Кристина Стельмах: «Думаю, что победителем второго сезона „Голоса“ будет мальчик»

— Пою я с четырех лет. Папа повлиял на это, услышав, что у меня есть слух и голос. Он всегда играл на гитаре, а я слушала и подпевала, мы пели всякие детские песенки из мультиков. И вот, в один прекрасный день он взял меня за руку и отвел в 22 школу, где училась моя сестра. Там как раз открылась вокальная школа. Потом была 26 школа, где я продолжала петь, несмотря на сложности из-за смены педагога. Затем был хор и мастер-классы в Москве, где меня учили основам классического вокала. Последним моим педагогом в Калининграде была Людмила Моторина, которая мне очень помогла, и я ее считаю такой своей вокальной калининградской мамой. Потом я уехала в Москву, поступила в Институт современного искусства на эстрадно-джазовый вокал. После окончания института возвращаться не было смысла. Калининград мне очень нравится, но в профессиональном плане здесь нет никаких перспектив.

— Я еще в прошлом году хотела попасть туда и узнала о проекте одна из самых первых. Но подумала, что это не такой хороший проект, судя по тому, как у нас эти вещи на телевидении выглядят. Это первый достойный вокальный конкурс. Но об этом до его старта я не знала, да и в момент подачи заявок у меня были проблемы со связками. Не было возможности даже записать нормальное демо. Ну, а в этом году, посмотрев прошлый голос и покусав локти оттого, что меня там не было, я подала заявку.

— Было много народу, причем как слабых, так и сильных. Многих сильных ребят не взяли. Каждый наставник преследует свою цель — что они хотели бы слышать дальше. У меня есть друзья, которые подавали заявки, и им даже не позвонили, хотя они очень круто поют. Это дело случая, и сказать, было тяжело или нет, сложно. Это было волнительно. Непонятно, что тебя ждет, пройдешь ты дальше или нет. Особенно учитывая, что я пела в третий, самый последний, день, когда оставалось три места и тридцать пять непрослушанных человек.

— Jessie J — Mama Knows Best, я ее выучила специально для конкурса, она была в списке. Я пою всю жизнь лирику, но мне понравилась эта песня, и я решила ее выучить. И когда я сказала, что могу то, то и то, всю мою лирику послушали, а потом сказали: «Нет, вы будете петь эту». Я даже не ожидала, что откроюсь с такой стороны для себя. Хотя то, какая я есть на самом деле, я не успела показать, к сожалению. Я думала: ну, спела на слепом прослушивании быструю песню, дальше будет лирика. Потом нам опять дают быструю песню, я думаю: ну ладно, дальше я спою что-нибудь лиричное. А потом — та-дам… Как-то неожиданно все было.

— Шок. Я даже не понимала, что происходит, и надеялась, конечно, что спасут. Мы опять пели в последний день, но еще были места у Градского и Агутина. И, этого не было в эфире, но они перебирали кучу каких-то бумажек, и я думала: «Вот, наверное…». Не знаю, что это были за бумажки, но меня, видимо, в них не было.

— Вообще, я стала намного увереннее. Я всегда знала, что многие верят в меня — родители, друзья. Но были такие периоды, что руки опускались, и казалось, что я сама так не верю, как верят в меня другие. А тут получается, что я доказала сама себе, что я смогла пройти кастинг в одиннадцать тысяч человек. Понятно, что обидно слетать, но само ощущение того, что ты достоин там быть — это круто. И еще одно — это способность все делать быстро. На проекте все делалось за последние два дня. Есть месяц на подготовку, а на самом деле — все делается в крайние сроки. Поэтому нужно быстро все схватывать, на лету. Это самое большое изменение. Ну и этот вкус, когда ты попробовал что-то, и тебе хочется еще. Это как азартная игра — чем дальше, тем больше хочется. Может быть, кто-то опустил бы руки и обиделся на весь мир, но мне, наоборот, хочется что-то делать и доказывать.

— Ну, я с очень многими знакома и дружу. Вчера меня поздравляли коллективно — пели в трубку пять человек из «Голоса», это так приятно. А болею за Антона Беляева, Тину Кузнецову, это в команде Пелагеи. И из команды Агутина за Наргиз и за Тойминцеву. А среди остальных нет таких явных фаворитов.

— Не знаю, кто именно, но думаю, что это будет мальчик.

— Сейчас я хочу выучить английский — думаю, с языком будет попроще. Может быть, в дальнейшем попробую себя на другом «Голосе» (смеется). В планах — благополучно отработать корпоративы, разобраться с новогодним «чесом». И потом, я хочу записать какой-нибудь свой трек. У меня уже набирается своя команда. Менеджер, пиарщик. Кто-то, кто будет помогать в организации концертов. Несмотря на то, что есть какие-то предложения, я хочу организовать свою команду. Не знаю, насколько мне это удастся, потому что это сложно. Но мне нужны люди, которые бы были заинтересованы во мне, чтобы я сама выбирала, что делать, и могла петь не тот репертуар, который мне скажут, а тот, что я хочу. И тогда уже можно приступать к записи собственных песен.

— Да, я пишу, но этот материал пока очень сырой. И так как я не супермузыкант и у меня нет большого опыта, я пока не вижу, как я бы пела эти песни. Пока это ближе к поп-музыке. Были предложения даже купить одну из моих песен, но мне жалко (смеется). Первая песня, которую я планирую записать, скорее всего, будет не моего авторства, а потом поднаберусь опыта и сделаю что-то сама.

— Работаю. Раньше работала в караоке пару раз в неделю, сейчас — корпоративы. Ну и пытаюсь где-то крутиться, петь. Сейчас стараюсь разобраться с корпоративами — много желающих, заказов. Некоторые спрашивают про сольный концерт. Но для сольного концерта пока рановато. Два эфира это очень мало — человек должен быть уверен в том, что на его концерт придут не два-три человека, а десятки тысяч.

— Я думала, и была пара предложений, но таких, частных. О концерте речи пока не идет. Может быть, позже и не на волне «Голоса», с хорошим материалом, который сможет показать, чем я являюсь на самом деле, а не просто спеть две песни, которые я исполняла на «Голосе».