В течение последней недели июля 1991 года местная пресса пыталась найти отличия между калининградскими и вьетнамскими комарами, печалилась из-за отсутствия сахара в магазинах и предвкушала финал конкурса «Мисс Колледж-91».
«Новый Калининград» продолжает листать страницы «Калининградской правды», «Проспекта Мира» и «Маяка», чтобы узнать, чем жила область 35 лет назад.
«В области по-прежнему сохраняется талонная система распределения продуктов. Причем само по себе наличие талона еще не гарантирует получение продуктов, — сообщала очевидные, в общем-то, для читателя вещи газета „Маяк“ в репортаже, рассказывающем о встрече представителей рыбацких профсоюзов с руководством области. — Так, тысячи калининградцев не могли отоварить июньские, июльские талоны на сахар. Сейчас положение поправляется: в Калининград пришли два судна с грузом импортного сахара, и он уже начал поступать в торговые учреждения области. Правда, нормы отпуска сохраняются по-прежнему на минимальном уровне. И перспектива тут не очень отрадная, поскольку урожай сахарной свеклы в этом году значительно ниже ожидаемого. Калининградцам надо самим искать сахар, приобретать его путем бартерных сделок или закупать на инвалюту».
Талоны на продукты питания. Из архива ГАКО.
О валюте шла речь и в соседней статье, которая, можно сказать, подводила черту под целой эпохой. Называлась она — «А валюта — лучше!». В ней сообщалось, что Кабинет министров СССР постановил «прекратить с 1 августа выплату членам экипажей советских судов заграничного плавания отрезных чеков Внешэкономбанка СССР в рублях серии „А“ и перейти на выплату иностранной валюты с отнесением расходов на затраты». То есть чеки, или, как их еще называли, боны, которые можно было отоварить в магазине «Альбатрос» (он находился на улице Богдана Хмельницкого — прим. «Нового Калининграда»), уходили в прошлое. Ситуация складывалась двусмысленная. С одной стороны, валюта — это хорошо, о чем, собственно, и говорит название статьи. С другой — уголовную статью за незаконные валютные операции еще никто не отменял (окончательно она уйдет в прошлое только в 1994-м). Ну а в-третьих, что делать с бонами? Ведь многие хранили в них свои сбережения.
Немножко забегая вперед, обратимся к письму жены моряка, которое вышло в одном из ноябрьских номеров «Маяка». Заголовок у публикации тоже говорящий: «А что же делать с фантиками?». «Уважаемая редакция! Обращаюсь к вам за разъяснением. Несколько раз через газету читатели задавали вопрос о том, как будут отовариваться чеки Внешторгбанка (боны) в магазине „Альбатрос“, — писала читательница Г. Завистовская. — Магазин давно закрыт и, как видно, открывать его никто не собирается, хотя правительством и руководителями „Калининградрыбпрома“ было обещано до 1992 года все боны, имеющиеся на руках, отоварить. Но где, когда и каким образом — об этом почему-то не сообщают. Время идет, а вещи из „Альбатроса“ „развалючиваются“ и продаются за рубли по предприятиям рыбной отрасли, значит, товар в „Альбатросе“ есть. Но почему же реализуется за рубли, а не за честно заработанную валюту, или, как кто-то назвал в одной из публикаций, „фантики“? А ведь эти „фантики“ давали нашим мужьям за труд. И в то же время на барахолке активно скупают боны. Значит, где-то есть возможность их отоваривать? Мой муж более 25 лет проработал в УТФ (Управление тралового флота — прим. „Нового Калининграда“), сын — 10 лет. Оба сейчас в рейсе. Обидно за нашу семью, за семьи других таких же тружеников, труд которых не ценится».
К письму был приложен комментарий управляющего торговым предприятием «Торгмортранс» А. К. Зайцева. «Не знаю, что крамольного увидела автор письма в том, что мы реализуем товары магазина „Альбатрос“ за рубли, — признался он. — Так было и прежде. Ну а что касается сегодняшнего дня, то я уже неоднократно разъяснял, в том числе и по областному радио, о положении дел с магазином „Альбатрос“. Действительно, он закрыт. И не только в нашем городе, но и по всей стране. Было на то постановление Кабинета министров за № 438 от 6 июля этого года. В нем четко сказано о прекращении хождения чеков Внешэкономбанка серии „А“, тех самых бонов, о которых идет речь, и о замене их на свободно конвертируемую валюту. Что же касается сроков замены, то это уже вопрос к руководству „Калининградрыбпрома“, пусть они и отвечают на него своим рыбакам».
Калининградский морской торговый порт. 1990-е годы. Автор — А. Бахтин. ГАКО.
А Калининград тем временем был атакован зловредными насекомыми. «Слыхали? Новая напасть: говорят, появился в городе... вьетнамский комар, — писал корреспондент „Калининградской правды“ О. Иванов в материале, который был опубликован под рубрикой „По слухам и компетентно“. — Если наш, российский, комарик усядется, скажем, спящему гражданину на нос и пьет кровушку до отвала, не сходя, так сказать, с места, то его конкурент, прибывший из далекого Вьетнама, обладает садистскими наклонностями — куснет спящего в одном месте и перепрыгивает на другое, с другого на третье. Причем, как сообщают очевидцы, именно перепрыгивает. Представляете, что в этом случае с носом происходит? Весь распухает... Как попал гость с Дальнего Востока на крайний Запад? А кто его знает: возможно, авиарейсом прилетел, а то и по железной дороге добрался».
Журналист взял комментарии у главврача горСЭС Татьяны Груничевой, которая призналась, что впервые слышит как о вьетнамских комарах, так и о чинимых ими злодействах. Но корреспондент не сдался, стал расспрашивать Груничеву об отечественных комарах и пришел к выводу, что и с ними надо бороться. Они хоть и не такие кровожадные, как вьетнамские, но ничего хорошего от них ждать не приходится. Но чтобы одолеть их, нужно для начала осушить подвалы многих домов, где эти насекомые любят селиться. «Ну что же, Татьяна Павловна, спасибо мифическому вьетнамскому комару. Он вывел нас, думаю, на полезный для горожан, горсовета, его исполкома разговор. Будем надеяться, он найдет и практическое продолжение», — заключил журналист.
Фонтан у кинотеатра «Россия». 1990-е годы. Автор — А. Бахтин. ГАКО
Другого корреспондента «Калининградки» — Юрия Шебалкина — от похода в парк Макса Ашманна изобилие роящихся там комаров не отпугнуло. И это неудивительно, ведь в этом парке прошло его детство. «Мне не надо было обращаться за помощью к краеведам и историкам, — писал он. — Я вырос на Лесной. Округу знал без карт и справочников. Парк Макса Ашманна изучил не хуже карманов своей вельветовой курточки. Ибо был он местом наших детских игр, а чуть позже — первых юношеских свиданий. Сюда, на озеро Лесное, ранним летним утром бегала купаться ребятня с окрестных улиц: Горького, Зеленой, Лесной, Стрелковой, Герцена и других. А вечером наступал черед взрослых. По дубовым аллеям, дорожкам, еще не заросшим кустарником и крапивой, прогуливались с подружками франтоватые курсанты артучилища имени Красина и морского интендантского (были такие в Калининграде). Отдыхал молодой люд на уцелевших после войны и крепких еще скамейках. Поглядывал с интересом на разграбленные уже павильоны, на здание какого-то небольшого замка. Качались на цепях, окружавших дуб, посаженный здесь германским кайзером. Словом, пользовались люди парком, как и положено».
Но многое с тех пор изменилось. И не в лучшую, по мнению автора, сторону. Например, он очень расстроился, когда дошел до знакомой с детства лужайки.
Скульптура «Умирающий воин». Довоенное фото. Фото с сайта prussia39.ru.
«Под кронами деревьев здесь была установлена скульптура „Плачущего рыцаря“, — рассказывал он. — Что она символизировала, не знаю. Но среди лесной тишины впечатление производила большое. Подошли (вместе с краеведом Геннадием Пахомовым — прим. „Нового Калининграда“) и не поверили своим глазам. Постамент пуст. Следы от автомобильных шин на развороченной земле... Где искать рыцаря? Может, где-то рядом с цепями? Обретет ли вновь его старый парк? Ведь возродить это зеленое сокровище — наш долг перед ушедшими и будущими поколениями». В постскриптуме Шебалкин отметил, что, когда статья была уже написана, пришло сообщение, что «Плачущий рыцарь» не украден. Его увезли на реставрацию сотрудники Центра по координации поисков ценностей, утраченных в годы Второй Мировой войны.
Трудно сказать наверняка, о каком «Плачущем рыцаре» идет речь в материале. Скорее всего, это работа известного скульптора Вальтера Розенберга «Умирающий воин», которая была установлена в 1919 году. На краеведческом сайте prussia39.ru указано, что сохранился только постамент, сама скульптура утеряна. Однако в Музее изобразительных искусств автора этих строк заверили, что она находится у них в запасниках. Хорошо, коли так...
Победительница конкурса «Мисс Колледж-91» Маргарита Валихова. Фото из газеты «Маяк». Автор — Станислав Ерохин.
Газета «Проспект Мира» не уставала анонсировать конкурс «Мисс Колледж-91». «Сегодня утром (27 июля 1991 года, — прим. «Нового Калининграда») вы возьмете в руки свежий номер «ПМ», — писал корреспондент И. Николаев. — А вечером на сцену Дворца спорта «Юность» выйдут участницы финального шоу, прошедшие огонь, воду и медные трубы предварительных туров. Потрясающее зрелище ждет каждого, кто успеет приобрести билеты на заключительное представление, в программе которого: выступления таллинского варьете, балета «Арабеск» ленинградской фирмы «Модерн-эротик», театра моды Татьяны Белецкой, победителей международного конкурса бальных танцев калининградцев О. Лобановой и А. Зайченко, гостей из соседней Польши. Но гвоздем вечера будут, конечно же, шесть выходов очаровательных участниц конкурса с прическами парикмахерского салона «Карина» и в нарядах швейного кооператива «Каштан». По результатам этих представлений будут присуждены почетные звания и призы: «Мисс Публика», «Мисс Грация», «Мисс Кенигсберг», «Мисс Фото», «Вице-мисс» и, наконец, главный — «Мисс Колледж-91». Еженедельник «Маяк», который вышел на три дня позже, успел рассказать о результатах конкурса. Правда, сделано это было весьма лаконично. Было опубликовано несколько фото и сообщено, что победу одержала дочь моряка-рефмеханика ПР «Светлый» — Маргарита Валихова. Подробности нас, судя по всему, ожидают в августовских номерах.
Зато концерт Валерия Леонтьева, который тоже прошел в спорткомплексе «Юность», «Маяк» расписал во всех подробностях. «Вместительные трибуны комплекса были переполнены — так велик интерес к его творчеству как у молодежи, так и у людей зрелого возраста», — сообщал корреспондент В. Опекунов. — Хотя отношение зрителей к выступлениям Леонтьева противоречивое — от полного неприятия его артистической внешности до высочайшего восхищения его работой на сцене. Многие, заметим, шли на концерты с предвзятым мнением о его своеобразном таланте, зато уходили его большими поклонниками. Мне, простому зрителю, трудно судить о широте и глубине творческого диапазона Валерия Леонтьева, но, думаю, никто не станет отрицать его необыкновенную самоотдачу, которую он проявляет каждый раз, чтобы эмоционально донести до слушателей содержание песни. На сцене он похож на скачущего индейца, совершающего неожиданные прыжки и постоянно находящегося в ритме танца».
Текст: Кирилл Синьковский, «Новый Калининград», фото: Государственный архив Калининградской области и сайт prussia39.ru
Нашли ошибку? Cообщить об ошибке можно, выделив ее и нажав
Ctrl+Enter
© 2003-2026