Что мешает возвращению соотечественников на Родину

В июне прошлого года президент Владимир Путин утвердил программу возвращения соотечественников в Россию. Она предусматривает поддержку переселенцев, в том числе и выплаты им подъемных - до 60 тысяч рублей главе семьи, до 20 тысяч каждому из членов. К 2012 году ожидается приезд 300 000 человек. Первые из них уже появились на Тамбовщине и в Калининградской области. Как их приняли - выясняли на месте корреспонденты "Известий".

"Нас тут отшивают решительно"

Илья Стулов (Калининград)

В приемном зале калининградского аэропорта Храброво с потолка вода течет. Она течет здесь всегда. Зимой и летом. Грязные, замызганные тряпками стекла приемника, серые унылые стены... Единственное яркое пятно зала встречи — красочный стенд с длинным названием "Информация для участников государственной программы по оказанию содействия добровольному переселению соотечественников, проживающих за рубежом". Ниже, в качестве сентенции, — призыв-приветствие для целевой аудитории. "Добро пожаловать в Калининградскую область". Без всяких восклицательных знаков. Просто в кавычках. Понимай, как хочешь. Так и понимают.

Калининград оказался тем самым "пилотным" регионом, где на практике "обкатывается" программа по переселению соотечественников.

— Мы первыми защитили свой проект в правительстве, — пояснил "Известиям" региональный министр по развитию территорий Михаил Плюхин. — И мы единственная область, где программа не ограничивается каким-то районом. Переселенец может бросить якорь в любом приглянувшемся месте.

Первых соотечественников Калининград принял в начале июня. Как и положено первым, их встречали с помпой. Музыка, цветы, ответственные должностные лица. Но тогда еще ни встречающие, ни встречаемые не знали, что уж очень многое не учтено в циркулярах и резолюциях.

Что-то можно решить на местном уровне. Например, по словам Плюхина, уговорить банки не брать проценты за обслуживание с тех "подъемных", которые полагаются переселенцам. Но есть и вопросы, которые на местном уровне ни официальным, ни теневым способом не решить. Например, чтобы получить ипотечный кредит, нужно минимум шесть месяцев проработать в регионе на постоянном основе. И ровно столько же — полгода — соотечественники могут жить в центре для переселенцев. Но если учитывать, что на работу переселенца возьмут только с российским паспортом, то за шесть месяцев кредит оформить невозможно. Остается уповать или на коррективы закона, или на понимание со стороны должностных лиц.

Три цветка в помойной яме

Поселок Северный, где создают центр для временного размещения переселенцев — это бывший военный городок. Там и по сей день ютятся семьи отставников, отдавших свои лучшие годы стране и небу. В годы тотальной конверсии истребители и вертолеты списали, аэродромное оборудование разворовали. Единственный очаг культуры поселка — гарнизонный клуб — пару недель назад сгорел дотла. Резкий диссонанс на фоне всеобщего уныния — три ярких фасада. Это бывшие казармы военных летчиков, переоборудованные в центр размещения переселенцев.

— Вот они, три цветка в помойной яме, — указывает местная жительница Наташа. — У нас потолки на голову сыплются, а здесь такие деньжищи вбуханы.

Директор Северного филиала ГУП "Миграционный центр" Андрей Конников с усталостью смотрит на очередного журналиста.

— Мы уже разрекламированы круче Майкрософта, — отнекивается от разговора он. — Тут еще работы — начать и кончить. Целый день хожу, гоняю строителей. Только отвернешься, сразу же халтуру делают.

Из трех зданий, в которых планируется разместить более 400 переселенцев, сегодня в эксплуатацию сданы полтора. Конников, старший офицер запаса, привык, чтобы во всем был строгий строевой порядок. Если пол — то ровный, если стена — то вертикальная. Строители боятся бывшего летчика как огня. Но в итоге интерьеры сданных этажей не зря вызывают зависть у жителей Северного. Стеклопакеты в окнах, тисненые двери в проемах, на полу — качественный ламинат. На каждом этаже две прачечные и две душевые комнаты. Общая кухня, оборудованная новенькими электроплитами.

— Мы выдаем поселенцу все, что ему необходимо, — поясняет Конников. — От мебели до чайной ложки. Пока только холодильник один на несколько комнат, и телевизоров нет.

Хочется на свой угол заработать

Сегодня в огромном здании занято только три комнаты. Наталья Черепанова вместе с пятилетним Темкой приехала в Калининград из Риги. Там она была человеком второго сорта — негражданкой. Поэтому, получив диплом экономиста, так и не смогла устроиться по специальности. Здесь, в Калининграде, Наталья тоже иллюзий не питает — и на работу по профессии не расчитывает.

— Разное законодательство, разные системы налогообложения, — вздыхает она. — Вот если бы в рамках программы была бы возможность квалификацию повысить... Но такое не предусмотрено. Между тем финансовые ресурсы семьи Черепановых иссякают.

— Как узнают, что маленький ребенок, нас тут отшивают решительно, — сетует Наталья. — Да и суммы предлагают несерьезные. 5—6 тысяч рублей. Чтобы здесь жить и купить по ипотеке жилье, нужно не меньше 20 тысяч в месяц.

Одно достойное предложение все-таки поступило — поваром в депрессивный Нестеровский район. "В местной администрации встретили меня очень радушно, поселили в социальную гостиницу, — вспоминает Черепанова. — Но работодатель сказал, мол, четверть заработка ты будешь получать по ведомости, остальное в конверте. На таких условиях мне никогда ипотеку не откроют. Пришлось отказаться".

Впрочем, с работой не всем так не везет. Соседа Натальи по общежитию певца Аркадия Мартиросяна встретить в центре так и не удалось. За месяц проживания под Калининградом лауреат международного конкурса имени Беллини успел устроиться одновременно в три места — в областную филармонию, в Краснознаменный ансамбль Балтийского флота и преподавателем музыки в школу.

— У меня еще время остается, — признался "Известиям" по телефону творческий трудоголик. — Может, еще какую вакансию займу. Хочется, в конце концов, заработать на свой угол.

Какой переселенец Родине более ценен?

Но это — скорее исключение. Так, например, депутаты другого муниципалитета — города Балтийска — в начале июля единодушно проголосовали за трудоустройство в пределах своего округа одиннадцати тысяч переселенцев. Вакансии для них — на предприятиях, которые пока существуют только на бумаге.

За недолгое время действия программы в Калининграде, у региональных чиновников оптимизма поубавилось. В кулуарах они не скрывают: переселенцам, скажем, из Германии, то есть приезжающим исключительно из ностальгических побуждений, они будут рады больше, чем из Средней Азии, откуда людей гонит безденежье.

Тем не менее в Калининград именно по программе стремятся многие.

— К концу августа центр в Северном будет заполнен, — резюмирует Плюхин. — Скоро будем открывать аналогичный, в другом районе области.

"Русские люди должны жить в России"

Борис Клин (Тамбов )

Примерно месяц назад в село Малый Снежеток Тамбовской области из Грузии приехало жить 56 русских мужиков, потомков духоборов. Было такое религиозное движение в России — они не признавали церковных таинств, священников, монашество, военную службу. За все это духоборы преследовались властями, и в 1841 году были высланы в Грузию, в горы. Теперь российские власти позвали их обратно. И духоборы собрались в путь, хотя спустя 160 лет не могут толком объяснить ни основы вероучения своих предков, ни стремления вернуться на их родину. Тамбовщина — не Гавайи.

В Тамбов духоборы (будем для удобства называть их так) приехали по программе переселения соотечественников. Поселились в помещении сельской школы. У входа — стиральная машина, кровати, застеленные солдатскими одеялами, два телевизора — все предоставлено МЧС.

— Школу пора освобождать, ее перед началом учебного года должны привести в порядок, — говорит бригадир Иван Астафуров. — А мы сейчас заканчиваем ремонт общежития, там будем жить, пока не построим дома. Пойдем, покажу.

Трехэтажное здание сверкает новыми окнами. Внутри духоборы разбирают инструмент. На втором этаже уже поклеили обои — тут разместятся семьи.

— К зиме обязательно перевезем жен и детей, — говорит Андрей, один из переселенцев, — Там ведь мы живем своим хозяйством. Сейчас надо сено заготавливать, а мы здесь...

— А чего вообще сорвались-то? — спрашиваю я.

— Да, с армянами проблемы стали возникать...

— Неужели погромы?

— Нет... До этого не доходило. Но земли скупают, работать-то на чем?! А то и просто приедут, скосят чужое сено, и быстренько смотаются. Не успел если скосить, остался без сена.

— Так в России есть немало ухарей, на чужих огородах промышляют. Приедут, выкопают, и ищи ветра в поле. Хотя и искать не будут. За малозначительностью кражи...

Андрей в ответ молчит. По выражению лица догадаться, о чем он думает, невозможно. То ли московский журналист изумил его, то ли пропажа сена — вещь более страшная. А может, от безысходности молчит — куда крестьянину податься?

"Хотим, чтобы дети язык не забывали"

Бригадир о причинах переезда говорит более обстоятельно. И даже идейно выверенно:

— Мы русские люди, а русские должны жить в России. И никто нас в Грузии не притеснял. И вокруг меня армяне живут, никаких конфликтов не было. А ехать надо. Число русских школ сокращается. А мы хотим, чтобы наши дети язык не забывали. Вот визовой режим ввели, а у меня в России 24 двоюродных брата и сестры. Как ездить?!

Экономические причины тоже повлияли на решение покинуть Грузию. При советской власти духоборы зарабатывали неплохо.

— Завод был, сыры делали. Лучше швейцарских, — рассказывает Николай Батурин. — Все шло туда, на экспорт, огромные такие "головы" сыра. Теперь ничего не осталась.

Сельхозпредприятия развалились. Работы мало, а там, где еще есть, — зарплата 750 рублей. Газа высоко в горах нет, топили углем. Но уголь подорожал, стал недоступен. Пришлось перейти на кизяк. Горит плохо, воняет сильно, тепла дает мало. Перспектив никаких.

Вот они и потянулись в Россию. Это уже третья волна репатриации духоборов. Первая была в начале 90-х, следующая — в 1997—98. Тогда их особенно никто не ждал. Но кое-как устроились. Вот Батурин оказался в Тульской области. А в Малый Снежеток приехал помогать землякам и с надеждой получить дом и землю. Тянет его к земле. А в Тульской области ее получить не удалось. По словам Батурина, там большинство переселенцев ездят на заработки в Москву — кто на стройку, кто — в охрану.

Родина ждет...

В небольшом кабинетике исполнительного директора ООО "Малый Снежеток" Вячеслава Панина висит красочный план-схема поселка "Новый". На бывшем поле выделена земля, проложены коммуникации. Строительство только начинается.

— Село с их приездом оживает, у нас сейчас 600 человек, а будет еще 200, — говорит Панин, угощая меня местным медом. — Руки нам очень нужны. Тем более они к сельскому хозяйству привычные. И школьный автобус уже купили. Ведь приедет почти 80 детей!

Правда, пока неясно с гражданством, и вообще со статусом. 9 сентября истечет срок действия виз. Чиновники ФМС уверяют, что никто духоборов не обидит — ведь они приехали по президентской программе. Но ничего определенного о будущем статусе сказать не могут.

С жильем тоже пока много неясного. 30% стоимости сборно-щитовых домов оплачивается из областного бюджета, 30% из федерального, остальное — должны внести сами переселенцы. Но они жалуются, что свои каменные дома в Грузии вынуждены продавать за бесценок. Где брать остальные 400 000 рублей — неясно. Тем более что уровень зарплат на селе невысокий — 5—7 тысяч рублей. Да и когда построят жилье, тоже неизвестно. Пока лишь первый дом подведен под крышу, и заложен фундамент второго. А всего их должно быть 50 — на каждую семью. Тут еще дожди зарядили — в размокший тамбовский чернозем фундамент не уложишь. Потом осень, погода ухудшится, а зимой и вовсе строить на селе не принято. Вероятно, ближайший год духоборы будут жить в общежитии. Хотя это их не пугает.

"Мозги" общежитиями не заманишь

Екатерина Григорьева

Программа переселения соотечественников - первая попытка управлять миграцией. Оттого она пока весьма "кривенькая". Люди, сорвавшись, приезжают - и понимают, что ни жилье, ни работа их не ждут. "А почему мы должны им предоставлять условия лучше, чем у наших собственных граждан?" — спрашивают в ФМС. В том смысле, что юридические условия для приезда дали, "подъемные" выделили — а дальше сами крутитесь как хотите. Резон в этом есть, тем более что никто и не призывает немедленно вручать переселенцу ключи от таунхауса и джипа.

Но по идее главный смысл программы не в том, чтобы механически нарастить количество граждан. И даже не в том, чтобы вывезти из ближнего зарубежься "своих". Цель — привлечь в нужные места нужных специалистов. Причем "специалист" — вовсе не обязательно доктор наук, он вполне может быть электриком, токарем, да хоть "мастером по обслуживанию доильного аппарата". Иначе все переселение соотечественников в какой-то момент обернется тяжелым экономическим грузом — когда регионы вдруг обнаружат, насколько у них возросло количество безработных. А обратной почтой этот груз не отправишь — переселенцам должно быть предоставлено российское гражданство.

Есть и еще такая любопытная вещь, как обратная "утечка мозгов". Путин (это к сведению подзабывших об этом чиновников) такую цель ставил — самые умные должны ехать не от нас к ним, а наоборот. И в принципе способы достижения этой цели известны: некоторые страны, например Канада, периодически объявляют этакие узкоспециализированные наборы. Условно говоря, даем гражданство только хирургам или супер-программистам. Работает. Но таких общежитиями и одеялами от МЧС не завлечешь.

В этом году программа переселения работает в 12 территориях — "пилотных", для проверки. Чтобы можно было бы по ходу что-то исправить. Но в следующем году соотечественников будут приглашать уже как минимум в 40 регионов. И пока — точно по таким же принципам, что и сейчас.
Источник: Известия

Дискомфортная среда

Главный редактор «Нового Калининграда» Алексей Милованов о том, чего не хватает Калининграду, чтобы стать удобным для жизни городом.