15 июля, пятница

Главным стратегическим объектом во взаимоотношениях городской и областной властей на этой неделе вообще — и в пятницу в частности стал, конечно, второй эстакадный мост через Преголю. Посещать мост представители правительства и мэрии предпочитают по отдельности. Эстакада — она как старый конь Боливар, двоих не вынесет.

В среду на мосту министр развития инфраструктуры области Александр Рольбинов крайне возмущался тем, что в горадминистрации решили заканчивать работы в 2012 году, тогда как изначально в качестве срока фигурировал конец 2011 года. И деньги в федеральном бюджете город при поддержке области брал взаймы именно в такой перспективе. А потом все сдвинулось — и правительство будет «требовать» соблюдения первоначальных сроков.

В пятницу вахту на мосту приняли главный по строительству Сергей Мельников и специалист по дорогам Анна Кокорина. И выяснилось совсем интересное. По словам главы города, ввести мост в эксплуатацию и пустить по нему транспорт — это совсем разные вещи. И сдать его город рассчитывает, по-прежнему, в следующем году, а открыть движение — все-таки в нынешнем.

Человеку, далекому от мостостроительства, понять это достаточно сложно. То есть, жить в доме, который не принят комиссией к эксплуатации, конечно, можно. Но как-то страшновато. Да, злосчастное Приморское кольцо было открыто для движения задолго до того, как на отдельных его участках были даже завершены работы. Правда, там в то время можно было по неосторожности заехать не туда и упасть в какую-нибудь немалых размеров яму. В случае моста такие мелочи могут быть несколько более неприятными для автолюбителей и грозить не только пробитой защитой картера или вывернутым колесом, но и кое-чем похуже. 

Впрочем, такой шаг городской власти был вполне ожидаем; выборы не за горами. Более того, если выбранный областью и городом вахтенный метод контроля за работами на второй эстакаде будет использоваться и далее, то можно ожидать, что сроки подвинутся еще не раз. Правда, напоминает все это забавную деревянную игрушку «Борьба бобра с козлом», состоящей из горизонтальной жерди, на которой укреплены свободно качающиеся животные с молоточками в руках. Дергаешь за веревочки снизу, и звери поочередно друг друга по темечку молоточками — тюк, тюк, тюк. 

Конечно, ремонт ряда отделений областной клинической больницы — это не такой эпический проект, как строительство второй эстакады через Преголю. Но, если дело пойдет так же резво, то вскоре, наверное, сможет с ним сравниться.

Во вторник правительственная делегация под руководством вице-премьера Виктора Смильгина знакомилась с результатами работ по реконструкции помещений больницы. Подрядчик с красноречивым названием «Люкс-строй» уже который месяц не может сделать в уже готовой операционной и других отделениях и палатах самую малость — канализацию. На первом этаже больницы находится отделение челюстно-лицевой хирургии, где ремонт был проведен в 2009 году, но канализация там, по словам сотрудников больницы, имеет такую хитрую конфигурацию, что подключить к ней остальные этажи возможным не представляется. И стоит теперь полностью готовая операционная со всем оборудованием в действующей, кстати, больнице — но эксплуатироваться не может. Потому что канализация.

Сам Виктор Смильгин, вероятно, уже давно пожалел, что покинул уютный Советск и отправился на нервную работу вице-премьера по социальным вопросам. В пятницу он находился в состоянии легкой, а по некоторым оценкам — и средней тяжести истерики. «Мозги куда-то у всех улетели в другую сторону», — говорил он о чиновниках, у которых, по его же словам, нету ни одной нормальной стройки. В смысле, ни одного примера «успешного строительства» социальных объектов. И зачастую это происходит потому, что разрабатывать документацию должны как раз эти самые социальные учреждения — у которых нет ни специалистов, ни опыта. Ни денег, чтобы заказать эту документацию у профессионалов. В итоге получается, что канализацию подключать некуда.

Да что там канализация. Вся больница может остаться без отопления — ровно по той же причине, отсутствия вменяемых инженерных сетей после эпического ремонта. Правда, для части палат что это отопление есть, что его нет — все одно, ветер свищет сквозь старые оконные рамы. 

«Как будто мы работаем для дяди, как будто мы потом не придем в эту больницу, и не будем получать услуги. Как будто мы потом своего ребенка не поведем в ту школу, которую строим с нарушениями», — бушевал Виктор Смильгин в областной больнице. Может быть, дело именно в том, что ответственные дяди водят своих детей совсем в другие школы и лечатся вовсе в других больницах?

Вторую пятницу подряд радует нас премьер-министр правительства страны Владимир Владимирович Путин. Если неделю назад замглавы президентской администрации открыл широкой общественности глаза на божественную природу появления господина Путина на российской земле, то в эту пятницу премьер проявил себя лично. И вполне творчески продолжил канализационную тему.

Есть фразы, которые политики отпускают мимоходом, возможно — не особо над них задумываясь, но затем они расходятся в народе максимально широко и становятся, как принято нынче говорить, мемами. Фраза Владимира Путина про мочение террористов в сортире — именно из их числа.

Произнес ее Владимир Владимирович в далеком 1999 году, когда еще не был президентом — и вовсе не по поводу какого-либо теракта, а комментируя бомбардировки Грозного. Которые, впрочем, были все же начаты после терактов в Дагестане. «Мы будем преследовать террористов везде. В аэропорту — в аэропорту. Значит, вы уж меня извините, в туалете поймаем, мы и в сортире их замочим, в конце концов», — сказал тогда нынешний премьер.

Спустя 12 лет выяснилось, что об этой фразе он жалеет — как о необдуманной. Отвечая на вопрос простых магнитогорских рабочих о том, какие ситуации в его биографии были самыми сложными, Путин сказал, что ляпнул про сортир «некстати». «Неприятно, не должен я, попав на такой уровень, так языком молоть, болтать», — цитирует слова премьера «Интерфакс».

Налицо определенная модернизация лидера партии, фронта и, по некоторым данным, нации. Что ждать следом? Сожалений по поводу фраз о «выковыривании из носа и размазывании по бумажке» и о том, что французскому журналисту по его желанию могут в России «все отрезать, чтобы ничего уже не выросло»? Или, возможно, более глубинные признания — сделано-то Владимиром Путиным за его политическую карьеру было немало. Чего только не услышишь в преддверии выборов. Заслушаться можно.