В третьей декаде мая 1991 года калининградские СМИ пытались понять, почему исчез «колбасный дух», радовались свободной продаже масла и впервые серьезно заговорили о культуристах. Продолжаем листать страницы «Калининградской правды», «Проспекта Мира» и «Маяка», чтобы узнать, чем жила область 35 лет назад. На очереди — третья декада мая.
Как и во все времена, люди жили в те дни мечтой. Но у каждого она была своя. Причем не обязательно высокая. Многие, например, мечтали наесться вдоволь колбасы, но не могли этого сделать — прилавки продуктовых магазинов было по большей части пусты.
Статья в «Калининградской правде» за авторством Ю. Анатольева полна тоски по этому продукту. Название говорит само за себя — «Почти исчез колбасный дух». Попытку разобраться в том, почему так произошло, вряд ли можно назвать удачной. Куда бы журналист ни обращался за комментариями, везде ему отвечали, в принципе, одинаково: «Подводят поставщики». А почему они подводят, что мешает сделать побольше колбасы — непонятно.
«Такая вот получается картина, — констатирует автор. — А почему она получается такой безрадостной? Нет здесь легкого ответа. Один, наверное, скажет: как работаем — так и живем. Хотя следом тянется вопрос: а почему мы так работаем? А за ним новый вопрос — и до бесконечности...»
В магазине. Середина 1970-х. Автор — Ф. Бойко. ГАКО.
И если с колбасой было совсем плохо, то со сливочным маслом, судя по другой статье в «Калининградке», которую написал Ю. Розов, дела начали выправляться. В некоторых магазинах масло (удивительное дело!) стали продавать не по талонам, а просто так. Свободно! Казалось бы — хорошо. Но автор попытался выяснить — зачем тогда нужны эти талоны.
«Хоть и костерим мы торговлю при каждом удобном случае, но, похоже, она была права, когда сопротивлялась очередной „талонизации“, — писал он в материале под названием „Масло масляное при „горе-луковой“ политике“. — И дело не только в том, что эти бумажки опять надо принимать у населения и делать вид, что у них все так строго, хотя их при проверках никто не пересчитывает. А в том, что продукт вдруг оказался и не таким уж дефицитным, как в том грозились, чтобы организации бились за право отоваривать фонды. Кое-кто их просто не в силах выбрать, излишки масла отдают коллегам. Что остается делать тем? Не продавать же товар по талонам? Вот и пускают его в свободную продажу».
Выводы из всего этого автор делает невеселые. «Ведь если разобраться, то мы опять из ничего создали всю эту чехарду, — считает он. — В данной ситуации у нас два выхода. Или отменять талоны, или придать этому делу элементарнейший порядок. Первый путь — заманчив, но, боюсь, мы уже загнали себя в талонную кабалу, и выходить из неё страшновато. Второй путь — это, конечно, всего лишь благие пожелания автора, которому продавец посоветовала выбросить свои талоны в урну, мол, чего носить в кошельке лишние бумажки. А они, между прочим, денег стоят. За печатание талонов только на второй квартал горисполком перечислил типографии 15 тыс. рублей» .
В торговом зале. Славский район. Начало1980-х годов. Автор: Ф. Бойко. ГАКО.
Обнадеживающие новости пришли в те дни из Светлого. Там на Балтийском рыбоконсервном комбинате начала работу новая линия по производства «Шпрот в масле». «Подвижный кронштейн робота бесшумно установил в клеть очередную раму с прутками, на которые была рядами наколота рыба, и вновь занял исходное положение. Через несколько минут цикл повторился. Когда все „этажи“ клети были заполнены такими же рамами, её покатили на колесиках к коптильной печи», — так начинает свой материал журналист С. Николаев.
В статье он несколько восторженно высказывает убеждение, что новая закупленная за рубежом линия «олицетворяет собой современный технический уровень производства». При этом статья называется «Придержим „охи“ восхищения». Нет ли здесь противоречия? Представляется, что нет. «Смотрю на плотный поток банок, плывущих по транспортеру, и с тревогой думаю о том, что в скором времени он опять прервется. Такое уже было в течение месяца, когда шпротный цех стоял из-за отсутствия тары», — признается автор.
Закончиться, по его словам, может всё что угодно. Будет тара в наличие, так масло, например, исчезнет. И что тогда делать? Просто любоваться новой линией? «При таком экономическом раскладе и постоянно рвущихся хозяйственных связях мы вряд ли увидим дефицитные консервы на своем столе, — заключает журналист. — Судя по всему, опять будем радоваться тому, что дают. Так что придержим „охи“ восхищения по поводу пуска у нас в области ещё одной линии, вырабатывающей консервы „Шпроты в масле“».
Рыбообработчица Т. В. Шмакова транспортирует наколотую рыбу к коптильной печи. Фото из газеты «Маяк». Автор — С. Ерохин.
Рвущиеся хозяйственные связи отражались не только на меню жителей области, но и на их гардеробе. Промтоварные магазины тоже в массе своей были пусты. А одеваться и обуваться во что-то все же как-то надо. Поэтому очень кстати пришлась калининградцам ярмарка новых вещей, организованная администрацией Дворца культуры моряков (сейчас в этом здании Музей изобразительных искусств, — прим. «Нового Калининграда»).
«У горожан в какой-то степени появился новый шанс выхода из затруднительного положения, — писала в статье под названием „Этой ярмарки краски...“ корреспондент „Проспекта Мира“ О. Иванова. — Деньги в этом мероприятии исключались, т.е. исключалась купля-продажа. Зато, если участник предлагал вещь меньшей ценности в обмен на другую, он мог доплатить какую-то сумму, т.е. совершить сделку по договоренности».
Вход на ярмарку был платный — два рубля, но, несмотря на это, как сообщала автор, в большом просторном зале Дворца культуры народу собралось достаточно. Никто не толкался, не ругался и пуговиц от одежды не отрывал.
Обмен при этом шел неспешно: «До вечера просидишь тут, а так и не выменяешь ничего», — вздыхала женщина в красном плаще, которой ну никак не удавалось обменять туфли 38-го размера на такие же 36-го. «Что-то никак дело-то не двигается. Оно, конечно, хорошо, что обменять-то можно, но вот медленно...» — сетовал в беседе с журналисткой сгорбленный старичок, прижавший дрожащими руками к груди пару мужских сандалет.
Как бы то ни было, О. Иванова пришла к выводу, что популярность подобного рода мероприятий по мере ухудшения материально положения населения будет расти.
Вид на эстакадный мост, Ленинский проспект и Дворец культуры моряков. 1984 год. Автор — Ю. Махановский. ГАКО
Большое будущее также пророчили 35 лет назад новому виду спорта — культуризму. «Калининградская правда» посвятила два довольно больших материала прошедшему в областном центре международному турниру памяти Евгения Сандова. В первой публикации, которая называлась «Родина культуризма — здесь», большое внимание было уделено рассказу об этом человеке.
«Земля, на которой мы нынче живем, дала миру немало знаменитостей, — справедливо отмечал автор Леонид Окунь. — Даже во времена «урезанной», ограниченной послевоенными рамками истории края калининградцы знали и чтили великих кёнигсбержцев — Канта, Гофмана, Бесселя... Постепенно всплывают из прошлого и менее известные имена, тоже достойные доброй памяти. Среди них одно русское: Евгений Сандов. Это большой спортсмен. Точнее, основоположник давно уже признанного в мире и недавно у нас вида спорта — культуризма. Он, русский по происхождению, родился и жил в Кенигсберге. Здесь в начале нынешнего века провел первые в истории соревнования по бодибилдингу, систематизировав различные физические упражнения с отягощениями. Впоследствии, уехав в США и «став» там Юджином Сэндоу, широко прославился как популяризатор новой системы. Не случайно запечатленная в металле фигура Сандова-Сэндоу является самым пристежным призом, ежегодно присуждаемым лучшему культуристу-профессионалу, — «Мистер „Олимпия“».
Достаточно подробно были освещены и сами состязания. Репортаж того же автора назывался «Стальные мускулы плюс обаяние». «История умалчивает, много ли зрителей было на соревнованиях по бодибилдингу, впервые устроенных в Кенигсберге Евгением Сандовым. Ну а первый Калининградский международный турнир, посвященный памяти „отца культуризма“, собрал в „Юности“ сотни поклонников этого вида спорта», — писал он.
В статье отмечается, что турнир получился весьма представительным. Фактически встретились национальные сборные двух стран — ФРГ и СССР. Рассказывая о соревнованиях в весовой категории до 70 килограммов, автор отмечает: «Наиболее эффектно, пожалуй, смотрелась в произвольной программе композиция трехкратного чемпиона Берлина Герхарда Вольфлинга. Его соотечественник, серебряный призер чемпионата Европы Эдди Дерзапф, пленил зал своим обаянием. На фоне раскрепощенности, не сходящей с лица широченной улыбки этого спортсмена особенно заметной была какая-то „зажатость“ наших атлетов. Им явно не хватало артистизма, умения показать „товар“ лицом».
Дворец спорта «Юность». 1984 год. Автор — С. Ерохин. ГАКО.
Впрочем, чемпион СССР Александр Шумлянский (Украина) компенсировал этот минус при обязательном позировании, продемонстрировав превосходные пропорции. Судьи признали его лучшим. На втором месте — Вольфлинг, третьим стал Дерзапф. Калининградец Вячеслав Субботин, к сожалению, значительно уступал лидерам.
Зато в другой весовой категории — до 90 килограммов — калининградец Борис Великоиваненко боролся с чемпионом Германии Франком Эндманном за первое место и уступил ему совсем чуть-чуть. Норковая шапка (такие призы победителям учредила фирма-спонсор) досталась Эндманну. Возможно, она больше бы подошла его соотечественнице — участнице показательных выступлений Диане Гиммлер, но ей просто преподнесли цветы.
Скульптора «Ребенок с кошкой» (скульптор Лизелотта Бакшис) у дома на улице Коммунальной. 1998 г. Автор — А. Бахтин. ГАКО.
Экипаж ходящего под панамским флагом судна «Рефтрансфлота» «Фрио Карибик» тоже не остался без подарка. В южно-корейском порту Дурбан он получил нового члена экипажа. Правда, брать его поначалу не хотели. Но пришлось смириться.
Газета «Маяк» напечатала радиосообщение матроса В. Харитонова, в котором он рассказал следующее: «Неожиданно в районе трапа на причале появился красивый кот, который, осмотревшись, стал подниматься на борт. Вахтенная служба, дабы не иметь проблем с санитарными властями, не пропустила кота. Но он не оставил своего намерения проникнуть на судно. Пройдя вдоль причала, выбрал место поудобнее, взобрался на швартовую тумбу и перепрыгнул через борт на палубу. Обиженный негостеприимством моряков, кот несколько дней ни к кому не подходил. А потом „оттаял“ и сейчас стал всеобщем любимцем экипажа, который девятый месяц работает вдали от родных берегов».
Текст: Кирилл Синьковский, фото: Государственный архив Калининградской области
Нашли ошибку? Cообщить об ошибке можно, выделив ее и нажав
Ctrl+Enter
© 2003-2026