В суде Центрального района Калининграда продолжается рассмотрение уголовного дела в отношении бывшего «главного почтальона области» — главы регионального УФПС Сергея Аронова. «Новый Калининград» побывал на втором заседании.
Напомним, Аронова обвиняют в превышении должностных полномочий и растрате. По версии следствия, руководитель УФПС с 2021 по 2023 гг. выплатил более 600 тысяч рублей в виде зарплаты своему заместителю Анне Александровне А. в дни, когда та не работала, а боролась с серьезным заболеванием в медучреждениях за пределами области.
На этой неделе сторона обвинения начала допросы свидетелей по делу. И первой стала Ольга Янчар, сотрудник УФПС, руководитель направления отдела экономической безопасности, антикоррупционной политики департамента безопасности. Ее даже назвали представителем потерпевшей стороны.
Как рассказала суду Янчар, первой проверку информации о том, что заместитель Аронова около 86 рабочих дней не присутствовала на рабочем месте, находясь за пределами области, начала структура макрорегиона «Северо-Запад» «Почты России». Затем уже подключились местные служба безопасности, ФСБ и правоохранительные органы.
«По результатам проверки было выявлено и подтверждено, что да, действительно, Анна Александровна не присутствовала на рабочем месте 86 дней, в результате чего организации был причинён ущерб в размере более 640 000 ₽, — подтвердила Янчар на суде. — Сергей Владимирович (Аронов) на тот момент являлся директором, Анна Александровна его заместителем. На ней был весь операционный блок, практически вся операционная работа, работа бизнеса и всех производственных процессов, отделений связи и так далее. Она выступала практически как первый зам, хотя у нас нет такого разделения. Но в отсутствие директора УФПС по большей части его замещала она».
Защитники Аронова попытались поставить под сомнение тот факт, что кто-то вообще мог быть свидетелем отсутствия его зама на работе каждый из 86 дней.
«Проверку по факту её отсутствия проводил макрорегион. Как они выявили отсутствие, я не поясню. Но могу точно сказать, что в тот момент я работала непосредственно поблизости от директора и его заместителя. Мое рабочее место находилась рядом, и мы всегда знали, когда Анна Александровна отсутствовала, — пояснила свидетель. — Насколько мне известно, она была в Санкт-Петербурге и в Москва на лечении, так как тяжело заболела».
Чуть позже свидетель все же расскажет, что у службы безопасности установлены видеокамеры, и по ним было видно, когда заместитель Аронова приезжала на работу, а когда уезжала и т.д. Это помимо полученной от авиаперевозчиков данных по вылетам в другие города в рабочие дни.
«В какие-то дни она была в Москве, в какие-то в Петербурге, в какие-то, возможно, здесь. Вопрос в другом, — сообщила свидетель. — Мы плотно взаимодействуем с производственным блоком и знаем, когда руководство отсутствует на рабочем месте, а когда присутствует».
«Вы лично видели, что её в какой-то день на рабочем месте не было? Каждый из восьмидесяти шести?» — поступил вопрос.
«Я за ней по пятам не ходила, но я знала, что её нет на рабочем месте, — ответила Янчар и затем пояснила: У меня видеонаблюдение подключено к рабочему месту. Я видела, когда Анна Александровна заезжает, когда выезжает со двора, я также ходила по кабинетам и видела, когда присутствует руководитель, а когда нет».
Сергей Аронов спросил, а могла ли Анна Александровна посещать отделения связи? Их по всему региону вообще две сотни наберется. «Например, захотела проверить, встала и поехала», — экстраполировал бывший глава УФПС.
«Если было открытие отделения связи либо его реконструкция, она выезжала. Могла отсутствовать в командировках. Но большая часть ее работы проходила именно в кабинете», — стояла на своем свидетель.
«А вообще А. соблюдала трудовой режим рабочего дня?» — спросила вдруг прокурор.
«Нет, — ответила свидетель. — Могла приехать в 9:00, хотя рабочий день у нас, у всех с 8.00 и до 17.00. Мы неоднократно в рамках своих обязанностей просматривали видеозаписи, где было видно, что А. приезжала на работу и в 9:30, а уезжала в 15:00. То есть трудовая дисциплина абсолютно не соблюдалась. За директором мы не следили».
«Вашим руководителем предпринимались какие-то меры, чтобы уведомить руководство о том, что имеют место такие факты?»
И тут свидетель призналась, что бывший глава УФПС... запрещал проведение каких-либо проверок в отношении Анны Александровны. «Поэтому никаких проверок нами лично не проводилось», — ответила Янчар.
«Откуда вам известно, что он запрещал»? — уточнила гособвинитель.
«Потому что это мой блок работы, и когда мы инициировали любые проверки... что касается экономического направления и производственных процессов, то мне мой руководитель говорил, что нам пока нельзя проводить в отношении Анны Александровны никакие проверок, потому что так сказал директор», — пояснила свидетель.
На вопрос гособвинителя, мол, не было ли на Анну А. каких-либо жалоб, ответила, что были — из почтовых отделений: «Из отделений связи нам жаловались, что А. заставляла сотрудников оформлять те или иные финансовые продукты, или покупать самим начальникам отделений какие-либо продукты, чтобы выполнить показатели эффективности для общей годовой премии».
И все же большую часть почти двухчасового допроса все стороны процесса посвятили другим обстоятельствам. Защита взялась доказывать, что, даже если зама Аронова не было на рабочем месте, это не значит, что та не выполняла свою работу дистанционно. Тем более что в деле имелась переписка А. с подчиненными в менеджерах в дни ее отсутствия.
Свидетель с этим не согласились. «Да, я знакомилась с уголовным делом и видела переписку в мессенджерах, — подтвердила она. — Но это не является рабочей перепиской, на мой взгляд. Потому что происходила она либо поздно вечером, где-то по 2-3 минуты, либо рано утром. Это не рабочая переписка. Тем более что в некоторых сообщения А. сама указывала, что находится в другом городе. ...Она не могла выполнять свои обязанности по телефону либо по интернету, находясь в нём 2 минуты утром и 2 минуты вечером».
Кроме того, по словам Янчар, работа сотрудников УФПС завязана на ЕСЭД — единую систему электронного документооборота. Программа персонифицирована, установлена на каждом компьютере, и каждый из работников входит в нее вначале рабочего дня и вечером выходит. И именно там фиксируются все рабочие процессы — ставятся задачи подразделениям, получаются отчеты об их выполнении, ведется рабочая переписка и т.д.
А в дни, когда А. отсутствовала на работе, она либо не входила в ЕСЭД вовсе, либо в ее кабинете это делал другой работник, имеющий право на такое замещение. Кроме того, на Анну А. никто не оформлял дистанционный допуск к ее рабочему месту. Для этого, во-первых, требуется отдельный приказ директора, а во-вторых, определенные процедуры от IT-службы. Ничего этого на деле не происходило.
Когда настала очередь Сергея Аронова, он сообщил, что общался со своим замом с помощью ведомственной электронной почты. А в ЕСЭД сам ни дня не работал.
«Ваша честь, я скажу так, — обратился он к судье. — За без малого 10 лет, что работаю в „Почте России“, я сам лично в свой ЕСЭД ни разу не заходил. Отдал по нему полномочия одному из своих подчинённых. И всё, что нужно, мой сотрудник там выполнял. Если у него какие-то вопросы возникали, что-то он не понимал, что ему там нужно написать, он подходил ко мне... Это просто способ передачи и получения информации, точно такой же, как и электронная почта. И как Анна Александровна там организовывала свою работу по получению и передаче информации для эффективного выполнения своей работы, это было её дело. Поэтому возводить в рамки какого-то, не знаю, фетиша, что если человек не заходил в ЕСЭД, то он не работал, это просто абсурдное убеждение».
При этом Аронов отметил, что работа А. всегда отличалась высокой эффективностью. «Вы считаете, что не работая 70 дней из 250 в 2021 году, можно было успешно выполнить и перевыполнить показатели?» — спросил Аронов свидетельницу.
«Не она лично выполняла эти показатели, — парировал та. — А полностью почтовая служба Калининградской области — отделения связи, операторы, начальники отделений связи, которые работали в эти дни и выполняли необходимые показатели».
«У нас не стоит вопрос о том, надлежаще или нет А. исполняла свои обязанности», — вмешался судья Валентин Митюрин.
Съемка пресс-службы областного суда после предъявления обвинения в августе 2025 г. На этом же заседании суд назначил Сергею Аронову домашний арест
Адвокаты парировали: «Мы полагаем, что А. в инкриминируемые ей даты отсутствия все же надлежащим образом исполняла свои должностные обязанности, соответственно, какого-либо ущерба не причинила».
«То есть вы говорите, что она на рабочем месте не была, но работу выполняла. Соответственно, ей подлежала оплата?» — спросил судья.
«Да», — согласился один из защитников.
«Никто не оспаривает, что она ненадлежаще исполняла их. Из материалов дела мы знаем, что эффективность ее работы была более 100 процентов. Мы говорим, что Сергей Владимирович в дни её отсутствия выплатил ей заработную плату. Потому что он был айсбергом, верхушкой всей цепочки, которая должна была провести проверку и начислить в итоге зарплату».
Тем более, как было заявлено в ходе заседания, табели учета рабочего времени Анны А., по версии следствия, Аронов подписал позже, когда в отношении его зама уже начались проверки.
Как оказалось, вопрос подписей экс-главы УФПС на тех самых табелях волнует его защиту. Адвокаты заявили, что собираются подать ходатайство на проведение почерковедческой экспертизы именно на документах об учете рабочего времени Анны А. Также они хотят полностью сличить информацию о том, когда Аронов был в отпусках, на больничных или в командировках, с теми днями, когда А отсутствовала на рабочем месте. Свои доводы на этот счет защита, видимо, озвучит позже, если судья примет ходатайства. Пока же он этого не сделал, поскольку должен выслушать доводы стороны обвинения и представителя потерпевшей стороны, которые на прошедшем заседании попросили время «на подумать».
Текст: Ольга Саяпина, фото из архива «Нового Калининграда» и пресс-службы областного суда
Нашли ошибку? Cообщить об ошибке можно, выделив ее и нажав
Ctrl+Enter
© 2003-2026