Иммануил Кант и Людмила Путина

В Калининграде, стало быть, размыло пути, а за окном вагона сияло солнышко и стояла типично мартовская погода, «весна света». Шпалы были освобождены от отяжелевшего снега. При такой же погоде высаживались мы из поезда в 40 км от Калининграда, в маленьком городке Гвардейске (бывш. Тапиау). Надо сказать, что в маленьком-то городке хлеб-соль воспринимается еще лучше.
За окнами туристского автобуса вставала немецкая архитектура: каменные, но старые и непритязательные дома в дватри этажа, с очень острыми крышами из красной черепицы. Она до сих пор очень яркая. Узкие двери, маленькие окошечки. По прямому назначению используется, между прочим, старая немецкая тюрьма в Тапиау: небольшой тюремный замок великолепно сохранился, у него изумительногладкий нештукатуреный красный кирпич и оконные «намордники» в мелкую дырочку.
Такие вот неожиданные детали впечатляют, а порой и притягивают гораздо сильнее избитых истин. Про главное богатство области – янтарь – ничего не хочется писать, столь много уже сказано про эту древнюю окаменевшую смолу. А вот неожиданностью было, когда нам по дороге попались нефтяные «качалки»: они лениво шевелились посреди заснеженной равнины. Здесь добывается полтора миллиона тонн нефти в год, на переработку же она уезжает в Литву, своих агрегатов нет.
…Вот и Калининград. В городе мокрый снег, погода не лучшая, хотя солнышко все же есть.
В областном центре подавляющее большинство зданий – хрущевские пятиэтажки и их «производные». Немецкое тут разбомбили – и даже не столько мы, сколько англичане. Они очень хотели нам помочь, а заодно и как можно меньше нам оставить материальных ценностей. Старую немецкую архитектуру изучают больше по маленьким городкам (а кроме Калининграда тут все городки маленькие): там основной «жилой и нежилой фонд» уже шестьдесят лет верно служит русским. Однако и в Калининграде, если не лениться, можно много интересного найти. Старые дома не сосредоточены в отдельных районах, а «вкраплены» в хрущевки так, как они уцелели. На рабочих окраинах – погуще, но и пообшарпанней заметно.
У калининградских бардов есть странный куплет «о нелепой каланче на горе». Теперь я понял, о чем это. Перед нашим взором предстала бетонная громада, изумительная по части уродства: бетонный куб охватывали какие-то борозды. Судя по незастекленным окнам, это не достроено.
– Нравится вам это здание? – с веселым сарказмом спросила дама-гид. – Это нам московский архитектор подарил. Должен был Дом Советов быть. Строили-строили, потом, когда девять десятых сделали, Советский Союз и рухнул. Теперь вот не знают, что с ним делать. Но, кажется, все-таки будут достраивать.
А «гора» – «Королевская гора» – это и есть по-русски «Кенигсберг».
Самый знаменитый уроженец этой земли – философ Иммануил Кант. Памятник ему на университетской площади был разрушен бомбой и восстановлен лишь в 1992 году: на старом довоенном постаменте сияет еще новой бронзой скульптура неказистого с виду мужчины. Сама площадь – размером со средний московский скверик, здание университета – размером со школу.
На втором месте после Канта, опять-таки из уроженцев, вспоминают жену Владимира Владимировича Путина, Людмилу Александровну.
Источник: Вечерняя Москва

Дискомфортная среда

Главный редактор «Нового Калининграда» Алексей Милованов о том, чего не хватает Калининграду, чтобы стать удобным для жизни городом.