«Балтийский культурный форум», который открылся 16 апреля в Светлогорске, вышел за заявленные рамки, когда слово передали экс-министру культуры Владимиру Мединскому, возглавляющему Российское военно-историческое общество. Вероятно, Мединский еще по пути на форум держал в голове историческую дату и в честь ленинской годовщины решил озвучить собственные апрельские тезисы. Касались они культурного разворота, который должна сделать Россия в канун 80-летия Калининградской области. И первым этот разворот должен на себе почувствовать именно наш регион. «Новый Калининград» внимательно выслушал Мединского и приводит главные цитаты из его выступления.
Мединский в начале своей речи предупредил, что не ограничится стандартным приветственным словом и озвучит мысли, которые его посетили в связи с приближающейся датой восьмидесятилетия Калининградской области. Причем сотрясать воздух также не входило в его планы — выступление должно было дать вектор как форуму, так и определенным действиям властей, которые, по мнению экс-министра, должны последовать уже после завершения мероприятия.
Калининград? Даром не нужен
«Я хотел бы поговорить об исторической памяти не в части научных изысканий, а в бытовом, повседневном преломлении, — начал свое выступление Мединский. — Как известно, Калининград, эти земли — это меньшая часть так называемой Пруссии, которая вошла в состав нашей страны по итогам Второй Мировой войны. Старое немецкое название города Кёнигсберг было изменено сознательно, поскольку такая топонимическая практика — это не какой-то советский эксклюзив. Так делалось всегда веками, и даже по итогам Второй Мировой изменились названия десятков, сотен, наверное, населённых пунктов. Немецкий Данциг стал Гданьском, Карлсберг — Карловыми Варами, Бреслау — Вроцлавом, немецкий город Мемель — Клайпедой в 1945-м. Вильнюс (тут уж не разберёшь, то ли польский Вильно, то ли русский Вильно) стал Вильнюсом. Ну и так далее, и так далее».
На Вильнюсе Мединский заострил свое внимание неспроста. Он решил напомнить, что сразу после завершения боев в Восточной Пруссии судьба Калининградской области «была несколько подвешена», так как в Москве не знали, какой из республик ее передать.
«В том числе рассматривался вариант включения этих земель в состав Литовской Советской Социалистической Республики, — продолжил председатель РВИО. — Однако этого не произошло. И через год всё-таки приняли решение включить в состав РСФСР. Почему? Мы совершенно с вами забыли, что в Советском Союзе, помимо идеологии и политики, была весьма своеобразная, но тоже весьма здравая по-своему экономическая модель. В том числе и модель налоговая, когда налоги предприятий, производственных объединений, а также союзных республик расщеплялись. Часть их была федеральной, то есть союзной, а часть оставалась на территории. Вот я напомню, что по планам послевоенных пятилеток налоги должны были расщепляться следующим образом: РСФСР половину своих доходов отдавала в союзную копилку. Белоруссия и Украина, как наиболее пострадавшие от фашистских захватчиков, отдавали чуть меньше половины в союзную копилку. А республики Прибалтики, ну и ряд других, ничего не отдавали в союзную копилку, а всё оставляли себе, плюс получали существенные дотации. И вот, посмотрев на состояние этих земель, руководство Литовской ССР, увидев степень разрушения, здесь были тяжёлые бои... Вы знаете, какая, например, часть жилого фонда тогдашнего Кёнигсберга оставалась условно пригодной для жилья? Представляете, сколько? Угадайте! Ну, сильно меньше 10%. Всё остальное представляло собой кирпичную пыль. Кстати, не столько как последствия советского штурма, сколько как последствия британских бомбардировок до этого. Ну и в целом по территории нынешней Калининградской области две трети промышленного потенциала было уничтожено. Поэтому руководство Литовской ССР сказало, что нам такое даром не нужно. „Вы уж как-нибудь сами с этим разбирайтесь“. Ну, и с этим разбиралась РСФСР, бросив сюда инвестиции, переселенцев, производственные мощности. И сами жили, ну, мягко скажем, из последних сил, но ещё и восстанавливали эту землю фактически из руин».
Далее экс-министр культуры продолжил свою мысль о расчетливости литовских функционеров, напомнив о судьбе Клайпеды: «Когда прошла первая пятилетка послевоенная и уже как-то жизнь наладилась, встал вопрос, а, собственно, город Мемель с окрестностями, который чудовищно выгодный экономический порт, кому отдавать? — рассказывал Мединский. — Вот тут руководство Литовской ССР сказало: „Нет-нет, это мы возьмём. Клайпеда нам пригодится“. Это произошло в 1950-м, по-моему, году. Это к вопросу о том, как они там называются сейчас Калининград. Король... Короляучус, да? (подсказка из зала: „Каралявичус“) Прости, Господи! Ну вот. Теперь вернёмся, собственно, к Калининграду. Тогда с политических карт мира исчез не только Кёнигсберг. Исчезло и само понятие Пруссия. Отовсюду, со всех карт всех стран. Сделано это было совершенно сознательно, Пруссия исчезла как историческое ядро германского империализма. Так это и объяснялось. И вот сейчас, в канун 80-летия образования Калининградской области, мне кажется, было бы нелишним обратить внимание на некоторые процессы, которые после распада СССР, в девяностые – в начале нулевых здесь происходили, и то, что иногда мы называем, наверное, бессознательной, но такой ползучей топонимической германизацией».
Топонимическая и геральдическая германизация
Заговорив о германизации, Мединский решил обратить внимание на гербы муниципалитетов Калининградской области, в которых, по его словам, присутствует больше немецкого, чем российского и русского. Обратил он внимание и на топонимику.
«Все вы знаете прекрасно, что в геральдической символике муниципалитетов весьма обильно представлены германские элементы, вплоть до того, что гербы Балтийска и Черняховска — это, в общем, полная реинкарнация германских гербов. Гербы Багратионовска с тевтонскими крестами. Город Мамоново и посёлок Железнодорожный воспроизводят элементы исторических (я беру это слово в кавычки) гербов соответствующих германских городов. Ну и так далее, и так далее. Многие переработаны, как, например, у Правдинска, но эхо и отсылка есть. Я не знаю, есть ли, интересно, в Германии хоть одна отсылка к старинным славянским символам. Переселение туда-обратно шло довольно активно, но сильно в этом сомневаюсь. То же самое касается и топонимики: Теодор-Кроне-парк, Макс-Ашманн-парк. Кстати, эти парки имели вообще-то раньше русские имена, а потом как бы произошло опять переименование, и эти иностранные имена объявились, заменив десятилетиями существовавшие русские названия. Кстати, сегодня немецкие наименования даже используются на сайтах местных органов власти, государственных учреждений. Обильно присутствуют кёнигсбергские мотивы и в повседневной жизни».
Можно предположить, что по пути на форум экс-министра угостили марципаном и одним из местных напитков, потому что дальнейшая его речь касалась уже типичной приманки для туриста и ее кенигсбергских оттенков.
«Я не говорю, что надо искоренять германскую культуру, великую культуру великого немецкого народа, там, где это выгодно с точки зрения туризма и привлечения каких-то исторических мотивов. Точно переименовывать марципан на русский лад не надо. Но почему коньяк — „Старый Кенигсберг“? Почему „кёнигсбергский марципан“, а не наш марципан? — поразился Мединский. — В общем, примеров таких можно приводить десятками. Я уж про названия отелей, ресторанов, меню и всякие, так сказать, юбочки и говорить не буду. С колбасками и с майонезом неполезным. Вот мы с Алексеем Сергеевичем только что обсуждали. Думаем одинаково».
Свет в прорубленном окошке
Говоря о сегодняшнем статусе Калининграда, Мединский высказался «за объективное отношение к истории». «Действительно, на протяжении многих лет немецкий город Кёнигсберг входил в состав Пруссии, а потом Германии. Но дело в том, что русский город Калининград, построенный почти с нуля, в состав Германии никогда не входил. И никогда входить не будет. Поэтому эти исторические флешбэки, на мой взгляд, должны оставаться уделом специалистов и несознательно в общественное сознание не внедряться», — предупредил он и далее решил разобраться, откуда это «несознательное внедрение» берется.
В этой части своего выступления руководитель РВИО решил расширить охват с регионального масштаба до федерального. «На мой взгляд, дело в таком странном стереотипе историческом, что близость к Европе почему-то считается главной привлекательностью Калининградской области. Более того, если посмотреть на это дело шире, то это отражение реликтовой части нашего общественного сознания. С тех времён ещё, когда мы видели на Западе свет в прорубленном окошке. Ориентир такой. Смотреть на Европу привыкали снизу вверх. Ну, вспомните все эти понятия: евроремонт, европротокол. И почему-то по инерции продолжаем так говорить. Я думаю, что пришло время всем нам задуматься и просто обратить внимание на эти вопросы. Слово, ведь оно материально. Понимаете, как корабль назовёшь, так он и поплывёт. Вначале было слово. Ну и вообще нам не дано предугадать, как наше слово отзовётся», — заявил он.
Спустившись до уровня Калининграда, Мединский посоветовал местным властям не только «исправить казусы в геральдике и топонимике», но и обратить внимание на музейные экспозиции, посвящённые взятию Кёнигсберга. В частности, на заброшенный командный пункт 43-й армии в Холмогоровке и на музей «Пятый форт».
«Много других у нас славных вещей есть, которые можно усилить. Неплохо было бы организовать к восьмидесятилетию в Калининграде (я думаю, военные нас точно поддержат) выставку разбитой техники немецкой в зоне СВО. Потому что тевтонские кресты гораздо уместнее смотрятся на сожжённых танках, а не на гербах наших русских городов, — внезапно заявил Мединский и был поддержан аплодисментами из зала. — Приятно, что мы думаем одинаково. Строится сейчас в Калининграде замечательная в европейской стилистике университетская библиотека. Вот там будет шпиль. А на шпиле должен быть двуглавый русский орёл!»
Математика в пользу России
Приближаясь к концу своего выступления и чувствуя поддержку из зала, Мединский выразил уверенность, что «местные гораздо больше знают эту тему и много чего ещё могут подсказать».
«Наши противники идеологические и оппоненты с удовольствием эту тему крутят топонимическую. И на польском официально Калининград — это не Калининград, а Крулевец. Так дословно по-польски Кенигсберг. Ну и по-литовски я не смогу второй раз произнести это слово, извините. В общем, это тоже Кёнигсберг по-литовски. Они это прекрасно понимают. Вот нам надо задуматься и действовать в наших интересах, наоборот. Кстати, я тут только недавно задумался, что с точки зрения банальной математики мы отмечаем 80 лет в составе нашей страны Калининградской области. Это я не засчитываю Елизавету Петровну ещё. Там репетиция была», — развивал свою мысль Мединский и даже решил напомнить, что в составе Германии эта земля была меньше времени, чем в составе СССР и России.
«А с чего вы взяли, что мы должны тут тевтонов приплетать? В составе Германии 75 лет. С момента появления молодого государства, объединённой Германии, 75 лет. А как оказалась эта земля в составе России и Советского Союза? Мы её что, захватили? Нет? Нет. Юридически, по итогам Потсдамской конференции, где от имени более чем пятидесяти государств антигитлеровской коалиции, то есть более чем двух третей на тот момент юридически существовавших на планете Земля суверенных государств, где проживало около 90% мирового населения, от Китая до Латинской Америки, всех участников антигитлеровской коалиции, государства-союзники единогласно и окончательно закрепили эту землю за территорией нашей страны. Более юридически обоснованного всемирного решения представить себе невозможно. Не говоря уже о том, что это юридическое решение скреплено намертво кровью наших солдат. Более юридически верного на вечные времена решения представить себе невозможно. Так что Калининград был русским, есть российский и будет таковым всегда. Об этом говорит история», — заключил Мединский, пообещав расширить свою мысль на полях открывшегося в Светлогорске форума.
Текст: Иван Марков, фото: Виталий Невар, Юлия Власова / «Новый Калининград»
Нашли ошибку? Cообщить об ошибке можно, выделив ее и нажав
Ctrl+Enter
© 2003-2026