два образования. По первой профессии в 80-е я работала художественным руководителем клубов. А когда 90-е сложные наступили, я переучилась на парикмахера. Это было в Казахстане. Потому здесь я стригу и крашу, а еще занимаюсь хором, в котором у нас 24 участницы. Готовимся к празднику».
Галину осудили на 1 год. «Неприятная история вышла, — не хочет она вспоминать. — Я здесь полгода уже, и только недавно мне пришла идея завести книгу отзывов. Девочки пишут „Благодарю Галину за прекрасно проделанную работу. Хочу отметить профессиональность мастера и человеческий подход к работе“. Я ее с собой увезу, когда выйду. А сюда все же лучше не попадать».
Сожалеет, что здесь оказалась, и клиентка Галины — Алла. В прошлой жизни она работала косметологом, а здесь выучилась на повара.
«Попала, конечно, по большой глупости, захотелось легкой жизни. Наркотики, — отвечает она сама на еще не заданный вопрос. — Уже семь лет. Осталось еще два. За это время абсолютно поменялись приоритеты, по-другому смотрю на жизнь. Раньше думалось, что там, на воле, нам приходится по большому счёту выживать.Ты работаешь, чтобы поесть, накормить детей, жильём себя обеспечить. А сейчас понимаю, как это здорово, когда у тебя есть свобода и профессия. Когда выйду, хочу снова своим делом заниматься, и родители будут самым главным в моей жизни приоритетом. И не так уж плохо жить, когда у тебя есть профессия».
По словам начальника регионального УФСИН, среди осужденных немало и тех, кто свою первую профессию освоил именно в колонии.
«У нас же разные люди отбывают наказание, — говорит Дмитрий Пестов. — Есть и такие, кто и дня в прошлой жизни не работал, приходится с азов их учить профессии. Уголовно-исполнительная система всего нашего региона выпускает широкий спектр продукции, товаров и услуг. Это не только изделия швейного и янтарного производства, производим мы и стройматериалы, занимаемся дерево- и металлообработкой. Изготавливаем полипропиленовые мешки, перчатки, пластиковые гранулы. На нас, как и на всех, распространяются законы рыночной экономики. Если на что-то падает спрос, производство прикрываем, открываем новое. В этом году в мужской колонии заработал участок по изготовлению бетонных изделий, хотим расширяться, надеемся на долгосрочное сотрудничество с нашими партнёрами в этой сфере. В основном это бетонные блоки и тротуарная плитка. Производим и кольца для колодцев. Или вот лавки-диваны по всему Калининграду сейчас стоят. Это тоже наши — из «девятки». Также у нас будет большой контракт под патронажем министерства природных ресурсов и экологии на изготовление контейнерных площадок для сбора ТКО.
По словам заместителя начальника УФСИН Олега Велиева, сейчас работодатели охотнее стали сотрудничать с УФСИН. «Калининграду мы очень хорошо помогаем, трудоустроили порядка 60 человек, которые убирают улицы, занимаются благоустройством, — говорит он. — Этой зимой у нас был „летучий отряд“ осуждённых, которые помогали администрации с уборкой снега. Это те, кого осудили на принудительные работы. И надо сказать, что благодаря им отношение работодателей к осужденным изменилось. Раньше их побаивались, мол, чего от них ждать. Сейчас многие поняли, что с этой категорией можно работать, что трудятся они не хуже, а бывает, и лучше обычных вольных людей».
Не так давно в российской системе исполнения наказания произошли довольно кардинальные изменения. Речь о принятом федеральном законе «О пробации в РФ». В соответствии с ним уже после выхода из исправительного учреждения, по желанию бывшего осужденного, сотрудники колонии могут продолжать держать с ним связь. Точнее — помогать и наблюдать, как человек встраивается в новую для него жизнь. Ведь кто-то провел за решеткой полгода, а кто-то 10-15 лет.
«Пробация, если простыми словами, — это меры по оказанию помощи осуждённому, уже освободившемуся из мест лишения свободы, — рассказывает Дмитрий Пестов. — У нас его обучили востребованной профессии, но человек понимает, что с учётом его личностных качеств, отсутствия родственников и т.д. у него могут быть проблемы с тем, как встроиться в новую жизнь. И тогда он может обратиться к нам за содействием. Мы разработаем индивидуальную программу социализации. Уже на воле с ним начинает работать наш сотрудник. Направляет в центр занятости населения, в другие структуры. Поможет восстановить утраченные права, например, на социальные выплаты и т.д.
Это не значит, что мы будем контролировать человека после выхода из мест лишения свободы. Нет, мы реализуем согласованную с ним индивидуальную программу. Например, поможем с трудоустройством. Наша задача — дать шанс бывшему осужденному, чтобы он не потерялся в жизни. И у нас есть статистика за прошлый год. В отношении кого применялась пробация, повторных преступлений они не совершили. То есть уже виден результат, когда человеку оказали помощь, у него нет нужды снова вставать на криминальную тропу, совершать кражи, как бы это банально ни звучало, просто потому, что ему не на что жить».
По словам Пестова, в прошлом году из тех, кто сегодня еще отбывает наказание, 58 человек заранее попросили о такой помощи. В этом году только за первый квартал обратились уже 23. Ведь работа с осужденным по программе пробации начинается еще в колонии, за 9 месяцев до выхода на свободу.
Текст: Ольга Саяпина, фото: Юлия Власова / «Новый Калининград»
Нашли ошибку? Cообщить об ошибке можно, выделив ее и нажав
Ctrl+Enter
© 2003-2026