Наталья Бурыкина: «Экономика перевёрнута»

Наталья Бурыкина
Все новости по теме: Проблема-2016
В интервью главному редактору «Нового Калининграда.Ru» депутат Госдумы от Калининградской области Наталья Бурыкина рассказала, почему поправки в закон об ОЭЗ оказались для региона определённым сюрпризом, обвинила критиков федерального подхода к решению региональных проблем в отсталости мышления и объяснила, почему все давно знали о настоящем предназначении тысяч малых предприятий в регионе, но стали говорить об этом только сейчас.

— Нашёл перед интервью с вами забавную цитату. Не так давно наш губернатор Николай Цуканов сказал: «На сегодняшний день у нас самые лучшие лоббистские возможности и самые лучшие депутаты Государственной Думы, которые были за всю историю Калининградской области. И то, что ими сделано сегодня за этот короткий период, не делалось десятилетиями никогда. Они сегодня на острие». Что именно было сделано — за короткий период, на острие, чего не делалось десятилетиями никогда?

— Во-первых, хочу сказать, что сегодня достаточно сложный период. Оценки губернатора я не комментирую, это его мнение, он имеет свою точку зрения. Но мы работаем в достаточно плотном контакте с правительством области. Иногда в ежедневном режиме бывает, что и по несколько раз в день. Но всегда очень плотно. И когда проблемы выплывают, а они выплывают всегда неожиданно, там, где мы можем, мы пытаемся помочь правительству оперативно их решить. Это, в основном, связано с различными подзаконными актами, выпускаемыми Правительством РФ, с проявлениями неравноценной конкуренции со стороны компаний из «большой России» — там, с учётом близости к центру, лоббистские возможности побольше. Приходится активно включаться в решение разного рода проблем. Думаю, что такое оперативное включение в решение проблем, затрагивающих налаженную работу местного бизнеса, объясняет в какой-то степени подобное отношение губернатора к нашей деятельности.

Второй момент заключается в том, что сегодня возможности федерального бюджета ограничены, он сбалансирован, он достаточно напряжён. Очень сложно изыскивать дополнительные ресурсы для решения задач области внутри предлагаемого нам Правительством бюджета. Это достаточно сложная работа, и мы, пользуясь имеющимся у нас опытом, пытаемся решать поставленные перед нами задачи эффективнее, чем депутаты от иных областей. Александр Дмитриевич (Жуков, вице-спикер Госдумы, избранный от Калининградской области — прим. «Нового Калининграда.Ru») говорил о том, что в 2012 году нам удалось получить на сбалансирование бюджета области 1 млрд рублей, сейчас будут вноситься соответствующие поправки в региональный бюджет. Эти деньги, думаю, пойдут на строительство моста в Советске. Если он начнёт строиться, то мы будем заниматься вопросами сооружения погранпереходов, всей инфраструктуры на востоке области.

Мы поддержали программу «Мы — россияне», которая без того могла заглохнуть. Деньги были изысканы на 2011 год, на 2012 год, более того — и я не буду говорить вам о технологиях — деньги были изысканы и на 2013 год. Мы считаем, что эта программа важна как с точки зрения патриотизма, так и с точки зрения общих гуманитарных познаний в целом о Российской Федерации.

«Поправки родились совершенно не спонтанно»
— Ставшие недавно широко известными поправки в закон «Об особой экономической зоне в Калининградской области», которые должны гарантировать инвесторам некую защиту от внешних воздействий со стороны государства, гарантировать, что они не потеряют, а если и потеряют, то их потери будут возмещены — они, возможно, это личное или местное ощущение, но были внесены в Госдуму вами и Александром Жуковым немного внезапно. В день, когда они были опубликованы на сайте Госдумы, я беседовал со спикером областного парламента Мариной Оргеевой, и она ничего о них не знала. Это решение вообще обсуждалось на местном уровне?

— Поправки родились совершенно не спонтанно. Я сказала, что мы достаточно оперативно работаем с правительством области по решению различных проблем. Была проблема, связанная с санитарными сертификатами, 31 декабря меня «мучил» Николай Николаевич (Цуканов — прим. «Нового Калининграда.Ru»), чтобы местная торгово-промышленная палата продолжала их выдавать, чтобы не остановился экспорт. Была проблема с производителем пальмового масла, фактически выкинутого постановлением правительства из числа резидентов особой экономической зоны. Была проблема с производителями торфа, с которых, грубо выражаясь, за таможенное оформление стали брать, как с нефтяников. Была проблема с производителями изделий из янтаря, которые тоже попали в неблагодарную группу...

Реагирование такого рода и сподвигло нас на разработку поправок. С федеральной точки зрения они, возможно, правильные. Но, с учётом местных особенностей, получается, что влияние на ведение бизнеса в регионе негативное. Людей надо занимать, чтобы они никуда не пошли. Они должны иметь работу, зарплату, дом. Все эти проблемы сподвигли нас на написание законопроекта. И речь в нём ведь идёт не только об инвесторах, там есть и юридические лица, которые пользуются определёнными преференциями. Чтобы расшить эту проблему, показать, что нельзя так обращаться с участниками экономической деятельности, участниками особой экономической зоны, он и был написан.

Это было сделано не спонтанно. В Москву приезжал Николай Николаевич, мы с ним достаточно плотно обсуждали проект закона ещё до внесения в правительство. Затем, когда началась изыскательская работа над тем, что есть Калининградская область с точки зрения промышленного производства, пришло понимание необходимости такого закона. «Спящая» статья 6, которая говорит о том, что у области нужно спрашивать перед принятием тех или иных решений, но дальше это положение никак не подкрепляется, естественно нас беспокоила. Поэтому мы и внесли такой законопроект. Текст его мы, повторю, обсуждал с Николаем Николаевичем. Писали мы его у меня в кабинете, скажу честно. Вместе с Александром Дмитриевичем, писали и правили. А потом направили в правительство.

— Вы осознанно не выносили на публику разработку поправок?

— Смысл в том, что мы не афишировали эту работу, был. Все были против. Все ведомства были против этого законопроекта, он никому не нравился. Минэкономразвития писал о том, что в рамках вступления в ВТО никаких нарушений предоставляемых преференций не будет, поэтому и делать ничего не надо. Минфин не хотел расплачиваться за действия федеральных органов власти, компенсировать издержки которых был призван данный закон. Более-менее «за» был Минрегион, но нейтрально — ни особенно «за», ни особенно «против». Но первое заключение правительства было полностью отрицательным, хотя оно не содержало никаких аргументов, они даже не понимали, о чём идёт речь. Мол, оно от нас далеко и нас особо не беспокоит. 

Вернувшись из отпусков, мы активно прорабатывали данный вопрос во всех ведомствах. Затем мы собрались у Козака (вице-премьер РФ Дмитрий Козак — прим. «Нового Калининграда.Ru») на согласительном совещании, вместе с губернатором, с таможней, со всеми ведомствами. Долго дискутировали, часа два. Но когда, в конце концов, мы внятно озвучили свою позицию, наши оппоненты согласились с тем, что тема есть, что есть другой закон, гарантирующий защиту инвесторам. Правда, он тоже не очень-то работает. В итоге мы пришли к выводу, что тема правильная и её надо развивать. И мы получили положительный отзыв, правда — с замечаниями. Все инициативы, которые вносят депутаты, как правило, бывают либо с отрицательным отзывом, либо с положительным, но — вместе с набором замечаний. С положительным отзывом — достаточно редко, немного таких историй. Всё зависело от ситуации, сможем ли мы получить этот положительный отзыв. Без него законопроект провести практически невозможно, даже имея большинство в Госдуме.

— Сегодня Александр Жуков говорил о том, что необходимо детализировать механизмы компенсации потерь инвесторов.

— Мы сейчас принимаем законопроект в первом чтении. Мы сознательно не пошли на раскрытие механизмов в первом чтении, иначе противников было бы ещё больше. Это ведь непростой вопрос. Когда принимается любой нормативный акт, мы должны учитывать всё остальное законодательство, чтобы не допускать противоречий. Только тогда законодательство будет работать на всей территории страны. Когда же оно противоречиво, тогда и возникает бардак. 

Думаю, что ко второму чтению и депутаты Калининградской областной Думы, и наши сенаторы, и мы сами дадим поправки к закону. Они и будут раскрывать механизм. Мы подробно пропишем механизм консультаций федеральных органов власти с регионом, он должен в корне отличаться от нынешнего. Если стороны придут к тому, что решение должно быть принято, в протоколе нужно будет закрепить то, как будут оценены его экономические последствия. Сколько на себя возьмёт региональный бюджет, сколько федеральный. 

— Бизнес, ради которого вы и принимаете этот законопроект, участвовал в разработке механизмов, о которых вы говорите? Как относятся к данным идеям местные предприниматели?

— Местные предприниматели ни с какими механизмами не знакомились потому, что они никогда никакими механизмами не пользовались. У них был один механизм, он называется — суд. Есть соответствующая «спящая» статья в законе. Они должны были идти в суд и доказывать там, что их права были ущемлены. Но я не знаю ни одного местного предпринимателя, который воспользовался бы такой возможностью. И даже понимаю, почему. Защита прав занимает довольно много времени. К моменту, когда он сможет себя защитить, его самого, как предпринимателя, уже не будет. Впрочем, мы постараемся более полно раскрыть и судебные меры защиты.

bur_2.jpg«Я не сторонник коммерческих кредитов»
— Местный минфин при обсуждении областного бюджета на 2013 год не исключает получения коммерческих кредитов, в том числе — не только на инвестиционные проекты, но и на выравнивание бюджета. Означает ли такое намерение нашего минфина, что как-то меняется бюджетная политика на федеральном уровне, в смысле дотаций регионам, и нам придётся потуже затягивать пояса?

— Прежде всего, нужно понимать, что ваш бюджет разрабатывался в то время, когда президент ещё не подписал бюджет страны на 2013 год. Чтобы предусматривать доходы, поступающие из федерального бюджета, он должен стать законом. Местный минфин, думаю, основывался лишь на той официальной информации, которая существовала на момент разработки областного бюджета, на согласованных лимитах.

Если минфин предлагает брать коммерческие кредиты, нужно смотреть, на что он их планирует тратить. Может быть, нужно замещать какие-то бюджетные кредиты, у которых выходит срок. У вас есть достаточно большой кредит на строительство эстакадного моста, но мы его пролонгировали на два года. Я вообще не сторонник коммерческих кредитов, я считаю, что это дорого, неправильно, не решает никаких вопросов. Надо пытаться разумно и эффективно использовать имеющиеся бюджетные средства, стараться правильно распределять ресурсы.

Может быть, областной минфин просто закладывает такую возможность ввиду необходимости привлечения средств для проектирования объектов Чемпионата мира по футболу. Но будут ли они эту возможность использовать, это ещё вопрос, это зависит от того, сколько бюджетных средств они смогут аккумулировать. Но, как правило, нечасто используются такие инструменты: дорого обслуживать бюджетный процесс через коммерческие банки.

— Вы упомянули эстакадный мост и кредиты. Сейчас эта тема не так активно обсуждается, но весной, когда стало известно, что механизмов его субсидирования нету, вопрос ставился весьма остро.

— Но мы же его рефинансировали. Вначале мы снизили процентную ставку, вопрос был очень непростой. Затем был продлён срок возвращения этих средств. Если бы этого сделано не было, было бы ещё тяжелее, по сути город остался бы без бюджета.

— Так он останется без бюджета в 2015-2016 годах. Представители горадминистрации говорили в мае, что им для возвращения этого кредита придётся почти полностью свернуть инвестпрограмму.

— Нужно посмотреть, как они расходуют средства, посмотреть, какие объекты будут внесены в госпрограмму развития области. Если госпрограмма будет такой серьёзной, как мы надеемся, с точки зрения подготовки к Чемпионату мира, с точки зрения того, что Калининград может выглядеть как европейский регион, не только по географическому положению, но и по уровню жизни... 

Сейчас трудно прогнозировать. Мы, русские, всё время ждём, потом наступает «час Х», нужно что-то решать. Вопрос с «дорожными кредитами» стоит не только для Калининграда, но и для всех почти регионов, подобные преференции были сделаны для всех «дорожных кредитов». Обсуждаться в Госдуме, решаться этот вопрос будет также комплексно. Если доходы бюджета будут позволять, возможно как-то их реструктуризовать, а способы реструктуризации есть разные. Но я не хочу забегать вперёд, чтобы вы написали, что Калининграду спишут кредит.

«Можно идти разными путями»
— Вы упомянули госпрограмму. Сегодня один из депутатов Облдумы, Соломон Гинзбург, выступил, возможно, резко, но в чём-то его, наверное, можно понять. Он критиковал чрезмерное, по его мнению, множество сценариев и методов развития области, предложенных всего за один год, и явно сожалел, что вопрос принятия закона о Калининградской области отходит на второй план.

— Понимаете, в чём проблема депутата Гинзбурга... Сегодня 2012 год, а впечатление, что депутат Гинзбург находится где-то в 1995, с точки зрения ментальности. Для меня, по крайней мере. 

На самом деле, он опытный законодатель. Он понимает, что существует много инструментов. Один из них — это госпрограмма. Если она утверждена постановлением правительства, значит, она будет закреплена в бюджете, а бюджет — это закон. Если есть закон, если есть госпрограмма, если есть еще и закон, поддерживающий развитие бизнеса и ВРП, то это — набор инструментов, дающих импульс для развития области. Об этом мы и вели дискуссию все полтора часа. И когда депутат Гинзбург задал вопрос, я не очень поняла, о чём он.

— Вероятно, о том, что сейчас на первый план выходит госпрограмма.

— Если бы на первый план выходила госпрограмма, не было бы доклада эксперта. Он не понимает, что можно идти разными путями. В моё время в институте было модно строить логистические задачи. Можно ехать таким маршрутом, можно — другим. Но в нашем случае можно ведь ехать и сразу двумя.

Сегодня, как мне кажется, решение Козака о создании госпрограммы развития области предусматривает выделение средств из федерального бюджета при региональном софинансировании на развитие инфраструктуры. Таможенные, налоговые инструменты будут закреплены в законе об особой экономической зоне. Всё это должно тесно и органично переплетаться, ведь инструментарий должен учитывать обязательства, взятые на себя Россией со вступлением в ВТО. Он должен обеспечивать не прямую поддержку, а развитие.

Доклад Баландиной был готов уже к сентябрю. Но мы ждали достаточно долго момента, когда оформится движение в сторону госпрограмм. Ведь госпрограммы — это иной тип межбюджетных отношений. И важно опробовать его именно на базе такого вот небольшого региона.

— Всё же, госпрограмма — это, в первую очередь, инструмент создания новых или реконструкции старых инфраструктурных объектов?

— Но также и решения, к примеру, политических вопросов. Что делать с национальными парками? Что делать с тарифной политикой? В госпрограмме будут описываться проблемы, способы их решения, более того, если нужно, из всех иных госпрограмм, где участвует Калининградская область, всё будет собрано в одну, единую. Речь, конечно, не идёт об оборонных программах. Чтобы было понятно: потратили на регион до 2020 года, условно говоря, триллион или два — и получили такие-то результаты. За которые потом можно спрашивать.

— То есть, получается некая коробочка с желаниями. Но кто будет контролировать, сколько желаний туда поместится, а также какова будет стоимость их реализации?

— Этот механизм более-менее отработан. Правительству Калининградской области дано поручение подготовить предложения, совместно с федеральными министерствами. Предложения будут переданы федеральному центру, он посмотрит, задаст вопросы. На каком-то этапе все предложения будут обнародованы, будет инициирована дискуссия. Ведь речь идёт о развитии области на некую перспективу. После обсуждения будут зафиксированы некие цифры. А дальше — всё просто: конкурс, проектно-сметная документация, которую можно проверить.

— Но в эту коробочку наши власти наверняка решат засунуть как можно больше. Особенно учитывая, что инфраструктура у нас до сих пор находится в очень печальном состоянии. Кто скажет им «хватит, больше нельзя»?

— Задача власти на местах — просить как можно больше, задача власти наверху — давать как можно меньше. И в этом есть баланс интересов. Я думаю, что это вопрос переговоров между министерствами. Конечно, бюджетные источники не безграничны. По ряду объектов будет предусмотрено софинансирование, где-то даже в соотношении 50 на 50.

— Параметры софинансирования будут меняться от объекта к объекту?

— От цели к цели. Возьмём в качестве примера ЖКХ — это полномочия региона, соотношение будет 20 на 80, и 80 заплатит региональный бюджет. Повторюсь, цифры я говорю лишь к примеру. Вот и бюджетное ограничение снизу, невозможно всё вписать, если у региона нет денег. С другой стороны, есть физкультурно-оздоровительные комплексы — там может быть 40 на 60. Записать безмерно в любом случае не получится. Со стороны федерального центра в вопросе выдачи денег требования достаточно жёсткие.

bur_3.jpg «Есть такое выражение: „Вам шашечки или ехать?“»
— Давайте тогда перейдём к другим составляющим инструментария, о котором вы говорили. Что же, в итоге, с так называемым законопроектом о Калининградской области?

— А что это такое? Давайте примем закон о Ростовской области. Был еще у нас закон об исполнении Москвой столичных функций, федеральный бюджет ей платил за исполнение этих функций, потом мужественно отказались от этого.

— Всё же, ваша позиция — можно ли вызовы 2016 года и того, что будет после него, компенсировать поправками и дополнениями в существующее законодательство, или необходим, всё же, новый закон в целом?

— Что такое новый закон в целом? Это может быть хорошо переписанный старый. Или плохо переписанный. Но если уже есть закон, в котором упоминается Калининградская область, лучше использовать его, лучше — когда есть база.

Если писать новый закон о Калининградской области... Здесь у нас в регионе его давно пишут отдельные авторы. Но пока что мы не видели внятной редакции, с которой можно было бы работать. Есть такое выражение: «Вам шашечки или ехать?» Если шашечки — то, наверное, закон о Калининградской области. А если ехать — то использовать имеющуюся нормативную базу, её достаточно много, чтобы улучшить существенно тот закон, 16-ФЗ, который действует. К тому же, в нём записана концепция, а из него идут нити в разные законы — в Налоговый Кодекс, в таможенное законодательство, в техрегулирование. И основная задача закона, причина его базового статуса как раз в этом, закрепить положения концепции, которые «расшивают» другие законы.

Что можно написать в законе о статусе Калининградской области? Я лично не очень понимаю. Калининградская область — это субъект Российской Федерации, не имеющий границ с другой территорией Российской Федерации? Дальше мы с вами ничего не напишем.

— Тот самый губернатор, который столь лестно оценил ваш труд, с которым вы так тесно работаете, в октябре нынешнего года заявил — и я цитирую дословно: «Я уверен, что проект закона о Калининградской области будет внесён в Госдуму до конца 2012 года».

— Возможно, он и будет внесён. Может быть, у губернатора есть что-то, что можно вносить через Калининградскую областную Думу. Я об этом не знаю.

— Мы-то тоже не знаем, мы не видели.

— Я же не депутат Облдумы. В этом отношении лучше спросить у него, что он имел в виду. Но я просто уверена, что вы придираетесь к его словам, он упрощённо называет какие-то изменения, достаточно весомые и серьёзные, законопроектом. Любая инициатива, которую мы вносим, называется законопроектом.

— Выступившая с докладом о состоянии и перспективах региональной экономики Галина Баландина — сейчас не чиновник, он сама это подчеркнула. Она наёмный эксперт. Ряд её предложений прозвучали сегодня достаточно радикально, смело. Хотя они высказывались и раньше, но сегодня они впервые были озвучены на таком высоком уровне.

— Они высказывались достаточно комплексно и осмысленно. Сбалансированно, по всем аспектам, не по одному, например — давайте снизим НДС, или давайте уберём пошлину, а взвешенно по всем аспектам.

— Такой аспект, как предложение фактически вывести региональный бизнес из-под действия НДС показался вам реалистичным?

— Давайте называть вещи своими именами. Что сказала Баландина? Вот добавленная стоимость. Вот налог на добавленную стоимость. Понятно, что они не имеют в Калининградской области общей природы. Это связано с тем, что вы наладили малые формы хозяйствования, вы лидер по количеству малых предприятий на территории региона, и все эти малые предприятия обслуживают одних хозяев. Исключительно чтобы не платить НДС, уходить от него. По сути, весь недосчитанный налог вы всё равно не платите. Так какой смысл здесь пытаться собирать налог, который не платится? 

Давайте сделаем просто: на территории области налог не платим, а за пределами — платим. При экспорте товаров, изготовленных на территории области, в Россию мы будем плательщиком. Это будет новый режим: уплата НДС при пересечении границы. А при движении в сторону Калининграда мы предлагаем нулевую ставку. В любом случае, не думаю, что весь экспорт пойдёт через Калининградскую область, всё равно будут применяться квотные принципы. Чтобы весь экспорт Российской Федерации не собрался под нулевой ставкой в Калининграде.

Второй момент: если мы откажемся от НДС, мы должны будем предложить балансирующую меру для регионального бюджета. Может быть, вернуться к теме регионального налога с продаж.

— Объем выпадающих доходов в случае принятия такой меры пока не анализировался?

— Они небольшие. Можем попробовать ввести налог с продаж в размере 2%. Тема возвращения налога с продаж периодически поднимается (он существовал с 1998 по 2004 год в качестве регионального налога — прим. «Нового Калининграда.Ru»), можно вернуться к нему, он компенсирует экономику региона.

— Какая-то странная логика — у нас такие хитрые предприниматели, что они вылезают из-под действия правил, так давайте отменим правила?

— Предприниматели все примерно одинаковые, в Калининграде — не самые хитрые, обычные. На остальной территории Российской Федерации иметь такую форму хозяйствования не очень выгодно потому, что, как правило, партнёрами мелких и средних предприятий должны быть предприятия достаточно крупные. Они все, как правило, плательщики НДС. Это важно с точки зрения налоговых историй, важно иметь правильных посредников. Там НДС-ные цепочки важны, чтобы иметь постоянных заказчиков продукции. Здесь, в Калининграде не очень важно иметь постоянные рынки сбыта.

— Это ведь тоже проблема.

— Это проблема, но они её не понимают. Они уже потеряли счёт количеству предприятий, созданных для обслуживания своего бизнеса, я уверена. Другая проблема — если хочешь иметь нормальную капитализацию своего предприятия, чтобы кто-то пожелал его купить, если ты решил уйти на покой, то нужно выстраивать его по какой-то стабильной системе. Но получается, что они работают лишь сейчас, сегодня. Не понимая, что их экономика перевёрнута. Но они так привыкли, они по-другому не могут. Слово «НДС» для них звучит пугающе. Однако, если бы был НДС на входе, НДС на выходе производства, то разница была бы в несколько процентов. Но никто же не считает, потому что все привыкли. Сделал новую «ромашку», прогнал через неё еще 100 млн рублей, потом делает ещё одну.

— Почему эта ситуация не констатировалась? В предыдущие пять лет при Боосе на правительственном уровне были слышны лишь победные реляции по поводу количества малых предприятий. При этом все, конечно, знали, для чего и почему их так много, но на государственном уровне это не подтверждалось. Знаете, когда у нас был самый рост малых предприятий? Когда были квотные аукционы на ввоз автомобилей, они создавались на один день.

— Конечно. Потом мы приняли закон, по которому те, кто долго не сдаёт отчётность, ликвидируются. Помогли части этого «малого бизнеса» бесплатно ликвидироваться. Но знаете, когда вводились упрощённые налоговые режимы, мы прекрасно понимали: начнётся дробление, ведь режим очень льготный. Но мы считали, что со временем люди осознают, что можно нервничать, а можно построить надёжный, стабильный бизнес и работать на перспективу.

— Переоценили вы людей.

— Ну почему же. До 2000 года я тоже работала в бизнесе, это было бизнес-видение. Но у меня была другая культура ведения бизнеса.

— Ещё один момент, на который обратила внимание в своём докладе Галина Баландина, это состояние государственного финансирования в нашем регионе. То, что лишь 50% доходов бюджета — собственные, а вторую половину мы получаем различными трансфертами. Но мне казалось, что это была осознанная политика предыдущего губернатора — привлечение как можно большего количества сторонних средств, возможно иногда и в ущерб собственным доходам. То, что сейчас экспертом с большим опытом госуправления оценивается как негативный фактор, означает, что в стране что-то поменялось?

— Она не оценивает это как негативный фактор. Она говорит, что с точки зрения роста налогового потенциала, развития бизнеса нужно думать о том, как переходить к более полноценному формированию собственной доходной базы. То, что касается политики предыдущего губернатора — когда он пришёл, он увидел, что собственных бюджетных источников достаточно мало. Но при Георгии Валентиновиче и собственные доходы выросли, и федеральная помощь выросла существенно. Он понимал, что в области доходов не хватает, и привлекал ресурсы для решения проблем. Это не есть плохо.

Но нужно и уметь привлекать федеральные средства и растить собственные доходы. Одно другого не отменяет.

— Соотношение 50 на 50 Галина Баландина назвала «не очень удовлетворительным». Кого оно не удовлетворяет?

— Не удовлетворяет с точки зрения самодостаточности региона. Если у региона достаточно собственных доходов, он может реализовывать свои программы, повышать заработную плату. С точки зрения повышения качества жизни в регионе это, конечно, не очень удовлетворительно. Не хватает даже собственных средств для софинансирования федеральных программ. Но я думаю, что Калининградская область — не единственный регион с такой структурой доходов. В отдельных республиках помощь федерального бюджета составляет очень приличную часть. Более, чем 50%.

— А есть регионы, которым удалось переломить эту ситуацию, путём принятия каких-то механизмов, их реализации увеличить значительно собственные доходы? То, что мы хотим в той или степени?

— Ну, на самом деле консолидированные бюджеты регионов растут в принципе. Но мне кажется, достаточно удачный пример — Калужская область, которая была дотационной. Там хороший губернатор, там развилось достаточно серьёзное автомобильное производство. Думаю, там достаточно неплохие показатели по наращиванию рабочих мест.

bur_1.jpg«Это вопрос политической воли»
— Тогда последний вопрос. Один из депутатов сегодня поднимал вопрос передачи имущества Минобороны. Для нас это очень больная тема.

— Мы занимались этим вопросом, когда приехали в регион в рамках предвыборной кампании. Мы его не оставили. Я думаю, что Александр Дмитриевич в ближайшее время проведёт переговоры с Сергеем Шойгу по этой теме.

— Может ли что-то измениться в связи со сменой министра?

— Думаю, да.

— Сегодня не было депутата Фёдорова, он проиграл в очередной раз суд, вновь ему не удалось получить этот маленький участок Минобороны, заброшенный участок с полуразрушенным складом, который стопорит развитие его инвестпроекта.

— Думаю, вопрос может сдвинуться с места. Мы много раз вели дискуссии с Сердюковым на эту тему. Они говорили «да, да, да», но воз оставался на прежнем месте.

— Почему? Оттого, что они далеко, в Москве, не думают о том, что этот вот клочок земли мешает развитию города? И сидят на нём, как собака на сене? Почему такое отношение?

— У них, как я понимаю, свои интересы.

— Какие интересы? Я делал какое-то время назад фотопроект, ездил по заброшенным зданиям и даже целым базам — их же можно как-то использовать, пока они не совсем рухнули. 

— Первым вопросом при обсуждении передачи высвобождаемого имущества Минобороны муниципалитетам было обеспечение деньгами. Передать они были готовы, но не хотели давать денег на то, чтобы имущество отремонтировать. Второе — те люди, которые отвечали за избавление армии от лишнего имущества и возможную его передачу муниципалитетам, были немного равнодушны.

— Равнодушие может оказаться смертельно опасным, самый крупный пожар в Калининграде, чуть было не приведший к человеческим жертвам, произошёл в этом году как раз на заброшенном объекте Минобороны.

— Вы думаете, это так только здесь? Такая проблема везде. Армия была настолько обременена имуществом, настолько самостоятельна с точки зрения боеготовности, что руки до всего не доходили. А принять серьёзный акт и всё непрофильное отдать регионам — были не готовы.

— Сейчас готовы? Или, хотя бы, чуть более готовы?

— Думаю, сейчас там пойдут серьёзные процессы. Это вопрос политической воли. Может быть, будет принято решение по непрофильным активам на уровне президента. В Калининградской области всё на виду, потому что она очень компактная. Но подобная ситуация по всей России.

Текст, фото — Алексей МИЛОВАНОВ

Комментарии к новости

Самая стыдная история

Заместитель главного редактора «Нового Калининграда» Вадим Хлебников, о наиболее ярком «обмане» инвестора в истории области.