1300 дней назад калининградка Ирина Зайченко легла на операцию, подняться после которой больше не смогла, оставшись парализованной. СК возбудил дело, в рамках которого даже было предъявлено обвинение. Но до суда дело так и не дошло. Как так получилось, что уголовное дело «развалилось» на глазах, выяснял «Новый Калининград».
В августе 2022 года после операции 52-летняя жительница Калининграда Ирина Зайченко осталась инвалидом. Накануне она стала кашлять кровью, пришлось срочно ехать в больницу. Подобное с ней уже случалось в 2019 году, и знакомая доктор (бывшая заведующая пульмонологическим отделением областной больницы), у которой женщина лечилась тремя годами ранее, посоветовала отправляться на скорой в областную.
«Это было в конце недели, в пятницу. В субботу и воскресенье были только дежурные врачи, — вспоминает супруг Ирины Андрей. — У моей жены стало ухудшаться состояние — при кашле выделялось уже до 100 мл крови. К понедельнику стало совсем плохо, и тогда консилиум принял решение экстренно проводить операцию по эмболизации сосудов бронхиальной артерии, чтобы перекрыть кровотечение».
Эмболизация артерий эмболами — малоинвазивная рентгенохирургическая процедура, заключающаяся в искусственной закупорке сосудов специальными частицами (эмболами) для прекращения кровотока к патологическому участку. Врач-рентгенохирург под контролем рентгена вводит катетер в артерию и доставляет эмболы (микрочастицы, спирали) к целевому сосуду. Эмболы блокируют кровоснабжение, вызывая «голодание» и последующее уменьшение/отмирание патологической ткани.
Ирина во время операции была в сознании, наркоз, по словам Андрея, ей не вводили, она всё видела и слышала. Врач провел определенные манипуляции, после чего предложил ей перелечь на кушетку, но пациентка сделать этого не смогла. Доктор предложил пошевелить ногами, но оказалось, что Ирина их не чувствует.
Ирина и Андрей Зайченко
«Это случилось сразу после операции. То есть Ирина стала инвалидом первой группы буквально на операционном столе! Потом было установлено, что она получила спинальный инсульт (острое нарушение кровообращения в спинном мозге, вызывающее параличи, потерю чувствительности и нарушение работы тазовых органов — прим. „Нового Калининграда“). Хотя мне тогда этого не говорил никто. Говорили, что это спазм, он пройдёт через два-три дня».
Женщина провела некоторое время в больнице, её перевели в отделение пульмонологии, где продолжили лечение. Однако потом медики приняли решение отправить женщину в Москву, в федеральный медицинский центр им. Сеченова. Андрей отправился в поездку обычным рейсом с обездвиженной женой — вся нижняя часть тела у неё отказала, она даже не могла нормально ходить в туалет.
В Калининграде, говорит Андрей, обещали, что в столице Ирину ждёт комплексное лечение. Но ожидания оказались напрасны. «В больнице в Москве мы провели две недели. Все врачи — неврологи, нейрохирурги, реабилитологи — приходили, разводили руками и говорили, что ничем помочь не могут. Мы вернулись назад, Ирину госпитализировали в отделение неврологии областной больницы. Потом выписали — перевели на реабилитацию в отделение Городской клинической больницы на Летней», — вспоминает мужчина.
Через четыре месяца после операции он поговорил с врачом, который оперировал жену, слова записал на диктофон. «Врач мне сказал в беседе, что это было осложнение, которое обычно бывает при нарушениях правильного введения, манипуляции, — говорит мужчина. — Он так и сказал, что бывает в случае нарушения хирургами, „если они накосячили, не увидели анатомию“, и что у него такое осложнение возникло впервые в жизни».
Кроме проблем с обездвиженностью, появилась еще одна, из-за которой Ирина впоследствии провела сто дней в БСМП. Еще в Москве Андрей начал замечать у жены странные пятна на ногах, обращал на это внимание медицинских работников. Однако никто, по его словам, значения этому не придавал.
Во время пребывания пациентки в отделении неврологии областной больницы Андрей настоял на том, чтобы Ирину осмотрел гнойный хирург. «Он посмотрел, сказал, что скоро это всё пройдёт. В отделении ЦГКБ на Летней ситуация стала гораздо хуже. Ирина ведь не чувствовала ног, а тут стала говорить, что ей кажется, что в ногах у нее жжение. Пятна увеличивались, — рассказывает он. — Я настоял, чтобы ей сделали УЗИ мягких тканей, но врач вновь не нашёл никакого криминала — говорил, что видит там жидкость, но это не гной. Лечащий же врач сказала мазать пятна зелёнкой». Ирину, по словам Андрея, осматривали и медработники ожогового отделения, но сказали, что лечение проводится верно.
В конце октября пациентку наконец выписали домой. Муж стал делать перевязку, надавил на одно пятно, полился гной. «Я позвонил заведующей отделении пульмонологии ОКБ (так как всю помощь по транспортировке в Москву и обратно оказывала она), она нашла врача который смог поехать к нам домой. Он осмотрел Ирину и сказал, что нужно ехать в больницу. Так как в домашних условиях делать манипуляции на ноге опасно. Мы вынесли жену на руках из дома, посадили в машину, привезли на ул. Клиническую в приемное отделение областной больницы. Подошёл молодой врач, спросил фамилию и сказал завозить жену в перевязочную, — рассказывает Андрей. — Через некоторое время врач пригласил меня в перевязочную, показал, что нужно делать — оттягивать мясо и прямо на рваную рану закладывать пальцем мазь „Левомеколь“, после этого отправил домой, пообещав, что скоро всё пройдёт». Мужчина утверждает, что от госпитализации они не отказывались, никто её и не предложил и не объяснил, насколько серьёзна рана на ноге, и какие могут быть последствия.
Уже через несколько дней Ирина буквально при смерти с высоченной температурой попала в БСМП. Позже оказалось, что безобидные пятна — это пролежни, опаснейшая флегмона, острое разлитое гнойное воспаление жировой клетчатки, осложнением которого может стать сепсис — заражение крови.
В Больнице скорой помощи женщина провела затем 100 дней — ей постепенно удаляли омертвевшие ткани. Потом еще несколько месяцев она лежала дома, муж делал ей перевязки.
«Осенью 2023 года я нашел юриста, рассказал ему обо всей ситуации. Он взял предоплату и пропал. Нашёл другого юриста, а в итоге мы обратились в Следственный комитет. Там два месяца делали запросы разным организациям — в больницы, минздрав. 13 декабря 2023 года возбудили уголовное дело по статье 238 УК РФ „Оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности“, — рассказывает Андрей. — У нас не было обвинений ни к кому конкретно, мы хотели, чтобы следствие помогло разобраться, что же произошло и кто виноват!»
После возбуждения уголовного дела, по словам мужчины, начались странности: «Куда-то исчезла наша следователь, назначили другую. Она всё никак не могла ознакомиться с делом. Дело трижды приостанавливали по основанию „лицо не установлено“, хотя подозреваемый был известен с декабря 2023 года. 6 февраля 2024 года руководитель регионального управления СК передал дело из Ленинградского района в Гурьевский район якобы из-за того, что „большинство свидетелей живёт в Гурьевске“. Хотя и мы с женой, и потенциальный подозреваемый, и все свидетели живут в Калининграде. Но передача дела снова отняла время».
В Гурьевске, по словам мужчины, сначала не могли назначить следователя, потом следователь стала делать запросы на возможность проведения экспертизы. «Потом наконец отправили документы на экспертизу, но, как нам сказали, оказалось, что они просто лежат в управлении... Экспертизу начали делать только в конце августа 2024 года», — рассказывает мужчина.
Осенью 2024 года, спустя два года после того, как Ирина стала инвалидом, и спустя год после того, как было возбуждено уголовное дело, Андрей обратился в региональные СМИ из-за затягивания ситуации с уголовным делом. По всей видимости, благодаря поднятому шуму на историю семьи обратил внимание председатель СК Александр Бастрыкин.
Наконец, в феврале 2025 года поступили результаты комиссионной судебно-медицинской экспертизы. Как утверждается в документе, использование в ходе операции микроэмболов размером 210–240 мкм — дефект оказания медицинской помощи, который находится в прямой причинно-следственной связи с ишемическим спинальным инсультом. Вред здоровью квалифицирован как тяжкий.
Выдержки из экспертизы:
«Экспертами отмечается, что уровень ишемического поражения спинного мозга у Зайченко И. П. — верхнегрудной отдел — не кровоснабжается артерией Адамкевича (на проходимость которой после эмболизации бронхиальных артерий указывает врач-хирург). Артерия Адамкевича кровоснабжает нижнюю треть спинного мозга. В нижнем отделе спинного мозга ишемические поражения по данным клинико-инструментальных обследований отсутствовали. Промежуточный, или средний, грудной артериальный бассейн в спинном мозге (Th III — Th IX) снабжается кровью главным образом единственной корешково-спинномозговой артерией, которая входит в позвоночный канал с V или с VI грудным спинномозговым корешком. Эмболизация данной артерии, её ветвей могла явиться причиной ишемического спинального инсульта у Зайченко И. П.
С учётом вышеизложенного, принимая во внимание сроки, характер диагностированных вмешательств в виде использования для эмболизации бронхиальных артерий микросфер малого размера, имеются основания для установления причинно-следственной связи между дефектом оказания медицинской помощи на этапе оперативного вмешательства (неверный выбор размера микросфер для эмболизации бронхиальных артерий) и ишемическими повреждениями спинного мозга на уровне верхнегрудного его отдела и правого лёгкого в верхней доле».
Правда, к тому моменту (точнее, 8 января 2025 года — прим. «Нового Калининграда») уже успел вступить в силу закон, который освобождает медиков от уголовной ответственности по ст. 238 УК РФ за оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности. Дело переквалифицировали на ст. 293 УК РФ «Халатность» (часть вторая предполагает до пяти лет лишения свободы за халатность, повлекшую причинение по неосторожности тяжкого вреда здоровью или смерть человека — прим. «Нового Калининграда»). В рамках уголовного дела весной 2025 года было предъявлено обвинение хирургу, который и проводил операцию Ирине.
5 февраля 2026 года следствие переквалифицировало дело на ч. 2 ст. 118 УК РФ (Причинение тяжкого вреда по неосторожности). А 12 февраля 2026 года уголовное дело прекратили... за истечением срока давности, поскольку по ст. 118 УК РФ он составляет два года. За два с половиной года, что шло следствие, сменилось семь следователей, но оно ничем так и не закончилось.
По второму эпизоду (о «подпольной», как называет её Андрей, операции в приемном покое областной больницы, после которой Ирина 100 дней провела в БСМП) дело даже не было возбуждено. «Его „списали“ в Ленинградский отдел МВД как имеющее признак ст. 124 УК РФ „Неоказание помощи больному“, — говорит мужчина. — Хотя помощь была оказана, но оказана некачественно! Однако в феврале 2026 года участковый вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Прокуратура района признала его законным».
«Хотя экспертиза прямо фиксирует дефекты: „оставление без внимания лечащего врача эпизодов лихорадки“, „непроведение контрольного анализа крови перед выпиской“, „патологические изменения в глубоких тканях бедра... интерпретация исследования лечащим врачом не проведена“», — рассказывает мужчина.
Сегодня Ирина — инвалид I группы бессрочно. Полностью парализована ниже 4-го грудного отдела, не может встать, не может обслуживать себя. Андрей, которому уже под 60, занимается уходом за женой, таскает ее на руках, сварил из подручного металла подъёмник, чтобы вывозить её на улицу.
«Моя жена уже 1300 дней не может встать с постели. Она не чувствует своего тела ниже пояса. Врач сказал мне, что они могли накосячить. А следствие сказало, что сроки истекли, — говорит Андрей. — Но сроки истекли не потому, что дело сложное. А потому, что его постоянно приостанавливали, передавали туда, где нет свидетелей, не показывали нам постановления, из дела исчезли доказательства, не была принята аудиозапись разговора с врачом, которая была изъята вместе со всеми доказательствами ещё в январе 2024 года. Допросы шли формально, экспертам задавались не те вопросы, которые нужно было задать. Я считаю, что это не ошибка, а система, которую нужно исправлять».
В настоящее время Ленинградский районный суд рассматривает жалобу семьи Зайченко на прекращение уголовного дела. Как прошли первые заседания, читайте в ближайшее время на нашем сайте.
Комментарий Следственного управления Следственного комитета по Калининградской области:
«Уголовное дело было прекращено в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности. Потерпевшие обратились с заявлением в правоохранительные органы спустя год после произошедших событий. Срок давности привлечения к уголовной ответственности, в связи с изменением действующего законодательства, истек еще на момент производства сложной комиссионной судебно-медицинской экспертизы. Решение о прекращении уголовного дела в настоящее время в судебном порядки обжалуются обеими сторонами».
«Новый Калининград» обратился в министерство здравоохранения Калининградской области с просьбой прокомментировать ситуацию. Из минздрава поступил следующий ответ:
«Согласно информации, размещенной на официальном сайте Ленинградского районного суда г. Калининграда, Зайченко И.П. подана жалоба на действия (бездействия) и решения должностных лиц, осуществляющих уголовное судопроизводство, в порядке ст. 125 УПК РФ. В рамках ст. 125 УПК РФ судья проверяет законность и обоснованность действий (бездействия) и решений дознавателя, начальника подразделения дознания, начальника органа дознания, следователя, руководителя следственного органа, прокурора. Таким образом, ни министерство, ни Государственное бюджетное учреждение здравоохранения Калининградской области „Областная клиническая больница“ не являются лицами, участвующими при рассмотрении указанной жалобы».
Текст: Оксана Майтакова, фото: личный архив семьи Зайченко, Юлия Власова и Виталий Невар / «Новый Калининград»
Нашли ошибку? Cообщить об ошибке можно, выделив ее и нажав
Ctrl+Enter
© 2003-2026