Гидроизоляция

Около уреза воды на берегу лежала лодочка, легкая и плоская, как фотографическая кювета. Хозяин перевернул ее, вставил в уключины принесенные с собой весла и столкнул на воду. Мы по очереди взошли на борт, и лодка двинулась к центру города. Перед ней, словно лоцманский катер перед большим кораблем, долго плыл лебедь, указывая нам путь через район особнячков. Перед каждым из них непременно была лужайка или терраса со столом и стульями – здешние обитатели в хороший вечер любили ужинать над водой. Впрочем, многие предпочитали проводить такие вечера на самой воде – в плавучем кафе, в собственном катере или на такой вот лодочке, как наша. По вечерам сеть каналов становилась главным местом общественной жизни небольшого, но славного голландского города Лейдена...

Конечно, Голландия – страна каналов, и ее обитатели за долгие века научились не только строить их, но и включать в городскую среду. В этом отношении с голландскими городами может соперничать разве что Венеция. Но, допустим, Берлин стоит далеко от морей и великих рек и знаменит чем угодно, но только не своими водоемами. Возможно, именно поэтому при первом знакомстве он поразил меня бесчисленными протоками, каналами, затонами, шлюзами, прудами и т.д. На самом деле воды в Берлине примерно столько же, сколько в Москве. Просто она гораздо активнее присутствует в жизни города. Не только речными трамвайчиками, плавучими кафе и лодочными станциями, где можно взять напрокат лодку или катерок, но и непосредственно. Берега Шпрее одеты в гранит, но он не прячет реку от города: от многих общественных зданий широкие каменные лестницы идут прямо к воде. Жилые дома соединены с рекой или каналом лесенками поуже и попроще. Иные дома подымаются прямо из воды, образуя стенку набережной своим цокольным этажом, так что при желании удить рыбу можно прямо из окна. Мне, правда, такого не довелось видеть, но зато хорошо было видно, как город старается как можно полнее использовать каждую точку соприкосновения с водой. И для жилого дома, и для кафе, и даже для музея или библиотеки соседство с рекой – это удача, придающая месту дополнительную ценность. Насколько я мог заметить, такое отношение к воде вообще характерно для европейских городов – вне зависимости от размеров водоема, его известности и роли в экономической жизни города.

У российских городов (за редкими исключениями вроде Санкт-Петербурга) с водой совсем другие отношения. Обычно в центре города река на большем или меньшем протяжении облицована гранитом или бетоном с редкими и нефункциональными спусками к воде. Этим «благоустройством», максимально изолирующим город от реки, их взаимодействие начинается и заканчивается. Разумеется, в российских городах есть речное хозяйство, во многих – довольно развитое. Но жизнь реки и работающих на ней людей практически не соприкасается с жизнью остального города. Дома и общественные здания отделены от набережной непременной проезжей частью, плавучие кафе и рестораны крайне редки (и, как правило, под них используют не открытые баржи, а многопалубные суда и дебаркадеры, так что посетители видят реку только при входе и выходе), лодочные станции и яхт-клубы вынесены на окраины или за черту города. Впрочем, берега реки за пределами центра, лишившись доспехов, обрастают гаражами, хоздворами, самопальным автосервисом, свалками и пустырями – обычными российскими приметами «ничьей земли». Город словно поворачивается к реке задом, вынося на ее берега все, что не хотел бы показывать посторонним.

Пожалуй, наиболее разителен пример Калининграда. Самый западный российский областной центр унаследовал планировку Кенигсберга. Остатки фортов и бастионов, кафедральный собор, каскад прудов, пересекающих город, напоминают о том, что столица болотистой Восточной Пруссии была одним из самых «водолюбивых» городов Европы. Послевоенные кварталы строились вдоль старых немецких улиц – но строго следовали неписаным российским правилам, запрещавшим всякое взаимодействие с водой. Даже в современном фешенебельном районе особняков на берегу Верхнего пруда архитекторы почти не используют близость воды. Хотя именно она определила выбор места для элитного квартала.

Лишь в одном месте мне удалось обнаружить робкую попытку такого рода – проход в окружающем недостроенный особняк бетонном парапете и ступеньки перед ним. Видимо, по замыслу, они должны вести к причалу, беседке или хотя бы скамейке у воды. Но пока что они вполне символично упираются в заросли прибрежной крапивы.
Источник: Еженедельный журнал

Дискомфортная среда

Главный редактор «Нового Калининграда» Алексей Милованов о том, чего не хватает Калининграду, чтобы стать удобным для жизни городом.