Линия жизни титулярного органиста Кафедрального собора Евгения Авраменко, казалось бы, сочетает в себе несочетаемое. Но только на первый взгляд. На самом деле все разветвления этой линии органично уживаются между собой. В интервью «Новому Калининграду» Евгений рассказал о сочетании органных аккордов и рока, об органе на стадионе, анекдотах эпохи барокко и метафизике в судьбе.
Евгений Авраменко родился в 1980 году. В 2004-м окончил Московскую государственную консерваторию им. Чайковского. В 2003 году стажировался у органиста Жана Гийу в Цюрихе. Победитель Международного конкурса органистов (Минск, 2003) и Всероссийского музыкального конкурса (Калининград, 2012), дипломант Международного конкурса органистов им. Микаэла Таривердиева (Москва, 2009). С 2016-го — титулярный органист калининградского Кафедрального собора. Выступает на многих площадках Москвы (Большой и Малый залы Московской консерватории, Концертный зал им. П. И. Чайковского, Российский национальный музей музыки и др.), а также в Санкт-Петербурге и многих других городах России. Играл в Литве, Латвии, Украине, Беларуси, Азербайджане, Казахстане, Таджикистане, Кыргызстане, Польше, Германии, Сирии, Ливане, Израиле. Член Ассоциации органистов и органных мастеров в составе Международного союза музыкальных деятелей (2012). Один из основателей российского Органного сообщества (2012). Записал несколько дисков: как сольных, так и созданных вместе с другими музыкантами — флейтисткой Ксенией Авраменко, скрипачкой Ладой Морозовой, композитором и органистом Томашем Гланцем.
— Евгений, давайте начнём разговор с предстоящего в ближайшем будущем благотворительного концерта «Часы вместе» (18+), цель которого — собрать финансовые средства на установку часов на башне клуба «Вагонка», бывшей «Христос Кирхе». В рамках концерта вы представите свой проект «Cathedral Pop». Расскажите о нём.
— Этот проект мы успели уже показать в Кафедральном соборе. Это музыкальная композиция, включающая в себя мощь органа, гитарные аккорды, соло в духе Дэйвида Гилмора, синтезаторы и ударные.
Благотворительный концерт «Часы вместе» (18+) состоится 5 июня. На нём будет представлен новый музыкальный проект «Юникэйт». Попасть на концерт можно будет за благотворительный взнос, гостей ждет программа Modern Gothic Sonata. Коллектив состоит из опытных музыкантов, включая титулярного органиста Кафедрального собора Евгения Авраменко, разрабатывает свой собственный стиль — «причудливое смешение классической музыки и современных музыкальных стилей, включающее в себя мощь органа, гитарные аркады, соло в духе Дэйвида Гилмора, синтезаторы и ударные. Для чего часы понадобились «Вагонке» и кто их будет изготавливать, читайте в нашей публикации по ссылке.
— А до этого проекта в вашей жизни имел место интерес к творчеству «зубров» рок-н-ролла?
— Конечно. Хорошая музыка для меня не имеет жанровых рамок, начиная с рока и заканчивая бардовским творчеством, которое, на мой взгляд, началось с шедевров Вертинского. Что касается рока, то мы шестой год совместно с Сергеем Бабаком делаем проект «РоККаты», соединивший рок и токкаты. В программе —композиции Queen, Radiohead, Uriah Heep.
— Это при том, что, общаясь с исполнителями классики, я неоднократно сталкивалась со снобизмом...
— Что касается меня, могу точно сказать, снобизма я лишён. Единственный нюанс: я не люблю играть рок на органе один: это обедняет и органное исполнение, и саму композицию. Такой вот я неправильный человек...(Смеётся)
— Вы впервые услышали орган в живом исполнении или в записи?
— Слушал его с детства и на пластинках, и ходил на концерты. В какой-то момент захотелось попробовать свои силы на органе. Был азарт испытать этот уникальный инструмент, причём меня интересовала и музыкальная сторона, и инженерная. В 13 лет в музыкальной школе я получил первый урок у своего педагога. Половины не понял. Испытал сильное желание разобраться, вот до сих пор разбираюсь...
— Известно, что в мире нет двух одинаковых органов. А в чём «изюминка» органа в нашем Кафедральном соборе?
— Во-первых, это единственный в мире органный комплекс два в одном. И в ближайшее время ничего подобного не предвидится. Во-вторых, это самый большой орган в стране. В-третьих, его отличает великолепное качество исполнения. Он обладает шикарной акустикой, опять-таки единственной в стране. Так что здесь у нас бинго!
— Орган — единственный инструмент, предполагающий игру и руками, и ногами. Каковы требования к исполнителю?
— Есть ещё игра на колоколах, но там клавиатура гораздо меньше. Ударник, работает руками и одновременно стучит в «бочку» ногой. Но вообще орган действительно самый сложный инструмент. Прежде всего, необходима хорошая координация — это раз. Необходима хорошая реакция. Допустим, приезжаешь играть на каком-то старинном инструменте, а там мензура совсем другая, то есть пропорция, которая определяет «телосложение» трубы и играет главную роль в формировании тембра звука. Нужно тонко чувствовать. Скажем, когда ведёшь машину, ты же не смотришь, на какую давишь педаль — всё в ощущениях...
— И недюжинная физическая подготовка, очевидно, нужна? Инструмент же мощный.
— Конечно. Но хочу сказать, что в те времена, когда не было электричества, силища вообще нужна была огромная, чтобы совладать с органом. Были такие специально обученные люди — кальканты, которые вручную или с помощью ног нагнетали воздух в меха. Эта историческая профессия была жизненно необходима для игры на старинных инструментах. Но немалая сила и сегодня нужна. На исторических инструментах, таких как в Домском соборе, клавиши весят почти полкило. А концерт идёт полтора часа, и хорошо, если один концерт, а не два! Но и у нас в соборе потрудиться приходится. Вот недавно сначала отыграл три обычных концерта, потом два часа репетиции, а потом музейная ночь нон-стопом — в общей сложности семь часов за органом провёл...
— Кстати, об исторических органах. Вы играли на старейшем органе в мире в Швейцарии, построенном в XV веке. Каково это?
— Было ощущение, что посидел за пультом машины времени. На таком органе невозможно исполнить какие-либо современные произведения, проблематично даже Баха сыграть. Поскольку он «заточен» под музыку, которая писалась более 500 лет назад. Его, конечно, немного усовершенствовали и в XX веке установили электромотор, но качели для кальканта не убрали, так привычнее и спокойнее, если вдруг электричество отключится. Часть его труб датируется 1435 годом — представляете себе?
— Насколько оправданно существующее мнение, что звуки органа имеют целебную силу?
— Это не выдумка. В XXI веке на этот счёт написано множество статей. В качестве иллюстрации: в 1903 году профессор Дмитрий Отт установил орган в Повивальном институте в Санкт-Петербурге. Целью этого смелого эксперимента было выяснить, как органная музыка будет влиять на здоровье будущих мам и малышей. Пациентки Института слушали музыку в кроватях, через специальные телефонные трубки, в которых транслировалась музыка. Так вот, этот институт работает по сей день и носит имя профессора Отта. На самом деле звуковые волны органа настраивают организм, человек очищается, перезагружается, расслабляется.
— Как сложился ваш дуэт с супругой — флейтисткой Ксенией Авраменко?
— Дуэт наш сложился в первый же день знакомства при очень интересных обстоятельствах. В 2002 году я был на гастролях в Светлогорске в органном зале Макарова. И накануне одного из концертов мне сказали: «У тебя будет дуэт с флейтисткой — вот, держи пачку нот, учи». Я посидел, позанимался. Утром сбегал на море, искупался. И в состоянии какого-то радостного предчувствия пришёл в органный зал. И увидел Ксению. Это была любовь с первого взгляда. Мы вместе выступили и пошли в ресторан. А потом я пошёл её провожать и сделал ей предложение. С тех пор почти 24 года вместе...
— Воистину, жизнь бывает интересней всяких киношных фантазий...
— Не спорю... Мы совместно выступили в первый день знакомства, нам понравилось, и так выступаем по сей день. Мало того, что мы родственные души, так и орган с флейтой — родственные духовые инструменты. У них одна природа звука. И вот уже четыре года, как мы проводим фестиваль «Музыка ветра (6+)», привлекая других флейтистов.
— Вы были координатором проекта, благодаря которому в области появилось четыре новых органа. Расскажите о них.
— Это так. И я считаю этот проект очень актуальным. Ведь в России порядка 170 органов на всю страну. Так что я был совершенно счастлив, когда нам удалось доставить в Славск трёхтонный орган для кирхи Хайнрихсвальде. А в 2016 году привезли орган в Калининград для католического прихода Святого Адальберта на улице Невского. Инструмент доставили из города Бохум. Там закрылась лютеранская церковь, здание продали, а новым хозяевам орган был не нужен. Наметилась печальная перспектива, что его просто выкинут. А орган, между тем, в отличном состоянии был. Хотя ему и 120 лет. В разборке и доставке органа в Калининград очень помогла органный мастер Кафедрального собора и прихожанка церкви Святого Адальберта Галина Шашкова. После торжественного освящения орган получил имя Адальбертус. Все, кто его слышали, признаются, что это волшебное ощущение. Благодаря проекту органы появились в Славке, Знаменске, Веселовке и Калининграде.
— Насколько мне известно, вы умудрились внедрить в местный футбол органную музыку...
— Было такое дело. Нам удалось привезти театральный электронный орган, что вообще нетипично для нашей страны. Инструменту 30 лет, он в идеальном состоянии. Это нечто среднее между синтезатором и органом. Я его изучал по вечерам с нуля и наконец освоил. Установили его на стадионе «Балтика» на вип-трибуне. Теперь он играет марш Блантера на матчах «Балтики». Так что у нас теперь единственная футбольная команда с органом — видите, как «Балтика» стала играть? Предположения на этот счёт есть разные, но мы-то знаем правду! (Смеётся).
— Есть авторы канонические, культовые. Такие как Бах, которого исполняют все органные исполнители. Ка найти своего Баха — единственного и неповторимого?
— Хороший вопрос. В качестве ответа — небольшая предыстория. С 2012 года я веду сайт, который носит просветительский характер. Там я выкладываю самую разнообразную информацию об органе, вплоть до барочных анекдотов. У нас в стране мало органистов высокого уровня, а информации о них нет никакой, кроме обрывочных упоминаний. И вот мы с моим другом, спортивным журналистом из Петербурга Иваном Жидковым, который в последние годы занялся написанием статей о культуре, запустили серию подкастов «Чистый тон». Делаем большие интервью с известными органистами. Так вот, у нас появился свой символ — этакий гномик, как в фильме «Амели» (16+), который везде ездит с нами и нашими героями. Это маленький позолоченный Бах. Этот символ стал для меня родным. И родным для меня является и Иоганн Себастьян Бах. Именно он в своё время «затащил» меня в органное исполнительство. Утверждение, конечно, наглое, но именно так я чувствую...
— Кто из гостей подкаста вас наиболее впечатлил?
— Они вообще все у меня в памяти. Но одним из самых ярких собеседников стал Борис Иммануилович Казачков. Сам себя он называл «органистом из подполья». Поскольку никуда себя не проталкивал, а просто бескорыстно любит орган и играет на нём в своё удовольствие. Бесконечно образованный, знает кучу языков, прочитал всего Канта. Мы в его присутствии мальчишками с улицы себя чувствовали. И каково же было наше удивление, когда оказалось, что он ещё и страстный футбольный болельщик со стажем!
— Вы упомянули о барочных анекдотах, которые рассказывали в проекте «Посвящение в тайну». Любопытно было бы какой-нибудь услышать...
— Скажем, такая колоритная история. Некоторые органные мастера, делая инструменты, подкладывали туда короедов, которые спустя некоторое время разъедали инструмент изнутри. Таким образом, эти предприимчивые умельцы никогда не оставались без работы.
— Насколько я знаю, вы собрали уникальную коллекцию, которая называется «Орган в миниатюре»?
— Вот уже который год собираю коллекцию — гравюры, банкноты, монеты, медали, марки с изображением органов — всё, что только могу найти. В ней порядка 1000 экспонатов. Коллекция уже экспонировалась у нас в соборе в музее Канта. Так что орган сопутствует мне по жизни всегда и везде!
— Вы музицируете в Кафедральном соборе, стены которого столько видели и слышали. Ощущаете метафизику этого пространства?
— Могу точно сказать, ощущаю. И, кроме того, со мной приключилась реальная метафизическая история. Когда-то в далёких девяностых на улице в Москве проводили какой-то соцопрос. Ко мне подошли и спросили: «Молодой человек, кем вы себя видите в перспективе?» На что я не задумываясь ответил: «Титулярным органистом Кафедрального собора!» Разумеется, на тот момент никаких реальных оснований для этого залихватского ответа у меня не было. Если это не метафизика, то что?
Беседовала Татьяна Панова, фото: личный архив Евгения Авраменко и Юлии Власовой / «Новый Калининград»
© 2003-2026