Владимир Абрамов: «Смена позиции всегда небесполезна»

— Такая возможность предусмотрена региональным законом с 2007 года. Сейчас власть сочла необходимым эту возможность реализовать. Что касается Кириченко, то, во всяком случае, это человек, не являющийся новичком в госслужбе, мягко говоря. Будем надеяться, что его опыт будет использован эффективно.

— Я последовательный сторонник точки зрения, что мы обречены на этот конфликт. Он характерен не только для нашей области. Мина заложена в системе распределения полномочий между местным самоуправлением и регионом. Самоуправлением, задавленным сверху, как капуста в кадушке, перевернутым с ног на голову системой распределения средств с федеральным бюджетом. Слишком много налогов уходит в центр, реально слишком много. На 20% больше, чем уходило в «лихие» девяностые. В итоге, на местах все обречены быть дефицитными, все обречены драться за копейку. И естественная борьба идет между тем местом, где эта копейка куется, а это, поневоле, региональный центр, и тем местом, где эта копейка распределяется — областной администрацией, правительством, хоть верховным муфтиатом.

Этот конфликт воспроизводится у нас с унылой монотонностью уже два десятилетия подряд. Сменились пять губернаторов, четыре мэра, совершенно разные люди, не говоря уже о том, что первого мэра в этой когорте Маточкин сам назначил — и все равно этот конфликт воспроизводится. Субъективность влияет только на исполнение конфликта. Естественно, напористый Горбенко и адмирал Егоров действовали в разной стилистике — но причина одна.

Разрешение этого конфликта, на мой взгляд, может случиться после нормализации, приведения в божеский вид фискальной политики. Чтобы те, кто зарабатывает деньги, хотя бы какую-то их часть, необходимую для обеспечения минимальных заложенных в законе функций, могли использовать. А то получается, что мы все дураки, кроме Кудрина, мы все должны рвать друг друга и выяснять отношения, идти к нему на поклон. В итоге, денег федерального бюджета раньше июня никто не видит, зато у Кудрина бездефицитный бюджет первых пяти месяцев. К чему эти финансовые хитрости? Какой бездефицитный бюджет? На местах все программы завалены, а потом наступает время для всякого рода «деятелей». Птицы по осени летят на юг, а подрядчики — к кормушкам. До конца финансового года нужно деньги освоить — и освоение идет. Хоть бронзового бегемота купи, но ты знаешь, что на следующий год эти деньги не перейдут.

— Понятно, что у президента полномочий поболе. Но это не значит, что скорость реализации его инициатив от этого резко увеличивается. Лично у меня к президенту только одна претензия, но большая — он много правильно говорит, но из этого мало что получается на практике. 

Что касается предложения Ярошука, то это вариант на время, пока инициатива президента будет пробиваться через все эти эшелоны согласований, разрешений и утрясений. Жизнь-то не останавливается, мы живем здесь и сейчас, другого варианта нет. Закон о статусе региональной столицы был бы неким паллиативом, выходом на время. Не говоря уже о том, что очень многие разумные инициативы, пройдя через горнило согласований, превращаются черт знает во что. Взять хотя бы свежайшую идею с отменой техосмотров — что, его отменили? Удивительно — отменили, повысив стоимость в 2 раза. Может, не надо было так отменять-то? Может, дешевле было оставить все, как есть?

— Есть. Такая практика не всеобща, чаще всего встречается в нацреспубликах, и то не во всех — но есть. Опыт позволяет не изобретать велосипед, ускорить процесс нормотворчества, во-вторых — посмотреть, насколько можно от него ожидать толк, и толк для каких именно механизмов. Главное тут — не «продавить» очередной закон, который услаждает слух, но эффекта никакого не дает. Если действительно удастся на этой основе, скажем, довести норму подоходного налога, остающегося в казне города, до 50% — да, смысл появится. Если удастся привлечь формально муниципальных структур, по сути являющихся общерегиональными — образовательных центров, медицинских — да, эффект будет. 

— Да не пять, а все десять...

— Ну, смена позиции всегда небесполезна, в любом деле. Нагибание, а точнее — закручивание гаек —  имеет такую неприятную деталь: рано или поздно материал устает, гайки взрываются, как гранаты, летят в разные стороны, сорвав резьбу. На мой взгляд, идея Медведева из разряда тех, которые гайки подотпускают, пока они не взорвались, снеся всю систему. 

Что до реализаторов — я не думаю, что муниципалам было приятно, когда их нагибали. Под какими бы это предлогами ни происходило. Насколько все из них смогут самостоятельно выбираться, без поводырей — ну, в конце концов, именно таким способом в нормальной ситуации идет отбор. Не справился — пошел к чертовой матери, народу пока хватает. 

— Скажем честно, бесконфликтная ситуация описана еще товарищем Сталиным — он говорил, что она бывает лишь на кладбище. Любая работа неизбежно порождает конфликты. Как их разрешать? Возможно, муниципалам обидно, что с ними так обращаются, но на самом деле это не смертельно. Есть такая административная практика, ее прелесть в том, что она проста и всем понятна. Насколько она эффективна? Я сомневаюсь, что она эффективна. Она не способствует решению проблем. Новая команда пользуется теми рычагами, которые ей достались в наследство. В оптимальном варианте, пройдет какое-то время, люди поймут, что это неэффективно, и попытаются найти что-то новое. В худшем варианте конфликты приобретут более жесткий характер.

— И более массовый. Война сама себя кормит. Стоит начать масштабный конфликт, и он потом будет разворачиваться по своей собственной логике, и все уже забудут, из-за чего начали друг другу головы пробивать.

— Лучше на этот вопрос отвечать с конца. Что она будет делать, уже видно. Пять месяцев — срок очень маленький, и основы уже заложены. Это опять призыв к ностальгической тенденции, все эти фронты, все эти пятилетки... Я думал, что они уже поняли низкую эффективность эксплуатации данного механизма, но нет. А, может, и поняли, но других механизмов нет. Будут дальше использовать эту стилистику, начнут искать проявления олигархического заговора, угрозу восстановления советской власти.

А самое главное, что голоса порядка 40% избирателей они соберут, даже ничего не делая. Просто значительная часть общества не видит никакой альтернативы проводимому курсу. 

Вообще, предстоящие выборы не вызывают у меня большого интереса. Число их участников уже примерно определено, основные игроки понятны. Ждать чего-то нового от них? Ну что нового может выдвинуть Зюганов, который возглавляет КПРФ дольше, чем Брежнев — КПСС? Это та же эксплуатация советской ностальгии, но с большим социальным уклоном. Мол, не только колхозы были, но в них было хорошо. Ну и, конечно, аккумуляция волны протеста, которой просто некуда деться. Люди не за советскую власть, не за Сталина или Брежнева, им на это плевать, многие даже не знают, что это такое, они родились позже. Они просто голосуют против. А какая партия оппозиционная? Сомнений нет, КПРФ. 

Остальные участники — эсеры, которые то пытаются стать оппозицией, то не пытаются. Как-то надо им уже определяться. ЛДПР, это наше кривое зеркало политики. Талантливый человек работает, долго, нудно, но у него есть свои фанаты. «Партия ё-мобиля»? Может быть, Прохоров — это гений в смысле менеджмента. Но его медийная история такова, что с ней очень сложно куда-то избраться. А как фигура для битья он невероятно удобен, это просто мечта. Если бы он еще каннибализмом баловался — ну, вот было бы уже супер, это был бы бонус в триста процентов. Бесконечные патроны в этой игре. Но и всего того, что есть, хватит.

Еще есть «Яблоко», которое никак не может умереть, эта живая мумия. И всё. Список закончен, роли расписаны. На самом деле, приходится согласиться с теми 40 процентами, которые готовы голосовать за власть — потому что альтернативы-то нет. Проблема именно в этом: отсутствие свежих идей и свежих людей. 

— Да, давно. Лет, наверное, так уже семь продолжается это застойное явление. Эта стабильность начинает смердеть, мягко говоря. Бизнес и интеллектуалы — больше появиться новому неоткуда. Профсоюзное движение а-ля «Солидарность» у нас не получается. Какие-то говорливые адвокаты — ну, возможно, как бы я к ним скептически ни относился. Ну ведь не пенсионеры же пойдут в политику.

— Не подозревают, и на их голосовании это никак не скажется. 

— Это извечная проблема. Ты пишешь предложение, и тебе кажется, что оно эффективно и реализуемо. Но оно требует неких усилий. А есть вещи простые, примитивные, типа ребрендинга партии путем надстраивания мансарды под названием Народный фронт. Здесь никаких особых усилий нет, это привычная схема, отработанная — грудью встанем на защиту арабского народа Палестины. Всё по накатанной, у этой идеи создания надстроек главное преимущество в простоте реализации, традиционность. Разбуди обычного партфункционера посреди ночи, он, не просыпаясь, разложит все на этапы, заменит арабский народ Палестины на что-нибудь другое и ляжет спать дальше. Зачем напрягаться, если есть такая модель? Пока сильно не ударит по голове, люди будут пытаться цепляться за старое. 

Второй момент: надо попытаться взглянуть на кадровый состав функционеров того же «ЕдРа». Люди привыкли так работать. Они до этого так работали. А предложения, про которые вы говорили, требуют перестройки усилий. В ходе этой перестройки — страшно подумать! — встал бы вопрос, соответствуют ли они задачам, могут ли они с ними справиться? Вопрос страшный, могут ведь и организационные выводы быть сделаны. Могут работать заставить! Или вообще выгнать. Чтобы сам по себе работал.

— Я, честно говоря, не люблю федеральные выборы, потому что они проходят по телеящику. И вся их канва задается тоже из Москвы. Не только для партии власти, но и оппозиционных групп. Привязка к местным проблемам была актуальна при наличии мажоритарных округов. После того, как их совершенно напрасно ликвидировали, все свелось к тому, что сверху, из центра, спускается некий набор мероприятий, он дежурно отрабатывается, причем всеми партиями, а потом все бегут и смотрят, что из этого получилось. Для оживления партструктур, которые пребывают в полукоматозном состоянии, и не только в нашем регионе, а практически везде, региональные выборы играют более важную роль. На них приходится отвечать своей задницей, и рассказами о том, что мы построим социализм, уже не обойтись. Я не думаю, что в этот раз что-то изменится. Чтобы изменилась работа партийных структур, должны измениться они сами. А они на региональном уровне очень слабые.

— Раз они не предпринимают усилий, чтобы изменить ситуацию, значит — устраивает. Приходится судить о намерениях по результатам. 

— Насчет того, что это было, мы окончательно сможем сказать только через какое-то время. Во-вторых, я считаю, что Медведев представляет интересы той части правящей элиты, кто понимает, что пар надо стравливать. Что не надо преувеличивать терпение русского народа. Он может вытерпеть сталинский режим, а потом из-за двух копеек завестись так, что и страны не найдешь, в которой он раньше жил.

Введение 7-процентного барьера было выходом за пределы разумного. Можно, конечно, пойти турецким путем, там порог составляет 10 процентов. Но никто не сказал ничего хорошего про развитие турецкой демократии, да и сами турки — у них только после войны 5 военных переворотов произошло. Нормальный порог — 5 процентов, да и он достаточно высок, можно и 3. Другое дело, что обязательно необходимо дополнить нормой, существующей, к примеру, в Норвегии. Два раза партия на выборах не набрала 3 процентов голосов, в следующих выборах просто не участвует. Чтобы не засоряли бюллетени, не отвлекали внимание населения своими неумелыми попытками. 

С другой стороны, конечно, есть тенденция к продолжению политики централизации — потому что «всё хорошо». Но так думали и последние Романовы, пока из-за увольнения 13 мастеровых всё не закончилось. 

— Есть общая идея вроде «давайте жить лучше», «мы за всё хорошее и против всего плохого». Это прекрасно, только я не могу понять, кто же тогда за всё плохое? Что же касается некоей концепции, предполагающей наличие какой-либо цели, трех-пяти задач, при выполнении которой будет достигнута эта цель, а также механизмов реализации этих задач, то с этим как-то сложновато. Безусловно, надо взаимодействовать с общественными силами, с каким-никаким гражданским обществом, но это модальность. «Надо». Но как? 

Хорошо, возродим консультативный и политический совет. Тоже здорово. Правильно, лучше говорить друг с другом на совете, чем на баррикадах. На совете как-то удобнее. А дальше что? Каков сухой остаток этого обсуждения? Выкристаллизуется некая общая платформа — но кто и как её будет дальше реализовывать? Чтобы не было стандартного «поговорили-обменялись-разошлись». Человеческое общение само по себе тоже небесполезно, особенно в политической элите, но должна быть реализация. А в этом смысле тоже наблюдается некая лакуна. Заявлена структура, а с функционалом есть проблема. 

— Во-первых, люди как-то жили без этой идеи 20 лет. В связи с тем, что улицы не опустели, можно сделать вывод, что жить можно и так. Во-вторых, относительно всяких консолидирующих идей — я всегда боюсь, что их начнут насаживать сверху, и из благого дела это превратится в профанацию или вообще какой-нибудь дурдом. 

Ощущение особенности порождено у нас в первую очередь геополитическим положением. Я тоже, думаю, не вызову восторга у ваших читателей, если скажу, что Калининград — это обыкновенная русская провинция, находящаяся в совершенно необыкновенной геополитической ситуации. И с этого начинаются все наши проблемы. Когда международные по своей сути вопросы отражаются в каждой тарелке с борщом. 

Консолидирующая идея... «Калининград — узник Европы», что-нибудь в этом духе? Могут быть консолидирующие задачи, борьба за то, чтобы Дуньку пустили в Европу, и желательно не по дорогому "шенгену", а по чему-нибудь более дешевому. 

— Да, можно и бесплатно, как каких-нибудь косоваров. Пострадавших от чего-нибудь там, в ходе глобального потепления. Найдем от чего. 

Консолидирующей задачей может стать получение большего внимания от федерального центра. Внимания не только словами, но и в виде какого-то материального проявления. Но на идеологию это тоже не тянет. Я вообще отношусь к теме региональной специфики очень осторожно. Когда-то очень давно, в советские времена, я думал, что Калининград — это такое особенное и уникальное место, что может прожить себе вполне и без этой вашей совдепии. Но — с возрастом прошло.

Я пока не вижу, что могло бы сыграть роль консолидирующей идеологии. Замечательная идея провести мундиаль? Ну пройдет он, дальше что? Останется огромный стадион, с которым мы не знаем, что будем делать. Есть вот уже волейбольный комплекс на Сельме — и что? Лучше бы на эти деньги спортивных площадок детских наделали.

— Что в 2 раза больше, чем падение ВРП в результате последнего кризиса.

— В этом нет ничего неожиданного, еще Сергей Козлов эту идею о заграничной территории в далеком 1998 году проталкивал. В этой идее основное рациональное зерно состоит в том, что Калининграду нужен не золотой ключик, а постоянно действующий механизм. Нельзя калининградскую проблему взять и закрыть. Ситуация будет постоянно генерировать новые проблемы. Эта головная боль навсегда. 

Можно посмотреть на опыт других государств. И не надо далеко ездить, изучая, как Горбенко, опыт свиноводства в Израиле. Вот Финляндия. Унитарное государство. Без какой-либо федеративной составляющей. Но у нее есть уникальная часть, Аланский архипелаг, имеющая автономию. Там механизм автономии существует с 1921 года. Регулирующее этот механизм законодательство прошло 4 ревизии, они подкручивают и со скандинавской точностью высчитывают, но — у них получилась нормальная структура, которую надо адаптировать и перенести на нашу замечательную почву.

Там, для того чтобы избежать ситуации, в которой очередное ведомство принимает решение, по которому такой территории нужно просто лечь и загнуться, потому что выполнить его технически невозможно, существует так называемая Аланская делегация. Это постоянно действующий комитет, который собирается раз в квартал в Хельсинки. Состоит он пополам из региональных депутатов и представителей правительства страны. Они просто просматривают решения и проекты решений, выясняя, как они могут повлиять на Аланскую автономию. Те решения, которые потенциально вредны, получают приписку ровно в одну строчку — применять везде, кроме как в Аланской автономии. При этом там нет ни «аланского сепаратизма», это не головная боль, но там существует механизм компенсации транспортных издержек, схема выравнивания налоговой нагрузки на душу населения... Вот она, готовая модель!

— Откуда должно быть движение — из пункта А, Калининград, или из пункта Б, Москва? Конечно, из пункта А. Кому это нужнее? Нам. Кому жмет? Нам. Россия — огромная страна. Проблем хватает и без нас, причем проблем разнообразных, огромных и требующих одновременных решений. И решать их некому.

Инициатива должна исходить от нас. Вообще, на наших калининградских политиках, экспертах лежит огромная просветительская миссия. Да, мы миллион раз объясняли нашу геополитическую ситуацию, нам кажется, что все уже всё поняли — но нет, ничего подобного. Нужно делать это в миллион первый раз. Не поддаваясь на эмоции, не обижаясь. Просто люди занятые, у них то Олимпиады, то Универсиады, то саммит АТЭС, то еще что-нибудь. 

Я не жду быстрых прорывов. Но вода точит камень. 

— Как вариант — возможно. Как паллиативная мера. Это будет лучше, чем сейчас. Здесь я могу привести не действующий пример, а исторический. Восточная Пруссия с 1919 по 1939 год была анклавом Германии. Если судить по материалам Данцигского третейского суда, проблематика была схожей. Таможенная и транзитная политика соседних государств и тогда вызывала массовый «восторг» у руководства анклава. Была создана при правительстве Германии специальная структура — Имперское бюро по Восточной Пруссии. И оно работало.

— Ну не то чтобы эффективно, надо иметь в виду, что ситуация была несколько иной — экономический кризис, репарации, прочие проблемы. Но решало. В режиме «онлайн», как сейчас бы сказали. А не так, что проблема вначале созреет, мы от нее начнем лезть на стенку, и только потом в Москве вдруг замечают: «Ой, а у вас что-то не так? Как интересно!» И, если повезет, то интерес переходит в практическую плоскость. Не повезет — мы остаемся с проблемами сами по себе до следующей вспышки. 

Проблемами Калининграда федеральному центру нужно постоянно заниматься. Нужно понять, что это — навсегда. И лучше бы, если это навсегда, то и структура была создана под это. Открывать каждый раз Америку — это глупо.