Журналисты «Нового Калининграда» заглянули в закрытые залы библиотеки БФУ им. Канта, полистали прижизненное издание великого мыслителя, имя которого носит университет, узнали, как хранятся редкие издания из собрания Мартина фон Валленродта, и прогулялись по примыкающему к библиотеке дворику, где среди скульптур нашел себе пристанище довольно упитанный птенец чайки.
Интерес со стороны калининградцев и туристов к библиотечному закулисью, по словам директора созданного пять лет назад Культурно-просветительского центра БФУ им. Канта Марии Мамаевой, постоянно растет. «Мы уже несколько лет устраиваем экскурсии по нашим фондам, — рассказывает она. — В этом году они, скажем так, совпали с ураганом. Откровенно говоря, мы опасались, что люди не придут. Но интерес к старинным книгам оказался сильнее страха перед непогодой. У нас была полная группа!»
Основу коллекции составляют около 350 томов из знаменитой Валленродской библиотеки, названной по имени её создателя — кёнигсбергского канцлера Мартина фон Валленродта (1570–1632). Эта чудом уцелевшая часть легендарного книжного собрания после войны оказалась в закрытом подмосковном спецхране, в бывшем имении Узкое. В Калининград — в известном смысле, на родину — она переехала лишь в 1982 году. Но и здесь, в корпусе КГУ, а затем БФУ на Университетской, все это богатство долгое время мало кто мог видеть.
Сейчас старинные фолианты, изданные в основном в XV–XVII веках, стоят в красивых резных стеллажах — от пола до потолка. Это пространство называется Залом редкой книги.
«Представлена преимущественно литература теологическая или историческая, — говорит специалист по иностранному фонду Александр Евстафьев. — Есть довольно много юридических трактатов, поскольку основатель библиотеки Мартин фон Валленродт был юристом по образованию. Есть трактаты по естественным наукам, есть художественная литература. Причем не только античная, что обычно для тех времен, но и XVII века».
Просто взять почитать эти книги, конечно, нельзя. Каждая из них — буквально на вес золота. Но можно полюбоваться разноцветными корешками. Для желающих получить наслаждение иного рода, в смысле — ознакомиться с содержанием книг, существуют цифровые копии, сделанные с помощью специального «планетарного» сканера.
По словам Марии, отсканирована уже большая часть редких книг. Студенты и сотрудники университета могут почитать их на сайте БФУ.
Но все же в бумажных книгах, тем более если они старинные, есть какая-то магия. Перед нами на столе книга в роскошном кожаном переплете — «Европейский театр» (16+). На обложке дата — 1695. «Это не год издания, — объясняет Александр Евстафьев. — Это год, когда она вошла в библиотеку. На первой странице мы видим инициалы Иоганна Эрнеста фон Валленродта (1615–1697) — наследника Мартина фон Валленродта, который продолжил его дело, экслибрис Валленродской библиотеки с фамильным гербом и посвящением на латинском языке: „Я, Валленродт, завещаю библиотеку потомкам. Читатель, чти моих предков“».
Кстати, книга вовсе не о театре, как можно подумать, прочитав название. «В те времена театром называли всё, что происходит в мире и что достойно упоминания, описания и изображения, — уточнил Александр. — Это один из томов своеобразного исторического журнала, где мы видим географические карты, портреты исторических деятелей, описание различных событий и так далее». В этом смысле знаменитая шекспировская фраза «Весь мир — театр, а люди в нём — актёры» начинает играть новыми красками...
К сожалению, в богатой книжной палитре красивого зала на Университетской не представлена самая старая книга из доставшейся БФУ части Валленродской библиотеки. Речь о рукописном молитвеннике XIII века. «Он в довольно плохом состоянии, — объясняет Александр. — У него разрезаны страницы, их, видимо, использовали для подклейки других книг. Это не было каким-то из ряда вон выходящим варварством. Обычная для тех времен практика».
Реставрация, по словам Марии Мамаевой, в планах, но для этого еще предстоит найти деньги. «У нас был опыт реставрации одной миниатюрной книги, — отмечает она. — Работы проводились в Москве столичными специалистами и обошлись в двести тысяч рублей».
А вот прижизненное издание Иммануила Канта — «Критика способности суждения» (16+) — в прекрасном состоянии. Если не знать, что книге 230 с лишним лет, можно подумать, что из типографии труд великого философа вышел где-нибудь в XX веке. Хорошая бумага, качественный переплет. Приятно держать в руках.
Примечательно, что в старых книгах сотрудников библиотеки часто ждут сюрпризы. И связаны они не только с содержанием произведений. Между страницами «прячутся» засохшие листы растений, насекомые и всё в таком роде. Находки эти не выбрасываются, а аккуратно расфасовываются в маленькие контейнеры.
Кто знает, может, что-то из этого когда-нибудь пригодится. Ведь однажды так удалось найти могилу Коперника. Было известно, что великого астронома похоронили в 1543 году в соборе польского Фромборка, но где именно — никто не знал. Точное местоположение удалось выяснить благодаря волосу, найденному в книге, которая принадлежала великому астроному и хранилась в библиотеке шведского города Уппсала. Извлеченная из волоса ДНК совпала с ДНК одного из обнаруженных под алтарем собора скелетов. Разумеется, это было не единственное доказательство того, что это останки Коперника, но уж точно — самое убедительное.
Собрание редких книг БФУ, разумеется, не ограничивается частью коллекции Валленродтов. В соседнем зале на не менее эффектных стеллажах хранится около четырех тысяч дореволюционных изданий. Среди них есть весьма любопытные вещи.
«Вот посмотрите, — предлагает Александр Евстафьев. — Это одна из первых энциклопедий на русском языке, называется „Зрелище природы и художеств“ (12+). Год издания — 1784-й. По сути, это сборник переводных, как бы сейчас сказали, научно-популярных статей". Открываем книгу наугад и видим заметку, посвященную ловцам янтаря. Очень символично...
К библиотеке примыкает живописный университетский дворик, являющийся частью Культурно-просветительского центра. Три года назад его облагородили, сейчас это популярное среди студентов общественное пространство. Там работает система книгообмена — когда можно взять лежащую на стеллаже книгу и положить взамен свою, попить кофе и полюбоваться образцами городской скульптуры, которые попали сюда разными путями в 80–90-е годы прошлого столетия.
О некоторых из них нам рассказала сотрудник Культурно-просветительского центра Анастасия Юрчук. Центральное место среди скульптур занимает, конечно, произведение Станислава (Станислауса) Кауэра «Мать с ребенком, черпающая воду». Долгое время оно стояло на небольшом постаменте недалеко от фигур морских животных на Верхнем озере.
Кстати, произведения мастера, который создал этих зверей, — Германа Тиле — тоже представлены в университетском дворике. Это парочка сидящих на рыбах путти (от итальянского putto — младенец). Правда, от этих самых младенцев, что раньше украшали канал у современного ТЦ «Акрополь», мало что сохранилось.
Но, если включить воображение, вполне можно представить себе эти скульптуры целиком. Внимания достоин скромный каменный прямоугольник, на котором с трудом читается полустертая фраза на латыни: Sapientiam amicorum pietas — «Мудрому — любовь друзей». Это часть постамента, на котором стоял бюст Иммануила Канта работы скульптора Карла Фридриха Хагеманна. Произведение это украшало пристроенную в 1809 году к Кафедральному собору галерею Stoa Kantiana, на месте которой в 1924 году был возведен порфировый портик по проекту архитектора Фридриха Ларса. Бюст Канта, к сожалению, пропал, а постамент — вот он...
Рядом с ним — белоснежный Памятный знак преподавателям и студентам Альбертины, погибшим в годы Первой мировой войны, работы скульптора Вальтера Розенберга.
Именно этот объект выбрал для отдыха упитанный птенец чайки, с недоверием смотрящий на явно нежданных посетителей.
«Это Джонатан, — представила птицу Мария Мамаева. — Мы его так назвали в честь повести Ричарда Баха „Чайка по имени Джонатан Ливингстон“ (16+). — Это еще слеток, птенец. Его родители живут на крыше, сам он пока самостоятельно взлететь не может, мы его подкармливаем».
У Ричарда Баха чайка, помимо всего прочего, символизирует стремление к самосовершенствованию, духовную свободу и, по большому счету, — мечту. Так что имя птенцу выбрано удачное. Да и поселился он, похоже, там, где надо — рядом с библиотекой. В очень располагающем для мечтаний месте...
Текст: Кирилл Синьковский, фото: Юлия Власова / «Новый Калининград»
© 2003-2026