Историк и писатель Андрей Пржездомский, которого многие считают калининградцем из-за его давних увлечений историей Калининграда-Кёнигсберга, — автор нескольких книг о поисках Янтарной комнаты и других ценностей, спрятанных в конце Второй Мировой войны нацистами на территории Восточной Пруссии. При этом, в отличие от других поисковиков, Пржездомский, будучи помощником председателя КГБ СССР, имел доступ к секретным документам, затрофеенным советскими спецслужбами. На сегодняшний день писатель является представителем Национального антитеррористического комитета, но давнее хобби его не отпускает. Он по-прежнему уверяет, что его интерес к Калининградской области меньше не становится. «Новому Калининграду» он рассказал о проблемных вопросах изучения истории региона, необходимости обследования подвалов Королевского замка и о точках, в которых ещё можно найти утраченные ценности.
— Андрей Станиславович, в своих книгах вы не раз рассказывали, как впервые оказались в Калининграде. Интерес к нашему городу у вас не ослабевает? Или уже немножко остыли?
— Этот интерес как бы сопровождает меня всю жизнь, и некоторые вообще меня считают калининградцем. Хотя я таковым не являюсь, конечно. Я родился в Москве, но в Калининграде многократно бывал. И с экспедицией, и по служебным делам, и когда работал еще в советское время в Комитете госбезопасности (КГБ). Приходилось приезжать и потом, когда был замдиректора Налоговой полиции Российской Федерации. Я курировал Северо-Западный регион, поэтому в Калининград приезжал, проводил тут совещания и мероприятия различные.
— У вас же сын здесь живет, если не ошибаюсь...
— Уже нет. Сын здесь окончил Балтийский военно-морской институт, потом получил переквалификацию и работал здесь в управлении Федеральной службы безопасности.
— Пока вас тут не было, в Калининграде успели Дом Советов снести. Наверняка у вас, как у любителя истории Калининграда и Кёнигсберга, должно быть собственное мнение по поводу будущего центра города. Как вы считаете, как нужно использовать эту территорию?
— Идей было много на этот счет. [Калининградский архитектор] Артур Сарниц предлагал возродить замок и старый город. В общем, это всё, конечно, очень интересно с точки зрения истории, с точки зрения, может быть, туристического восприятия, но мы всё-таки должны помнить ещё о том, что, помимо культурологических вещей, есть какие-то политические акценты, которые мы не можем игнорировать. Мы должны делать всё для того, чтобы даже сомнений не возникало в том, что это российская земля, по праву ей принадлежащая. Поэтому подчёркивание каких-то элементов чисто немецкой истории, немецкой культуры работает на совсем другое. А уж тем более замок — это символ Тевтонского ордена, форпост на востоке. При всей моей любви к этому замку... Я действительно во время экспедиции, можно сказать, все его подземелья облазил, и это все очень интересно. И тем не менее мы не можем себе позволить этот символ возродить и тем самым как бы сказать: «Да, ещё не всё потеряно». Нет, я думаю, что это неправильно.
Но то, что территорию эту надо освоить, и разумно освоить — безусловно. Конечно, Дом Советов в своё время мне казался очень странным сооружением на этом месте, конструктивистским таким. И вот эти годы, которые он простоял бессмысленно, и разрушение его... Никуда от этого не денешься, это исторический процесс. А вот что здесь сделать? Ну, наверное, здесь надо сделать такое пространство, которое бы притягивало людей. Было некое предложение сделать тут просто какой-то парк или такой скверик. Ну, в центре города всё-таки должен быть какой-то знаковый объект, возможно, связанный с историческими и с патриотическими аспектами. И вообще очень важно в Калининграде видеть российскую историю.
— К 750-летию Калининграда-Кёнигсберга вы готовили энциклопедический справочник. Были и составителем, и даже руководителем этого проекта. Так?
— Да, поскольку у меня с годами собралось очень много материалов: фотоматериалов, различных документов... Вначале это было только по поискам Янтарной комнаты, а потом стало шире, шире, шире... У меня образовался громадный архив по Калининграду. В большей степени даже по прошлому этого города. Карты, схемы, рисунки, гравюры, фотографии... В том числе очень много своих собственных фотографий, когда Калининград ещё в полуразрушенном состоянии был. В общем, долго у меня эта мысль была. Подспудно это всё погибает. Или надо кому-то отдавать, или ещё что-то. Но не хотелось просто так от всего этого избавиться. Поэтому возникла мысль сделать какую-то книгу, какое-то издание, которое бы универсально показывало историю этого города от начала до современности. Поначалу я попробовал в книге «Тевтонский крест» описать один только район Калининграда, район Клинической улицы (то бывший район Россгартен) во всей противоречивой истории, что там происходило. И я хотел продолжить это и сделать что-то вроде исторического путеводителя но, честно говоря, пороху не хватило, потому что всё время было очень много работы. Это же всё хобби, это же всё не связано с моей основной деятельностью, поэтому всё откладывалось. Но на каком-то этапе все-таки я пришел в издательство «Янтарный сказ», которое возглавлял Анатолий Махлов. Всё-таки мы вышли на подготовку энциклопедии.
Я бросил клич, собрал людей с университета, с разных других учебных и научных заведений города: «Давайте вместе подготовим». Все вроде с энтузиазмом восприняли, но когда узнали, что под это нет денег... Мол, давайте просто работать, а потом, может быть, что-то будет... Ну, естественно, поскольку это был конец 90-х, сами понимаете, много энтузиастов, которые готовы были просто поработать в расчете на то, что это потом как-то к чему-то приведет, не нашлось.
В коллективе осталось буквально несколько человек. По существу, вся энциклопедия, от начала до конца, подавляющее большинство текстов — это моя работа. Действительно, это очень такой серьезный, интересный труд, я им горжусь, потому что там есть и природа, и история, и географические аспекты, и становление власти, и военная история, архитектура, скульптура, живопись, прикладное искусство, медицина, экономика... ну, все аспекты.
Но была одна проблема, и очень серьезная: громадный период германской истории и относительно небольшой период советской и российской истории. И как же уравновесить это, не впасть в апологетику германского? Поэтому я постарался сделать акценты в немецкий период истории этого города на том, что связывало эту землю с Россией. Это очень большой пласт, потому что связи были просто по всем направлениям: и ученые, и исследователи различные, и медики, и деятели культуры. Всё это было взаимосвязано. Поэтому я постарался сделать такие акценты и уравновесить этот материал. Мне кажется, это получилось. Там очень большой биографический словарь. В общем вышло хорошее издание, и жалко, конечно, что оно было небольшим тиражом выпущено. Зато в трёх видах.
— А каким был тираж?
— Тираж был 5000. Один вариант был упрощённый, там тысяча листов где-то или даже поболее, потом был вариант подороже и в коже. Назывался он «Иллюстрированный энциклопедический справочник Кёнигсберг-Калининград» и был очень востребован. Его дарили разным деятелям, которые приезжали в Калининград. Я недавно купил один экземпляр, приходится покупать свои книги. Теперь это такое букинистическое издание уже, но где-то я всё-таки нашёл его.
— В связи с тем, что вы сказали, как вы считаете, как сейчас должны изучать историю Калининграда-Кёнигсберга?
— Конечно, надо, мне кажется, объективно смотреть на вещи. Игнорировать историю прошлого было бы странно, очень странно. Но очень важно, что мы в этом прошлом видим. Еще раз хочу подчеркнуть, что мы должны акценты делать на российской и русской истории Кёнигсберга и Восточной Пруссии. Она есть. Там можно начинать с Петра Первого и не только.
— Буквально недавно закончились раскопки на территории крепости Фридрихсбург. Археологи уверяют, что и там тоже русский след нашли...
— Конечно-конечно. Поэтому вот эти вопросы очень важны, поэтому и школьникам-то надо рассказывать не об этапах немецкой истории, а об этапах мировой истории и показать им место России здесь. Я думаю, что даже если опираться на мои книги, на вот эту энциклопедию, это можно сделать. К сожалению, когда смотришь краеведческую научно-популярную литературу, общем-то, это иногда удручает, честно говоря.
— Общая русско-немецкая история и у Янтарной комнаты, поисками которой вы занимались. И начало, и конец. Если бы у вас сейчас была возможность организовать раскопки в любом районе Калининграда, и на это было бы соответствующее разрешение властей, с чего бы вы начали?
— Сказать, что я занимался поисками культурных ценностей, это будет слишком громко. Да, я принимал участие в работе экспедиции, которая в конце 60-х годов работала здесь. Это действительно очень яркие воспоминания, которые, собственно говоря, и положили начало моим увлечениям. В последующем, в период работы уже в органах государственной безопасности, не без моей инициативы, мне было поручено руководством КГБ СССР ознакомиться с архивами спецслужб, т.е. с архивами разведки и контрразведки, с большим количеством немецких трофейных документов, добытых нашими спецслужбами. Это было помимо той работы, которой я занимался, это была дополнительная нагрузка. Я выступал консультантом по этой проблеме и с поисковиками работал. Здесь был координационный центр, который тоже по моей инициативе был создан вместе с Еленой Евгеньевной Стороженко, она была руководителем экспедиции. Мы очень дружили. В конце её жизни был создан координационный центр, который потом постепенно перешел к еще одному человеку, Киму Фёдоровичу Щекину, ну и Овсянову Авениру Петровичу, небезызвестному здесь краеведу. Потом он продолжил эту работу.
Практически все работы, которые проводились во время экспедиции, за которой я наблюдал, и некоторые поисковые работы так называемых инициативников были поверхностными. Очень поверхностными. И, знаете, не решалась самая главная задача — локализация места поиска. Как было? Кто-то сказал что-то: «Вот, возможно, здесь что-то есть». И давай там шурудить, но так никогда ничего не найдешь.
— У Юрия Иванова в «Пятой версии» история поисков Янтарной комнаты как раз больше на слухах строится.
— Ну, конечно, конечно. Мы и с ним встречались, общались на эту тему. Ну, он писатель. Ему надо было писать интересно. Меня, например, критиковали некоторые издатели, мол, Андрей Станиславович, вы пишете почти как в монографии. А ведь людям надо, чтобы это интересно было и так далее. Ну, наверное. У меня просто на это времени, честно говоря, не хватило. Хотя, некоторые книги у меня вышли уже с таким вот элементом художественности, так скажем.
— И всё-таки вернёмся к локализации поисков. С чего бы начали?
— Здесь есть некоторые ограничения. Они отнюдь не какие-то там разрешительные, это преодолеваемые вещи. Но если на месте предполагаемого объекта уже стоят здания большие, то это значит, что искать практически бесполезно.
Я думаю, здесь нужно обратить внимание на несколько моих любимых мест. Я считал и считаю, что можно было бы там поработать и, возможно, это дало бы эффект. Во-первых, это та площадка на месте Королевского замка (где сейчас стоянка, а раньше был сквер). Это гигантское сооружение (Дом Советов — прим. «Нового Калининграда»), оно же стояло не на замке, оно стояло несколько дальше. В прошлый мой визит мы находили и даже посмотрели пролом какой-то, там был спуск в подвал. В своё время я участвовал в обследовании этих подземелий, и туннели со стороны замка уходили как в сторону Прегеля (в сторону старого города и в сторону Катера), так и в сторону сегодняшнего кафе «Тётка Фишер».
— Да, там иногда даже провалы появляются.
— Да-да-да, там туннели проходили. Причём это были туннели как построенные ещё в Средневековье, когда первые сооружения замка создавались (это северное крыло), так и в последующем. Надо иметь в виду (это, собственно говоря, одна из моих версий), что нацисты очень активно использовали на завершающей стадии войны подземные сооружения Кёнигсберга, укрепляя их, добавляя дополнительное оснащение для того, чтобы размещать там диверсионно-террористические группы Вервольфа, потому что это действительно было очень удобно.
Так вот, там проверки проводились. Копали экскаваторы, проводилась геофизика, приходили люди с проволочками, которые должны отклоняться куда нужно, хироманты разные, все это было, но капитальные серьезные работы не проводились.
Причем документы все есть, схемы всех проведенных раскопок есть и так далее. То есть это пространство свободное. Оно на 2−3 метра разрушалось, но не более того. Еще совсем недавно были открыты подвалы, которые потом засыпали. В это подземелье я тоже спускался, и от него тоже шли ходы. Все эти схемы есть.
Надо только подходить к этому не с киркой и не с лопатой бежать, а вначале четко выработать стратегию поиска и после этого заниматься.
— Для этого какая-то нужна политическая воля, видимо.
— Я, кстати, вчера разговаривал с губернатором. Для Алексея Сергеевича это как бы новая тема, и он с очень большим вниманием к ней отнёсся, когда я ему рассказывал про эти вещи. До этого он просто слышал, наверное, но для него это совершенно новая история. Я настоятельно ему рекомендовал погрузиться в эту тему, как руководителю области. Это всегда в Калининграде был некий символ.
В общем, подвалы замка — это первое место. Второе место — это район улицы Клинической, там, где она делает небольшой изгиб, поворот. По-моему, там сейчас детский садик стоит и несколько домов.
— Это как раз где до войны стоял Дом профсоюзов?
— Да, где был Дом профсоюзов, совершенно верно. В районе этого Дома профсоюзов было оборудовано очень крупное подземное сооружение. Это был так называемый бункер Вагнера. Вагнер — это заместитель гауляйтера в Восточной Пруссии, крайсляйтер, то есть глава нацистской партии по городу. По-нашему мэр, так скажем.
Это сооружение тоже стоит обследовать. Оно, кстати, сохранялось частично. Я видел его, у меня есть фотографии внешнего облика. Потом верхняя часть была снесена, и там тоже свободное пространство, оно не застроено, оно не занято чем-то, поэтому там можно работать.
— А третье место?
— Оно рядом. Чуть-чуть ближе к бывшей Росгартенской кирхе, там было кладбище при церкви.
— Это где был супермаркет «Виктория» на улице 9 Апреля?
— В районе 9 Апреля, совершенно верно. Там был скверик, он, в общем-то, сквериком и остался. Этот скверик не что иное, как бывшее кладбище. Так вот, по некоторым данным, по показаниям свидетелей и по некоторым трофейным документам, предполагается, что там тоже было оборудовано подземное сооружение. Это был бункер именно специального назначения. Никто не знал об этом, и это не бункер для укрытия, не бомбоубежище, это совершенно другое.
— Какое-то хранилище подземное?
— Да, вот эти два последних места достаточно интересны. Ну, конечно, есть и другие места. На пересечении улиц Вагнера и Барнаульской есть важное место. Если там чуть-чуть поглубже опуститься под землю, там до сих пор сохранились подземные коммуникации старой кёнигсбергской канализации. Там кирпичные своды, там очень интересное место, но его просто засыпали, замуровали, потому что с этим разбираться было нельзя. Это было опасно. В свое время там находили боеприпасы. Причём находили такие крупные боеприпасы в виде бомб, которые прикреплялись к стене. По-видимому, готовился подрыв какой-то мощный. Вот этот объект в свое время обнаружила наша разведывательная группа, которая действовала в Кёнигсберге на завершающем этапе войны. И у разведчиков стояла задача как-то проникнуть в центр, задачи были специальные. Вот они поэтому очень активно работали с подземными сооружениями. Это тоже задокументированная история, есть в том числе воспоминания даже некоторых разведчиков. Если не ошибаюсь, они даже опубликованы. И в материалах экспедиции где-то мне это попадалось.
Текст: Иван Марков, фото: Юлия Власова / «Новый Калининград»
Нашли ошибку? Cообщить об ошибке можно, выделив ее и нажав
Ctrl+Enter
© 2003-2025