Феликс Лапин: "У меня впереди всего два года"

Феликс Лапин утверждает, что не имеет никакого личного отношения к людям – ни к тем, кто просит помощи, ни к тем, кому придется расстаться с земельными участками под застройку
В первом с момента утверждения в должности главы администрации Калининграда интервью Феликс Лапин рассказал главному редактору «ТР-VIP» о том, кем он чувствует себя в новом кресле, угас ли с его приходом в Серый дом конфликт между городом и областью, а также поделился приятным: его оклад со сменой места работы увеличился на 3 тыс. рублей.

— Начнем с личного вопроса. Все же, Феликс Феликсович, почему вы выставили свою кандидатуру на должность главы администрации Калининграда? Не обидно ли было вам оставлять достаточно успешное (по крайней мере — по декларируемым показателям) министерство экономики областного правительства?

— Это абсолютно не личный вопрос. В конце сентября 2005 года пришла управленческая команда. Ее сформировал губернатор, и каждому были выстроены определенные задачи, которые нужно было решать. Говоря о возможной успешности министерства экономики, стоит отметить: наверное, это заслуга не столько моя, сколько губернатора и всего правительства, что министерство смогло сработать как штабной орган таким образом, что большая часть идей была реализована и реализуется сейчас. Я не особо отождествляю эту работу с самим собой.

— Но все же вы там работали…

— Ну да. Мы все жили в какие-то эпохи, были причастны к тому или иному. Когда была выстроена другая задача, переходящая в административное поле, задача улучшить управление городом, было принято решение, и выбор пал на меня. Думаю, если эта задача была бы предложена кому-нибудь другому, то с ней могли бы справиться и Бучельников, и Рольбинов, и Романов. Да и наши уважаемые женщины могли бы здесь достаточно эффективно работать. Но сложилось так.

— Кем вы чувствуете себя в новой должности в первую очередь — менеджером, стремящимся к выполнению поставленных задач, или «человеком команды», исполняющим распоряжения руководителя?

— Администратором. Моя задача — отрегулировать и запустить процесс управления. Это самый важный вопрос.

— Чтобы винтики крутились?

— Чтобы проблемы решались эффективно. Чтобы ставились и решались задачи.

— Все же вы сами согласны с тем, что вы — человек команды Георгия Бооса. Что является основополагающим при принятии вами решений — мнение граждан, губернатора или главы города?

— Давайте таким образом определимся: я не представляю себе, чтобы губернатор принимал решения вопреки интересам того народа, который он представляет. Не надо забывать, что губернатор несет ответственность и работает на всю область. Не на какую-то абстрактную «региональную власть». Сегодня я с большим удовлетворением наблюдал за ходом совещания с министром здравоохранения и социальной политики страны Татьяной Голиковой. На нем губернатор буквально в 3-4 фразах выстроил концепцию того, к чему мы стремились, и резюмировал итоги нашей работы. Безусловно, это профессионал высокого уровня.
Поэтому, говоря о том, что решения губернатора иногда не разделяют муниципалитеты, — да, такое есть. Но это в большей степени объясняется тем, что уровень видения у них несколько разный. Безусловно, если бы мы некогда не пошли на пилотный проект, не стали бы участвовать в эксперименте по одноканальному подушевому финансированию, позиции по здравоохранению у нас сейчас были бы очень сложными. Два года активной работы в этом направлении, оптимизации сети, вопреки всему, вопреки логике муниципалитетов и отдельных руководителей учреждений здравоохранения, которые только денег просили… Сегодня мы получаем эффект, мы сократили то, что нам не нужно при увеличении финансирования, концентрировали ресурсы, доведя их до человека. Сейчас мы оплачиваем услугу человеку.
Такие управленческие решения — высококлассные. Задача руководителей моего уровня и моих коллег — правильно их реализовывать и разъяснять всем, что это не ухудшает, а, наоборот, улучшает ситуацию.

— Но, к примеру, монетизация льгот (по крайней мере — ее реализация) была признана неудачной даже на самом высоком уровне федерального руководства…

— Не надо путать. Вы говорите о федеральной инициативе или региональном процессе? Нельзя, говоря о политике, чохом говорить о каких-то глобальных процессах. Есть митинг, есть демонстрация. Есть праздничная, есть протестная. А в принципе — одно и то же: народ вышел на улицу. Так, что ли?
Мы сделали, хоть и тяжело было на это пойти, шаг во благо людей. Мы заменили эфемерную льготу реальными деньгами. Каждый, получив свои 1 200 рублей, мог определиться, куда он их использует: купит себе билет, или покушать, или что-то еще. Начал работать принцип социальной справедливости. Те, которые живут в городе, если захотят, воспользуются общественным транспортом. Но жители сельской местности никогда не пользовались этой льготой!

— Конфликт между областной и городской властями существовал в различной фазе многие годы. С вашим приходом он окончательно угас?

— А давайте посмотрим на природу этого конфликта. Был Леонид Горбенко со своим видением, характером, делами. Был Владимир Егоров — со своим. И теперь есть Боос. Три абсолютно разных человека. Здесь же (стучит по своему столу) был один человек. Конфликт был со всеми тремя у одного человека. Иногда во время конфликта можно очень удобно самосохраняться. Мол, меня обижают. Я не хочу сказать, что именно такой была суть происходящего. Не мне это оценивать. Я сейчас пользуюсь чисто житейской логикой.
Безусловно, есть конфликт интересов. Но в чем он заключается? Есть функции столичного города. Есть потребность в дополнительных ресурсах, что может не встраиваться в систему распределения ресурсов среди других муниципалитетов. Поэтому Калининград как столичный город может иметь определенные амбиции, и это абсолютно нормально. Но в таком случае нужно выстраивать ситуацию, объяснять ее, принимать консолидированное решение. Есть и площадка для принятия решений — это областная Дума. А с правительством можно прорабатывать определенные вопросы.
Есть и другой подход: «Дайте мне ресурсы и больше сюда не лезьте». Это, наверное, не совсем правильная постановка вопроса. Именно она могла в данном случае быть воспринята недостаточно адекватно. Еще один очень важный момент: почему этот конфликт выплескивается в общество? Иногда бывает так, что отрицательный имидж играет быстрее и эффективнее, чем положительный. Это раньше, в детстве, Илья Муромец и Добрыня Никитич были однозначно положительными, а Змей Горыныч — отрицательным. А в последнее время происходит определенная конкуренция.

— Так все же — конфликт исчерпан?

— Я не знаю. У меня конфликта нет. У города конфликта нет. У населения — тоже нет. И я не очень понимаю, кому с кем конфликтовать. Народу с 670 сотрудниками областного правительства и коллективом областной Думы? С Гурьевском? С Гусевом или Черняховском? У народа конфликта нет.
Если говорить об исполнительной власти — у нас сегодня настолько разделены сферы ответственности, что ни о каком конфликте говорить не приходится. И почему он должен быть? Три разных руководителя весьма высокого уровня и один — глава муниципалитета. Может быть, это у него надо спрашивать, почему у него был конфликт? Я это комментировать не могу.

— Следующий вопрос — он с одной стороны личный…

— Не хотелось бы!

— …но в то же время и общественный. Потому что речь все же идет о бюджетных деньгах. После одобрения вашей кандидатуры депутатами окружного Совета вы сказали, что не интересовались своей будущей зарплатой. Успели поинтересоваться?

— Да. Один к одному, что здесь, что там (в правительстве. — Прим. «ТР-VIP»).

— Получается, ничего не потеряли?

— Нет, что приятно. Даже, кажется, тысячи на три больше стало.

— Рад за вас. Наверное, у каждого более или менее высокопоставленного чиновника или важного политика есть определенные идеалы, исторические или современные фигуры, опыт и методы которых он или она стараются перенимать. У вас такие есть? Кто для вас пускай не идеал, но пример?

— Ну, во-первых, не сотвори себе кумира. Я у очень многих людей учусь. Причем считаю, что, как только я перестану учиться, нужно подводить черту под своей карьерой. Мне очень сложно назвать всех… Я учусь и у губернатора, я учусь и у моих коллег, меня поражают глубочайшие знания того, что происходит и здесь, и в области, например, Сергея Бучельникова. Мне очень нравится активная позиция и возможность решать по-деловому государственные вопросы Александра Рольбинова, привлекшего не мытьем, так катаньем огромные федеральные средства в развитие нашей инфраструктуры. Я учусь у всех.

— А у подчиненных?

— Конечно, почему нет. Например, сейчас меня поражает Павел Саркисов — своим знанием, уровнем образованности.

— На минувшей неделе вы провели свой первый прием граждан по личным вопросам. Вас не выбирали всенародно — какое отношение граждан к себе вы почувствовали?

— К себе — никакого. Понимаете, если я начну воспринимать… У меня уже это было. Я работал руководителем финансового органа, и любое обращение за деньгами или за льготами я воспринимал как личное. Потом мне старшие товарищи объяснили: если ты чиновник, то будь чиновником. Человек имеет право к тебе обратиться — и в таком случае будь добр отреагировать в соответствии с законом и процедурами.
Поэтому отношения у людей ко мне никакого быть не может, точно так же, как и у меня непосредственно к человеку, который что-то просит себе. Я лишь смотрю, насколько эффективно работал аппарат мэрии, администрации, насколько стары эти вопросы, как они решались, сколько всего человеку нужно было пройти, чтобы добиться желаемого. При этом мне очень не понравилось поведение отдельных сотрудников администрации, которые походя могли оскорбить людей, даже в моем присутствии. Я это все постараюсь искоренить полностью. Не выношу чванства и подхода «Я начальник — ты дурак».

— Полагаю, некоторые люди, которые «чванствовали», уже написали заявления об уходе по собственному желанию. Вы начали с того, что реформировали (как кадрово, так и структурно) администрацию города. Причем сделано это было достаточно резко. Отчего такая спешка? Существовавшая структура была так уж неэффективна, а люди — так уж не на своих местах?

— Ну, я бы так не говорил. Спешка оттого, что, согласно условиям контракта, у меня впереди всего два года. А что такое два года? Если я полгода буду думать, что делать со структурой, вторые полгода ее реализовывать, год работать… В исторической перспективе два года пролетают за миг.
Что касается структуры, то сразу после подачи документов на конкурс я эту структуру разрабатывал, формировал для себя, запрашивал документы из других городов. Мне нужно было понять, как выстраивать систему управления. Я проанализировал существовавшую систему, понял, где были развилки в управлении, где сам процесс терялся между несколькими ответственными за него комитетами. И постарался это все исправить. Что касается кадровых изменений — у меня есть возможность работать с теми, с кем я бы хотел. Ряд должностей замещены на срок моих полномочий. И это — мое право. Я не могу ничего сказать плохого о Раисе Зарембе, и при других обстоятельствах она бы еще долго работала и приносила пользу городу. Да и другие, Юрий Беденко и прочие, достаточно хорошо работали в свое время, но…
Я сформировал другую команду, не более того.

— План команды давно был готов или кубики в пирамиду встраивались на ходу?

— Расстояние между улицей Дмитрия Донского и площадью Победы очень маленькое, вы же понимаете. Метров триста. Если работаешь — а я реально работал со многими комитетами здесь, и многих руководителей знал, и делал соответствующие выводы.

— Одним из последних ушел один из самых одиозных чиновников времен позднего Юрия Савенко — главный архитектор города Александр Башин. В чем истинная причина его ухода?

— Ну, наверное, нужно четко понимать, что для тебя в данный момент важно. То ли служение своему призванию, то ли личные амбиции. По-моему, там произошло смешение личного и общественного.
Амбиции-то есть у каждого. И у меня. Я бы вот в эту секунду (смотрит в окно) уже ехал куда-нибудь в сторону моря, а не сидел бы здесь, да и вы, думаю, тоже. Но у меня есть определенные обязательства. Когда человек этого не чувствует и не понимает, в силу разных обстоятельств — то ли определенного головокружения, то ли бесконтрольности, то ли еще почему-то, он выбирает другой путь. Идет на вольные хлеба, туда, где он сам себе хозяин.

— Уход господина Башина как-то связан с перераспределением полномочий по согласованию землеотводов?

— Спросите у него самого. Я говорил о необходимости перераспределения еще до опубликования структуры, о том, что архитектор должен заниматься обликом города, должен реализовывать Генплан. А Генплан должен формироваться из экономической стратегии территории. У нас же все было поставлено по-другому, от земли. Увидел пустующую территорию, быстро представил, как ее интересно застроить, сформировал под это Генплан, получил участок и так далее. Это можно отнести к архитектуре или к другим комитетам и персонам, но то, что на сегодняшний день сделано с участием нашей архитектуры, я считаю не очень оправданным.

— Вы заявили, что намерены строго бороться с теми, кто получает участки под застройку, но в срок не вводит в строй объекты жилищного строительства. Это сфера, где крутятся весьма крупные деньги. Вам не страшно?

— Нет. Мне вообще не страшно. В свое время я служил начальником управления налоговой полиции. Здесь, а до этого — в Краснодарском крае. Поймите, что мы не приходили просто так, сказать человеку: «Добрый вечер, как дела?» Если налоговая полиция приходила, то для того, чтобы изымать все, что человек незаконно не отдал. Да и другие составы преступлений были, одно время даже мошенничество. Поэтому в данном случае есть инстинкт самосохранения. У меня нет ничего личного, абсолютно ничего личного к людям.
Да, были созданы такие условия, и люди ими воспользовались. У каждого свои мотивы принятия решений. Вопрос другой, если кто-то что-то кому-то давал и что-то вымогал — ну, напишите об этом! Но никто не хочет писать. Соответственно, участки получены бесплатно. Участки, находящиеся в разработке три и более года, ничего не дающие городу — это нерациональное использование ресурсов. И не более того. Мы говорим тем, у кого оказались эти участки: мы не будем продлевать отношения с вами, вы неэффективно все это сделали.
Тем, кто что-то заплатил, мы все возместим. Мы уважаем все труды и заботы. Но мы выставим землю на аукцион, и тот, кто купит, заплатив самую большую цену, тот очень быстро его и запустит в оборот. В этом я точно уверен. Все остальное — увещевания, разговоры — все это «от левого». Не знаю, насколько мне удастся все это реализовать. Я буду, конечно, пытаться найти союзников среди населения города, в федеральных и региональных структурах. И общими усилиями, все вместе мы будем решать эту задачу.

Алексей МИЛОВАНОВ
Источник: Еженедельная газета "Тридевятый регион"

Комментарии к новости

Дискомфортная среда

Главный редактор «Нового Калининграда» Алексей Милованов о том, чего не хватает Калининграду, чтобы стать удобным для жизни городом.