Штрафники у дороги: под Калининградом нашли братскую могилу, которую искали 20 лет (фото)

Фото предоставлено Русланом Хисамовым
Все новости по теме: Память

9 мая в СМИ появилась информация о найденной поисковиками в Багратионовском районе братской могиле с девятью красноармейцами. Все они, как было установлено, воевали в единственном на всем 3-м Белорусском фронте штрафном батальоне и погибли весной 45-го в бою за магистраль, известную под названием «берлинка». Все имена бойцов уже установлены. В числе погибших был и дядя одного из поисковиков. «Новый Калининград» сообщает подробности.

Девять офицеров-штрафников

О том, что раскопки неподалеку от автострады проходили 4 мая, «Новому Калининграду» сообщил руководитель поискового отряда «Совесть» Руслан Хисамов.

«Все бойцы, как установлено после работы с архивными документами, погибли в начале марта 1945 года, — пояснил Хисамов. — Останки были обнаружены на небольшой глубине. Там же были найдены солдатские ложки с разными надписями, сделанными бойцами, вероятно, во время передышек между боями, карандаши, самодельный портсигар с выгравированными рисунками и надписью „Эх, подружка моя, что ж ты оробела, танкиста любить — хорошее дело“. Также мы нашли самодельные погоны, траурный знак, выпущенный в год смерти Кирова, две медали „За оборону Ленинграда“ и два кошелька с документами и советскими монетами различного достоинства».

Процесс поиска и две медали «За оборону Ленинграда». Фото предоставлены Русланом Хисамовым

Одна медаль, по словам Хисамова, у одного из погибших находилась в районе нагрудного кармана, а у второго — в области брючного кармана в портмоне вместе с красноармейской книжкой. Записи в документе помогли поисковикам установить, что останки девяти человек принадлежат воинам из 10-го отдельного штрафного батальона 3-го Белорусского фронта. Вот их фамилии:

1. Астафьев Сергей Николаевич 1918 года рождения, уроженец Чувашской АССР;

2. Афанасьев Анатолий Андреевич 1923 года рождения, уроженец Украинской ССР;

3. Бабенко Иван Яковлевич 1925 года рождения, уроженец Ставропольского края;

4. Баландин Евгений Фёдорович 1924 года рождения, уроженец Горьковской области;

5. Барков Андрей Фёдорович 1923 года рождения, уроженец Смоленской области;

6. Зайчиков Николай Петрович 1908 года рождения, уроженец Вологодской области;

7. Индюков Сергей Иосифович 1913 года рождения, уроженец Калининской области;

8. Каплин Андрей Иванович 1919 года рождения, уроженец Тамбовской области;

9. Цгоев (Цгаев) Харитон Тимофеевич 1920 года рождения, уроженец Северо-Осетинской АССР.

«Все эти бойцы погибли 1-2 марта во время боев за автостраду („берлинку“), которая тогда являлась стратегически важным объектом в наступательной операции советских войск по расчленению фашистской группировки юго-западнее Кенигсберга и оттеснению ее к Балтийскому морю и уничтожению, — поясняет Руслан Хисамов. — Останки героев перезахоронят на воинском мемориале поселка Корнево с отданием воинских и духовных почестей».

Двадцать лет поисков

Поиск этого захоронения, которое не значилось ни на какой схеме, начался еще в начале нулевых. Его инициатором выступил племянник Андрея Ивановича Каплина (восьмой номер из списка) Геннадий Полубедов. Сам Полубедов является членом поискового отряда «Совесть», однако живет в Пятигорске и работает «на удаленке», помогая в расследованиях и поиске родственником погибших воинов.

Еще задолго до того, как братская могила была найдена, Геннадий установил связь с некоторыми родственниками погибших. Так как он заранее провел большую работу, распутать клубок удалось намного быстрее, чем обычно в подобных делах.

«Руслан прислал мне фото красноармейской книжки, вернее, того, что от нее осталось. Мне удалось там кое-что разобрать и установить, что принадлежал документ лейтенанту Зайчикову, — рассказал Полубедов. — Бумага полностью деформирована, но по отдельным штрихам надписи можно восстановить. Там же указано, что он из деревни Карповка (Карповская) Вытегорского района Вологодской области. Однако самого Зайчикова можно и ленинградцем назвать. Его жена проживала на набережной реки Мойки, через дом от дома-музея Пушкина».

Самодельный портсигар и подписная ложка, найденные в братской могиле. Фото предоставлены Русланом Хисамовым

Родственников лейтенанта Баландина Геннадий Полубедов нашел еще лет 15 назад ( о нем даже выходила статья в районной газете). Тогда же он разыскал двух племянниц капитана Астафьева из Тольятти. По словам Полубедова, они хотят приехать на церемонию захоронения родственника. Кроме того, была найдена родня погибшего 5-го марта старшего лейтенанта Анатолия Скрябина, находящегося в еще не обнаруженной могиле № 9 (он также воевал в составе 10-го отдельного штрафного батальона). Однако самая подробная история у Геннадия, конечно, о собственном родственнике.

Дядя поисковика

«Андрей Иванович был первенцем у моих дедушки и бабушки по отцовской линии, — рассказывает Геннадий Полубедов. — Родился он в 1919 году в Тамбовской области. Вскоре после этого в регионе начались крестьянские восстания, и оттуда многие бежали. Бежали семьями. Бабушка с дедушкой и их многочисленная родня уехали в направлении Северного Кавказа, потому что считали, что там хлеб растет и прокормиться можно. В итоге осели они в Ростовской области. Дед был железнодорожником, и ему предложили место начальника разъезда в Зимовниках, где он и проработал 30 лет. Всего у него семеро детей родилось (мой отец был с 1924 года). И дядя, и отец закончили семилетку в немецкой колонии на станции Пролетарская (возле Сальска), где учителями и учениками, в основном, были немцы (в 1941 году всех этих немцев выселили на восток). Дядя, закончив школу, отпросился у родителей на родину — в село Каплино Староюрьевского района Тамбовской области. В соседнем селе Новиково он поступил в педагогическое училище. Год он после окончания поработал учителем, а в 1939 году был призван в армию. Некоторое время прослужил солдатом, а потом поступил в Гомельское военное стрелково-пулеметное училище. За 12 дней до начала войны он его окончил».

Андрей Каплин. Рисунок с фотографии из архива Геннадия Полубедова

Распределили Андрея Каплина в стрелковый полк у города Слуцка Минской области, но в штабе Западного особого военного округа выпускник получил новое назначение — в Гродненский укрепрайон. Там он был назначен командиром пулеметного взвода в 89-м отдельном пулеметно-артиллерийском батальоне.

«Прибыть он туда должен был вечером 21 июня 1941 года, — продолжает Полубедов. — Прямо как герой книги „В списках не значился“. Как только война началась, пару дней они там продержались, а потом отступали в направлении Смоленск — Москва. Как раз в районе Смоленска тогда находилась 16-я армия Рокоссовского, и там Андрей Иванович был назначен командиром взвода. С этой армией (за пару месяцев до Курской битвы она была переименована в 11-ю гвардейскую, бравшую Кёнигсберг) он прошел по всем фронтам. Под Кёнигсбергом дядя был заместителем командира стрелкового батальона по строевой части в 31-й гвардейской стрелковой дивизии. Между 30 января и 5 февраля 1945 года дядя участвовал в тяжелейших боях в южном подбрюшье Кёнигсберга. Именно тогда его сослали в штрафной батальон. За что именно, мне установить не удалось. В звании и должности он был восстановлен только после гибели, и его сыну была даже назначена пенсия исходя из последней должности Андрея Каплина».

Самодельные погоны с кантом из провода

Говоря о самом 10-м штрафбате, Геннадий Полубедов отмечает, что это соединение было в подчинении военного совета 3-го Белорусского фронта, но придавалось конкретным дивизиям, иногда на долгие периоды. В частности, с конца февраля 1945 года батальон был придан 184-й стрелковой дивизии.

«Все погибшие — из разных подразделений, — продолжает Полубедов. — Штрафной батальон по штату должен был иметь человек 800, однако он практически никогда не был полностью укомплектован. На момент гибели найденных поисковиками штрафников в батальоне было всего-навсего человек 200. Убывали из подразделения не столько по гибели или ранению, сколько по досрочному освобождению за проявленную доблесть или по истечении срока наказания (от месяца до трех). Первое, что указало на то, что это именно штрафной батальон, — самодельные погоны».

Погоны с кантом из телефонного провода и другие находки. Фото предоставлено Русланом Хисамовым

История с погонами, у которых кант был выполнен из пластиковой обмотки немецкого телефонного провода красного цвета, изначально поставил поисковиков в тупик, так как с подобной находкой они столкнулись впервые. Ранее сам Геннадий Полубедов встречался с подобным лишь в литературе.

«По идее, если найдены погоны, то это не должны быть штрафники, — продолжает Полубедов. — Но тут важная деталь — самодельные погоны выдают именно штрафников. У меня были дружеские отношения с одним генерал-майором из Петербурга, прошагавшим от лейтенанта до майора в 8-м штрафбате на 1-м Белорусском фронте. Он мне рассказывал, что штрафникам не положено было воевать в погонах, их с них снимали. Командирами отделений в штрафбате тоже были штрафники, им присваивали звание младшего сержанта, но погоны также не выдавали. Тут боец явно смастерил себе погоны сам, чтобы хоть как-то в бою отличаться, и на это, судя по всему, командование смотрело сквозь пальцы».

Если говорить о других предметах, найденных в могиле и рядом с ней, то на них нет имен и фамилий обнаруженных бойцов. Тут, по словам Полубедова, скорее всего, имел место принцип «махнул не глядя», либо получил подарок от кого-то из бойцов.

Текст: Иван Марков / Новый Калининград, фото: предоставлены Русланом Хисамовым, архив героя публикации

Нашли ошибку? Cообщить об ошибке можно, выделив ее и нажав Ctrl+Enter

[x]


Полулегальные методы

Замглавреда «НК» Вадим Хлебников о том, почему власти скрывают от горожан свои планы по застройке.