Страшно смешно

Провести пять часов в подъезде калининградского дома немецкой постройки в первый день ноября — занятие не из весёлых. Провести пять часов под дверью редакции газеты, в которой проводят обыск затянутые в камуфляж и маски вооружённые сотрудники спецслужб — совсем уж невесело. Что делать? Конечно, смеяться.

В прошлую среду мы с коллегами из «Нового Калининграда» и ещё нескольких изданий провели около пяти часов в холодном и неуютном подъезде дома номер 17 по улице Черняховского. В редакции еженедельника «Новые колёса», которая занимает половину второго этажа здания, оперативники ФСБ проводили обыск. Незадолго до этого туда привезли задержанного по подозрению в вымогательстве 50 тысяч долларов у главы местного Следственного комитета Виктора Леденева издателя этой газеты и депутата областной Думы Игоря Рудникова. В сущности, происходило в течение этих пяти часов немногое: один раз квартиру покинул эксперт-криминалист с камерой, один раз двое людей в масках сменили троих, находившихся в квартире. Двое сотрудников редакции — Александр Захаров и внештатница Дина Якшина были выпущены и поделились наблюдениями о происходящем внутри. Ну а около половины одиннадцатого вечера бригада скорой помощи прошла в помещение редакции, констатировала необходимость госпитализации потерявшего сознание Рудникова и вынесла его оттуда на носилках. Журналисты ожидали либо ухода оперативников (что было маловероятно), либо вывода из редакции Рудникова в наручниках. Депутат и издатель «Новых колёс» переиграл всех, эффектно выехав на носилках натурально вперёд ногами.

6c4f4c327a88f6c790068bc69b6318ab.jpg
Вторжение в «Новые Колеса»: что происходило в редакции газеты Рудникова

В Калининграде задержали депутата областной Думы и издателя газеты «Новые Колеса» Игоря Рудникова. Основные версии произошедшего такие: либо депутат вымогал деньги, либо его подставили правоохранительные органы. Обыск в «Новых Колесах» длился более шести часов, а покидать редакцию депутату пришлось на носилках. «Новый Калининград» рассказывает, что происходило в редакции газеты после задержания Игоря Рудникова.

Но более всего нам запомнился вовсе не «вынос тела» и не сбивчивые показания перепуганных журналистов. Самое яркое и одновременно нелепое впечатление — дергающаяся дверная ручка квартиры, где находится редакция. Кто-то из тех молчаливых людей в масках, что приехали с обыском, стоял по ту сторону двери и методично, с периодичностью раз в пять минут имитировал открытие замка. Ручка судорожно дергалась, журналисты хватали камеры, наводили объективы, включали видеозапись, доставали телефоны. Дверь оставалась закрытой, и всё затихало — до следующих нервных рывков.

Я не знаю, что двигало человеком в маске по ту сторону двери. Я не знаю, кто он, откуда приехал и зачем так часто дергал за эту ручку. Кроме журналистов на лестнице не было более никого. Редкие соседи, догадываясь о причинах столпотворения на лестнице, старались покинуть подъезд побыстрее. Так что мы были единственной аудиторией этого дверного микроспектакля. Я могу лишь догадываться о целях, которые человек в маске преследовал. И сейчас мне кажется, что он просто хотел держать нас в стрессе. В постоянном нервном напряжении и даже в страхе. Вот-вот щёлкнет замок, распахнётся дверь и из неё сильные мира сего, в камуфляже, в масках, с оружием и мандатом на совершение любых действий выведут задержанного в наручниках.

Это и в самом деле работало — где-то час, может чуть больше. Дергалась дверь, дергались мы, нервозность нарастала. Под потолком у двери в редакцию установлена видеокамера, и дергавшие могли наблюдать эффект своих действий. Как-то раз нам даже показалось, что мы услышали сдавленный смешок.

А затем начали смеяться и мы. Конечно, когда ручка в очередной раз щёлкала, мы поднимали камеры — работу-то надо сделать. Но через какое-то время мы уже совершенно открыто смеялись над происходящим — и над тем, кто пытается таким странным образом на нас воздействовать. Именно на нас. Потому как больше было не на кого. Мы представляли, что дергающий потерял ключ и не может выбраться, а ему там так надоело. Мы шутили, что в редакции засорился сортир, а хочется пописать, но старший не выпускает. Когда на четвёртый час ожидания стало понятно, что всё затягивается, я сбегал за едой для коллег. И мы смеялись, что по ту сторону двери люди в масках видят на мониторе, как мы едим бутерброды с гадкой соевой колбасой с говорящим названием «Ароматная». И порываются выйти попросить. Ну или вообще не знают, в какую сторону открывается эта чёртова дверь. Всё это было реально смешно. И совсем не страшно. Даже притом, что все мы были под прицелом видеокамеры. Ещё через пару часов сотрудники в масках сменились, и ручка затихла. А ещё через час с небольшим оттуда вынесли Рудникова.

Мы смеялись, хотя объективно поводов для смеха было немного. Ведь все понимали, что от повторения подобной спецоперации в собственной редакции не застрахован сегодня никто — даже в Калининграде, считающемся среди российских регионов неким оплотом свободомыслия. Газету «Новые колёса» вряд ли можно назвать образцом качественной журналистики. Плотно застрявшая даже не прошлом, но в позапрошлом десятилетии, она содержит слишком много такого, за что стоило бы упрекнуть её издателя и редактора. Количество судебных исков, поданных по факту публикаций, огромно — и далеко не все они возникли лишь потому, что Рудников и его коллеги в своих статьях затрагивали чувствительные и опасные темы. Но ещё и потому, что базовые принципы журналистики были как бы не про «Новые колёса». Да и самим фактом своего существования и популярности издание в его нынешнем виде опровергало необходимость качественных критериев и этических норм в медиа.

Но всё это не отменяет шокирующих фактов и неотвеченных вопросов. Спецоперация с участием агентов в масках и с оружием, физическое воздействие, приведшее Рудникова в больницу, а затем перемещение его, полуголого, к следователю — для чего всё это? Сведения о некогда напавшем то ли на 7, а то ли на 20 омоновцев Рудникове разлетелись по всей стране, и «брать» его нужно было в режиме спецоперации, как какого-то террориста? Генерал Леденев, имеющий в распоряжении всесильный следовательный аппарат, столкнувшись с негативными публикациями, идёт решать вопросы к «переговорщику» Александру Дацышину? А затем, если верить следствию, соглашается лично участвовать в передаче 50 тысяч долларов?

ce642e8ce27bb1a5a3ada99bb35bf711.jpg
«Крепко взялись»: как суд «закрывал» Игоря Рудникова и Александра Дацышина

В случае признания их вины, Дацышину и Рудникову грозит до 15 лет лишения свободы. И если Дацышин уже частично признал своё участие в предъявленных следствием преступных действиях, то Рудников настаивает на полной невиновности, называя главу местного СК провокатором. Соответственно, проведут они ближайшие два месяца в совсем разных условиях. Корреспонденты «Нового Калининграда» следили за ходом судебных заседаний.

В конце концов, Рудников, а тем более Дацышин, являются многолетними и многоопытными участниками крайне сложных политических процессов. К ним можно предъявить (и предъявлялось) множество разнообразнейших претензий. Но наверняка можно утверждать лишь одно: оба они не являются сумасшедшими. Пытаться вымогать деньги у руководителя Следственного комитета субъекта федерации, кадрового чекиста и бывшего главы СК по Чеченской Республике может сегодня (а, впрочем, и всегда) лишь конченный псих. С таким же успехом можно отправиться на Красную площадь, подойти к Спасской башне, топнуть ножкой и начать требовать пару миллионов лично у Путина, обещая в противном случае не прекращать писать о его злодеяниях.

Впереди у Игоря Рудникова и Александра Дацышина наверняка непростой период следственных действий и судебный процесс. Дожидаться которого они будут в разных местах — Рудников в СИЗО, Дацышин — под домашним арестом, в собственном доме в Светлогорске. По имеющейся информации, следствие намерено перевести Рудникова за пределы региона, вероятно — в столицу. Тем более, что ведёт уголовное дело следователь из центра. Предсказывать исход дела — занятие неблагодарное. С одной стороны, государственная обвинительная машина редко даёт сбои. С другой, у Рудникова в активе есть уже отменённый приговор (правда, условный) по уголовному делу, вынесенный судом в Пскове в 2007 году.

Тем не менее, на дворе очевидно тёмные времена. Кто-то большой, сильный и явно настроенный нешуточно, дёргает ручку нашей двери, пытаясь создать впечатление надвигающейся угрозы. Но единственное, что можно противопоставить этой странной и непонятной агрессии — смех. По-настоящему сильного человека отличает от того, кто лишь пытается казаться таким, прикрываясь полномочиями и чинами, охраной и оружием, способность быть смешным и смеяться над собой. Те, кто предпочитает подавление диалогу, а несвободу свободе, неспособны сносить сатиру над самими собой. Главными врагами Гитлера были Кукрыниксы и Чаплин, Твардовский и Брехт. А всемогущая махина советского режима рухнула не в декабре 1991 года, но тогда, когда Брежнев и все его преемники-генсеки из жёстких и жестоких лидеров страны-гегемона превратились в героев кухонных анекдотов. И сегодняшние наши вожди, что национальный, что региональный, способность воспринимать сатиру и сарказм со стороны народа то ли потеряли окончательно, а то ли не имели вовсе.

Человека, который находит в себе силы смеяться перед лицом всепоглощающей угрозы, невозможно сломить. Отнять у него эту сверхсилу не может никто, но всё оружие мира немедленно глохнет при звуках смеха. Поэтому давайте смеяться. Даже когда так сильно хочется плакать.

Алексей Милованов , главный редактор «Нового Калининграда.Ru»

Комментарии