В суде Ленинградского района продолжается слушание по уголовному делу в отношении экс-руководителя Фонда капитального ремонта (ФКР) многоквартирных домов Олега Туркина и его шестерых подчиненных, обвиняемых в растрате около 9 млн руб. В этот раз «Новый Калининград» узнал, что думает бывший министр ЖКХ о занятиях йогой, почему он искал в зале суда букеты и зачем работников фонда вывозили в лес учиться спать на холодной земле.
Рассмотрение дела продвигается не так быстро, как всем хотелось бы — то случаются отмены заседаний по разными причинам, как было 7 апреля, то не являются свидетели. У стороны обвинения в планах было допросить более 20 свидетелей. Дошло до того, что прокурор пригрозила приводом тем, кто никак не мог дойти до здания суда. Но до реальной доставки кого-либо силами судебных приставов так и не дошло.
И все же 15 апреля судья Елена Зимина уже в конце заседания спросила гособвинителя Эльмиру Марусенко, нужно ли все же оформлять приводы оставшихся непрошеных свидетелей. «Нет, — ответила та. — Прокуратура отказывается от допроса остальных свидетелей. Мы закончили!»
Таким образом, на прошедшем заседании обвинение завершило представлять собранные в ходе следствия доказательства. Напоследок допросили двух свидетелей — известного в регионе бизнес-консультанта Олега Алфёрова и бывшего регионального министра ЖКХ Евгения Кобылина.
Первый рассказал, что уже четверть века занимается консультированием бизнеса: от микробизнеса до больших корпорации и госструктур по разным вопросам, в том числе по поводу управления организацией. И это чувствовалось. Речь свидетеля периодически походила на программное выступление бизнес-консультанта с его обязательным «Спасибо за вопрос!»
Бывший руководитель ФКР Олег Туркин также задавал вопросы бизнес-тренеру Олегу Алферову
«С фондом мы провели несколько мероприятий в течение двух или трех лет. Я занимаюсь тем, что выявляю патологии (а они есть в любой организации), что накапливаются и мешают работе, — рассказал Алферов. — Олег Туркин в 2021-м вышел на меня сам. Учился когда-то у меня на Президентской программе переподготовки кадров, и теперь у него был запрос на обучение его команды для повышения эффективности работы. Мы провели несколько встреч как в самом фонде, так и на выездах».
В 2022 году началась спецоперация, к этому времени Алферов уж плотно работал с фондом. «И как-то Олег [Туркин] сказал такую вещь, что сейчас идут призывы, и их сотрудники тоже могут попасть на СВО, а многие к этому не готовы. Например, к тому, как можно выжить в лесу. А у меня есть такие компетенции. Я служил в разведке, в КГБ, долгое время жил один в тайге. Потому и возникла такая нестандартная идея. Олег сказал мне буквально следующее: „Их могут призвать, они попадут в не самые комфортные условия, но готовы ли они?“ Он хотел, чтобы я провел командообразующее мероприятие. И я там рассказывал про базовые навыки выживания, адаптацию к сложным условиям. Сам же во время обучения видел, как в команде фонда распределяются роли между сотрудниками. Вы знаете, что у любого человека есть до десяти ролей? Выраженных или слабовыраженных?» — обратился бизнес-консультант к залу.
Никто в зале, видимо, этого не знал. Гособвинитель поинтересовалась, что же конкретно они делали на этом мероприятии. «Ряд заданий, — ответил Алферов. — Был ноябрь и очень холодно. Шел дождь, плюс 4. Это был Озёрский район, река и лес. В течение двух дней у нас был марш-бросок, дальше в лагере отрабатывали вопросы обеспечения безопасности. Присутствовали только мужчины, которых могли призвать на СВО. И многие в тот момент поняли, что не готовы, не смогут в случае чего обеспечить себя — разжечь огонь, сделать укрытие, очистить воду и так далее. Многие потом признавались, что испытали шок. „Мы поняли, — говорили они, — что не готовы, но теперь знаем, чему надо учиться“».
«Скажите, вот обучение, которое вы проводили, оно носило развлекательный или обучающий характер?» — продолжила прокурор. «Я не аниматор, а бизнес-тренер, — ответил Алферов. — Правительство Калининградской области, министерство экономики, спорта, муниципалитеты заказывали у меня тренинги в своё время».
Вопросы к урокам по выживанию в лесу возникли и у судьи. «А вот скажите, — спросила она, — сплав на байдарках, разжигание костров... Как это вообще соотносится с деятельностью фонда?» «Это не соотносится с деятельностью фонда, — ответил бизнес-консультант. — Это относится к тем, кто в фонде работает и как они взаимодействуют друг с другом, решают вопросы и прочие вещи».
«Я посмотрела по календарю, 4 ноября (время обучения) — это была пятница, 5 — суббота, а вот 24 и 25 мая были будние дни. То есть вы в рабочее время проводили мероприятия? — продолжила допрос судья. — Они занимали целый день?» «Нет, — ответил свидетель. — Мне всегда говорили, что целый день, кроме выходных, фонд выделять не может, чтобы не пострадали рабочие процессы. И я рубил программы по четыре часа. Обычно выделялось время после обеда и мы захватывали личное время работников».
«И ещё вопрос по поводу искусства выживания в лесу. Если бы сотрудников фонда призвали на спецоперацию, наверное, там бы, на военных сборах, их всему и научили?» — задала последний вопрос Елена Зимина. «Слушайте, цель была не научить, — не спорил с этим Алферов, — а чтобы люди осознали, на что у них есть внутренняя потребность. Потому что, когда ты замерзаешь в лесу или вода грязная, а ты не можешь ее очистить, это плохая история. Потом многие сказали мне: „Мы осознали, что многого не знаем“. Оказывается, не все так просто».
Напоследок свидетеля спросили, принесли ли его обучающие программы какие-то результаты. На что тот ответил, что всегда и везде, где работает, приводит работу калининградского фонда в пример. «В России аналогов нет тому, как фонд преобразил наш город, — сказал Алферов. — Сердце моё говорит: „Какой Калининград стал красивый“. Какие здесь люди работают, насколько они прогрессивно думают. Я всегда шел в фонд с лёгким сердцем. Это была классная для меня история и пример».
Последним свидетелем обвинения, видимо, в качестве, «тяжелой артиллерии», стал Евгений Кобылин. Он работал региональным министром ЖКХ с 2015-го по конец 2016 года На вопрос судьи, знает он кого-либо из подсудимых работников фонда капремонта, Кобылин ответил отрицательно. В годы его работы в правительстве ФКР возглавляла Оксана Астахова, нынешний министр природных ресурсов. Поэтому и на часть вопросов Кобылин отвечал «не знаю», «не помню» или «предлагаю пригласить руководителя фонда на тот момент Астахову».
И все же припоминать события, связанные с 2016-м, ему пришлось. Потому что неожиданно по ходатайству прокурора в зал доставили запечатанную коробку с вещдоками. А в ней — изъятый в ходе обысков в фонде протокол от 28 декабря 2016 г. с заседания правления ФКР, в состав которого Евгений Кобылин входил в качестве председателя. Как потом пояснили «Новому Калининграду» адвокаты, они не поняли, зачем следствию понадобимся именно протокол 2016-го, ведь он вообще не имеет отношения ни к подсудимым, ни к временным рамкам, которые тем вменяют — 2020-2024 гг.
Тем не менее после изучения документа и у обвинения, и у защиты возникли к экс-министру ряд вопросов. В частности, что за пункт денежных трат указан в протоколе 2016 года — «иные направления, не предусмотренные сметой административно-хозяйственных расходов». Ведь Олегу Туркину сегодня вменяют расходование средств на проведение корпоративов, занятия спортом, услуги такси и т.д. А что тогда подразумевается под «иными направлениями» для расходов, что были разрешены предыдущему руководству?
«Вообще не понимаю, что это за формулировка, кто этот документ готовил и откуда он взялся. Не узнаю ни подписей, ни расшифровки», — сообщил экс-министр и уточнил, что его подписи именно под этой бумагой нет, хотя он принимал участие в заседании правления от 28 декабря 2016 года и протокол в целом подписывал. Он также рассказал, что ежегодно на правлении согласовывался и утверждался финансовый план ФКР. Любая трата этой организации должна была быть обоснована. Деньги, из какого бы источника они ни поступили в фонд — даже самостоятельно ими заработанные, — все равно не могли быть потрачены без визирования свыше.
И в этих словах адвокаты увидели противоречие: «Гособвинитель задал вам вопрос по поводу формулировки „Иные направления“, и вы сказали, что такая формулировка не может быть в протоколе заседания. А откуда она там тогда взялась?» «Я не знаю, откуда она там взялась, — ответил Кобылин. — Не могло быть такой формулировки. Это все равно, что к вам придёт кто-то и спросит: „Можно я ваши деньги потрачу куда хочу?“ А вы ответите „Можно!“»
«Скажите нам по-простому, — обратилась к Кобылину гособвинитель. — Вот фонд заработал деньги, например, печатал квитанции людям. Эти денежные средства, на что могут быть потрачены? Например, на занятия йогой сотрудников?» «Я таких статей расходов не знаю», — ответил экс-министр. «Как и покупку цветов для рабочих нужд, представительских встреч?» «Мы же с вами тоже находимся на своего рода рабочей встрече, но что-то людей с цветами я здесь не наблюдаю», — парировал вопрос о букетах Кобылин.
Судья Елена Зимина показывает Евгению Кобылину тот самый протокол от 2016 г., в том числе лист, где нет его подписи
В ходе допроса адвокаты указали на то, что в протоколе от 2016 года тоже содержится пункт «прочие расходы» с указанием довольно крупных сумм — два раза по 20 млн рублей. И тоже без расшифровки, на что именно должны были пойти эти немалые деньги. Экс-министр пояснил, что на момент директор фонда устно докладывала, на что будут потрачены данные суммы.
«К протоколу такие документы прилагались? — утончили адвокаты. «Не помню», — ответил бывший чиновник.
«Правильно ли я вас понимаю, с учётом того, что вы нам пояснили и посмотрели протокол правления от 2016 г., — взяла слово судья, — что такую формулировку, как „иные направления, не предусмотренные сметой административно-хозяйственных расходов“, вы бы на правлении не утвердили?» «Конечно, нет, — ответил Кобылин.
«Ведь под эту формулировкой можно расходовать денежные средства практически на всё, что угодно?» — еще раз уточнила Елена Зимина. «Да, это некорректная формулировка, которую можно трактовать как угодно», — ответил бывший министр.
«А если бы директор фонда предложил расходовать средства на проведение корпоративных мероприятий, на проведение занятий йогой, на закупку цветов, вы бы согласовали такие расходы?» — снова последовал вопрос. «Нет», — ответил Кобылин. Правда, при этом не смог перечислять адвокатам, какие нормативные акты не позволяют тратить на это заработанные самим ФКР деньги. «Думаю, в уставе фонда деятельности, связанной с проведением корпоративов, нет», — пояснил он свою мысль.
Следующее заседание назначено на 21 апреля. Этого времени должно хватить, чтобы успела приехать часть свидетелей со стороны защиты. Как пояснил Олег Туркин, они прилетят из других регионов.
Текст: Ольга Саяпина «Новый Калининград», фото автора
Нашли ошибку? Cообщить об ошибке можно, выделив ее и нажав
Ctrl+Enter
© 2003-2026