Находки калининградских поисковиков, о которых рассказывает «Новый Калининград», всякий раз становятся зацепками для серьезных исторических расследований. Вот и на этот раз две советские награды оказались поводом рассказать историю лётчика, чей путь в авиацию начался еще задолго до Великой Отечественной войны. 26 марта 1945 года штурмовик Ил-2, за штурвалом которого сидел гвардии старший лейтенант Парфений Варыгин, был сбит в районе Бальги. Как после этого развивались события, как летчик попал в плен, почему он не держал зла на своих конвоиров и при каких обстоятельствах были утрачены награды, найденные только сейчас, читайте в нашем совместном тексте с поисковиками отряда «Совесть».
Находка у поселка Кальхольц
В ноябре прошлого года калининградский поисковик Владимир Чугунов из отряда «Совесть», обследуя мыс Северный у бывшего немецкого поселка Кальхольц (находится севернее замка Бальга), обнаружил два советских боевых ордена — Красной звезды и Отечественной войны I степени. Ещё до получения информации о хозяине наград коллеги Чугунова предположили, что они могли быть утеряны бойцом или командиром во время зачистки местности от остатков немецких соединений, попавших в Хайлигенбайльский «котёл» (в районе Бальги в конце зимы 1945 года попала в окружение крупная группировка немцев, и с февраля по март там погибло около 93 тысяч гитлеровцев и примерно 46 тысяч человек было пленено — прим. «Нового Калининграда»).
Как сообщил «Новому Калининграду» руководитель поискового отряда «Совесть» Руслан Хисамов, оба ордена «находились рядом друг с другом в песчаном грунте на глубине около 0,8 м — в небольшом углублении, которое определяется как бывшая одиночная ячейка среди бывших немецких позиций на побережье залива».
Хисамов отметил, что ранее кто-то из копателей успел наполовину разрыть ячейку, однако до наград так и не докопался.
«В старом раскопе при обследовании металлоискателем была обнаружена целая россыпь стальных стреляных гильз 7,92 мм от немецкого карабина „Маузер“. На дне ячейки сначала попалась накладка от ордена Красной Звезды, следом сам орден, а рядом второй орден — Отечественной войны I степени», — рассказал Хисамов.
Предположению, что награды были утеряны, противоречил тот факт, что обе они были на закрутке (в обоих случаях винтовые гайки были на месте). Вскоре поисковикам по номерам наград удалось установить, кому принадлежали оба ордена. Владельцем оказался лётчик штурмовика Ил-2 из 75-го гвардейского штурмового авиаполка 1-й гвардейской штурмовой авиадивизии гвардии старший лейтенант Парфений Иванович Варыгин. Вскрывшиеся обстоятельства тут же поставили под сомнение версию о потерянных наградах.
Позиция, на которой находилась ячейка с наградами, как уверяет Руслан Хисамов, продержалась до последних дней существования окруженной немецкой группировки, полностью ликвидированной 29 марта 1945 года. Сам же владелец орденов не вернулся с боевого задания 26 марта 1945 года (вместе с ним, судя по архивным документам, пропал и воздушный стрелок-радист гвардии сержант Андрей Андреевич Мишин 1922 года рождения).
На первом этапе поисковикам удалось установить, что Парфений Варыгин родился в 1917 году в городке Бодайбо Иркутской области и был призван в армию в 1939 году из Красноярска (известно также, что его отец Иван Иванович Варыгин проживал в Красноярске в доме № 30 на улице Бакунина).
В Книге памяти Красноярского края лётчик записан погибшим в бою в марте 1945 года, однако погиб ли он на самом деле? Тут были сомнения, так как в учётно-послужной карточке офицера имеется запись о его выбытии 14 декабря 1945 года. Такая запись может свидетельствовать о многом. Например, о спецпроверке после освобождения из плена.
«Экипаж приземлился на территории противника»
Дальнейшее распутывание истории поисковики доверили своему коллеге из Пятигорска Геннадию Полубедову, на счету которого уже десятки подобных дел.
Проанализировав все данные, Полубедов выяснил, что полк Варыгина и Мишина в марте 1945 года дислоцировался на аэродроме Растенбурга, который находится примерно в ста километрах от Бальги. Согласно журналам боевых действий соседних полков (ЖБД 75-го штурмового авиаполка по каким-то причинам нет на сайте «Память народа»), 26 марта не вернувшиеся с задания лётчики, скорее всего, должны были добивать зажатую в кольцо группировку противника на берегу залива Фришес Хафф (Калининградский залив).
Награды Варыгина были обнаружены на окраине бывшего поселка Кальхольц, буквально в сотне метров от берега. Согласно картам действий войск 3-го Белорусского фронта по ликвидации окруженной группировки немецких войск, до этого поселка бойцы Красной армии к 26 марта добраться не успели. А упоминание экипажа Варыгина Полубедову удалось найти на страницах журнала боевых действий 1-й гвардейской штурмовой авиадивизии, где был отчет о действиях за то самое число. При этом причина выхода из строя самолета там была указана экзотическая: «Самолет загорелся над целью, предположительно от бомб, сброшенных с высоты бомбардировщиками Пе-2. Экипаж прыгнул с парашютами, приземлился на территории противника».
Это предположение Геннадий Полубедов решил проверить и не ошибся. Самолёт, как оказалось, был сбит по другой причине. Согласно оперсводке штаба 1-й воздушной армии за 26 марта 1945 года, в 1-й штурмовой авиадивизии в тот день был потерян один самолет Ил-2. И он был сбит зенитной артиллерией противника. Экипаж, как уточнялось, «спасся на парашюте».
Награды в сапоге
Дальнейшие детали Геннадий Полубедов выяснил уже в ходе поиска родственников Парфения Варыгина. На сайте «Бессмертный полк» поисковик обнаружил страницу в честь летчика, созданную его внуком Алексеем Варыгиным. Параллельно с этим он нашел статью из пензенской газеты «Улица Московская», в которой краевед Павел Арзамасцев вспоминал об учёбе в Пензенском машиностроительном техникуме с 1972 по 1976 год. Оказалось, что военруком у Арзамасцева был тот самый лётчик Парфений Варыгин. Учитывая, что из этого рассказа прояснились многие детали, «Новый Калининград» приводит его почти целиком:
«Был он уже в возрасте, ходил в военной форме, но в чинах невеликих — всего лишь старшего лейтенанта. В то же время орденские планки свидетельствовали о немалых военных заслугах — два ордена Красного Знамени, орден Отечественной войны I степени, орден Красной Звезды, медаль «За оборону Сталинграда».
Однако когда на 9 мая он пришел в техникум при полном параде, орденов Отечественной войны и Красной Звезды на груди не было, были только ордена Красного Знамени и медали.
Особой тактичностью я уже тогда не отличался, поэтому на ближайшем уроке прямо спросил: «А где еще два ордена?» И он поведал такую историю.
Летал на штурмовике Ил-2, всего совершил на нем 46 боевых вылетов. 26 марта 1945 г. был сбит над Восточной Пруссией, выбросился на парашюте. После приземления сразу попал в плен, но ордена Красного Знамени и медаль успел сорвать и спрятать в сапог. А ордена Отечественной войны и Красной Звезды, которые крепились на винтах, снять не успел, и их, ясное дело, отобрали немцы.
После воздушных испытаний для Варыгина начались испытания на земле и на море. Из Восточной Пруссии, к тому времени уже отрезанной от Германии, его вместе с другими военнопленными на корабле эвакуировали в метрополию. Сами немцы сидели в трюмах, а пленные — на верхней палубе, их корабль несколько раз обстреливали наши самолеты, была вероятность погибнуть от своих, но повезло, доплыли почти благополучно.
Не обошлось и без некоторой анекдотичности.
«Я попал в Берлин еще до вступления в него Красной Армии, — улыбаясь вспоминал военрук. — Меня и еще нескольких пленных везли по городу в открытом кузове. Напали разъяренные немки. Если бы охрана не отбилась от них прикладами, нас разорвали бы в клочья».
Тех немцев-охранников Варыгин помнил по именам и отзывался едва ли не с любовью. Хотя было не совсем понятно, что там было главнее: то ли абсолютное выполнение приказа доставить пленных куда надо, то ли предчувствие конца войны и слабая надежда, что им это как-то зачтется.
Затем был лагерь военнопленных на юге Германии и освобождение американцами в мае 1945 г. Затем спецпроверка уже у своих, которая закончилась для Варыгина вполне благополучно. Но из армии его быстро уволили, утраченные ордена не восстановили, хотя по документам они за ним числились«.
В том же рассказе Павел Арзамасцев рассказал, что на фронт Варыгин попал еще в августе 1941 года. Сначала летал на биплане По-2, совершив на нем 480 боевых вылетов (в основном ночных). Орден Красной звезды получил в 1942 году, первый орден Красного Знамени — в 1943-м (вместе с медалью «За оборону Сталинграда»).
В 1943 году Варыгин переучился на штурмовик Ил-2 и уже в 1944 году за 14 успешных боевых вылетов был награжден вторым орденом Красного Знамени.
В январе 1945 года за 24 боевых вылета летчика наградили орденом Отечественной войны I степени.
«Судя по словам Варыгина, до момента, когда его сбили, он совершил еще 8 боевых вылетов на Ил-2, всего — 46, — продолжает Арзамасцев. — А общее количество боевых вылетов на двух типах самолетов — 526. Это количество я подсчитал по наградным листам».
Гибель стрелка-радиста и короткий плен Варыгина
Получилось так, что рассказ пензенского краеведа стал недостающим элементом истории летчика. В общем, пазл сложился. Не хватало лишь подробностей о судьбе стрелка-радиста Мишина. Однако и эти данные нашлись в семейном архиве Варыгиных. Родственники летчика дали Геннадию Полубедову ознакомиться с копией собственноручной записки (на четырех листах) гвардии старшего лейтенанта Варыгина от 2 июля 1945 года на имя командира 75-го гв. ШАП (выходит, к этому времени он уже вернулся в свой полк).
Варыгин поясняет, что 26 марта он вылетел на своём Ил-2 в составе четверки для выполнения боевой задачи. В нее входила штурмовка артиллерийско-минометных позиций немцев в районе Бальги на мысе Кальхольц.
«Вел группу Герой Советского Союза гв. майор Беда. На втором боевом заходе после вывода самолета из атаки мой самолет получил прямое попадание снаряда в хвост, потерял управление, сделал произвольно крутую горку, потерял скорость и затем перевалился в пикирование, — писал Варыгин. — Я получил от стрелка по переговорному аппарату предупреждение: „Командир, прыгай“. Сам он выбросился, а за ним пришлось тут же прыгнуть мне. Парашюты открылись, но мой купол парашюта был порван зенитными снарядами».
Приземлились оба летчика в расположении артиллерийских позиций немцев и их полевой жандармерии. Из-за проблем с парашютом Варыгин при приземлении «растянул суставную сумку стопы левой ноги», а «пистолет с кобурой оборвались с ремней во время прыжка».
«Кругом были немцы, — продолжает лётчик. — Стрелок успел мне крикнуть: „Командир, немцы“ — и побежал с пистолетом в руках, но тут же был убит из автомата. Меня схватили немцы и увели в заднюю линию окопов на самом берегу залива, где я просидел 2 дня и 2 ночи. Утром на рассвете меня перевезли на катере в Нойтиф и посадили на гауптвахту при аэродроме Нойтиф, где я просидел до 6 апреля 1945 года».
6 апреля Варыгина перевели в Пиллау на пересыльный пункт. С ним были еще два летчика, два штурмана, стрелок и борттехник. Всех их под охраной двоих солдат на корабле вывезли в порт Свинемюнде, откуда поездом отправили в Берлин, Дрезден и дальше на юг, в Карлсбад. Дальше были приключения на территории Германии накануне ее капитуляции и освобождение американцами. 2 мая летчик был уже в городе Вайден, служившем сборным пунктом для русских военнопленных, а 7 мая офицеры скооперировались, забрали трофейную немецкую машину и на ней уехали в Лейпциг, откуда переправились к своим ровно 9 мая 1945 года. Благополучно пройдя первичную проверку, Варыгин 12 июня прибыл в Москву, а 1 июля 1945 года по направлению героической советской летчицы Валентины Гризодубовой и с разрешения генерала Степана Пруткова, наконец, попал в свой полк. Далее была госпроверка, затянувшаяся примерно на полгода (до декабря 1945 года), но и ее Варыгин прошёл удачно.
Мечта об авиации
Похоже, что в этой истории практически не осталось белых пятен. Для ее завершения Геннадию Полубедову нубно было лишь найти родственников героя. Но и это дело пошло очень быстро.
На начало 2026 года поисковик был в переписке с двумя внуками офицера-фронтовика и с автором статьи о нем — краеведом Арзамасцевым.
Оказалось, что семья Варыгиных и сегодня бережно хранит память о своем героическом предке. Жив и сын летчика Алексей Парфеньевич Варыгин (он проживает в Пензе). Кроме того, в семейном архиве есть и рукописная автобиография Парфения Варыгина, в которой он рассказал, что впервые летевший над городом самолет-биплан он увидел 1 мая 1926 года. Самолет этот разбрасывал праздничные листовки, а потом катал жителей. С этого момента у 9-летнего парня зародилась мечта стать летчиком.
На 2-м курсе ФЗУ (школа фабрично-заводского обучения) при Красноярском паровозо-вагоноремонтном заводе он поступил на летно-планерную станцию учиться на планериста. Окончив ФЗУ, Варыгин работал в паровозо-сборном комбинате и продолжал летать на планере.
Далее его приняли в аэроклуб, где Парфений научился летать уже не настоящем самолете, а с 1937 года он стал работать начальником летно-планерной станции Ужурского райсовета ОСОАВИАХИМа Красноярской железной дороги. Карьера авиатора пошла в гору с начала 1939 года, когда он поступил в 30-ю истребительную авиашколу города Чита, где обучали на пилотов самолетов И-16. Оттуда он перешел новую читинскую школу военных летчиков № 27, где готовили летчиков двухмоторных скоростных бомбардировщиков (закончил ее в 1940 году с отличием и дополнительным месячным окладом).
Дальше была работа инструктором-летчиком военного училища в Поволжье, перевод на казарменное положение и начало войны. Вернувшись из плена, он переехал в Пензу, где женился уже в начале 1946 года, потом работал и дожил до старости. Если бы не печальная судьба стрелка-радиста, эту историю можно было бы назвать по-настоящему счастливой.
Текст: Иван Марков, фото: «Память народа», предоставлены Русланом Хисамовым, Геннадием Полубедовым и героями публикации.
Нашли ошибку? Cообщить об ошибке можно, выделив ее и нажав
Ctrl+Enter
© 2003-2026