В прошлом месяце калининградец Андрей Зайченко, супруга которого Ирина стала глубоким инвалидом после операции в Калининградской областной больнице, обратился за помощью в приемную президента РФ в Калининградской области. Но получил отказ. Прокуратура тем временем признала, что полиция допустила по этому делу «грубейшую волокиту». «Новый Калининград» продолжает следить за этой темой.
Мы подробно рассказывал историю жительницы Калининграда Ирины Зайченко. Напомним еще раз. В августе 2022 года 52-летняя калининградка была госпитализирована в Калининградскую областную больницу из‑за сильного кровохарканья. Ей провели операцию — эмболизацию сосудов бронхиальной артерии, но после процедуры женщина перестала чувствовать ноги. Впоследствии ей диагностировали спинальный инсульт.
Ирина много времени провела в больницах, ее возили в Москву, она лежала в ЦГКБ на ул. Летней, попала в критическом состоянии в БСМП из-за флегмоны (про это чуть позже подробнее), где провела 100 дней.
Ирина и Андрей Зайченко, фото из личного архива
Активно заниматься выяснением причин трагедии у семьи Зайченко и её супруга Андрея тогда времени не было — нужно было спасать Ирину. Тем более, люди это простые, без особых связей и личных адвокатов. Андрею удалось найти юриста спустя год после трагедии, и они от имени Ирины обратились в правоохранительные органы.
В декабре 2023 года было возбуждено уголовное дело по статье 238 УК РФ («Оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности»). В его рамках лишь спустя два года дела была проведена судебно‑медицинская экспертиза, которая установила: дефектом оказания медицинской помощи, который привел к ишемическому поражению спинного мозга, стало применение во время операции микроэмболов малого размера. Обвиняемым по делу признали заведующего отделением Калининградской областной больницы Игоря Патлая. Однако затем дело переквалифицировали по другой статье и прекратили ... за истечением срока давности. При этом защитник Игоря Патлая обращал внимание на некачественно проведенное следствие, требовал возобновить дело и признать врача невиновным «по фактическим обстоятельствам дела». Возобновить дело требовал и Андрей Зайченко, представлявший в суде интересы супруги, которая является лежачим инвалидом. Но суд постановил, что дело должно быть закрыто.
Всё по закону, никто не виноват: суд отказал женщине, ставшей инвалидом после операции
Как пояснили «Новому Калининграду» в Следственном комитете, пострадавшая сторона поздно обратилась в правоохранительные органы, длительное время потребовалось на то, чтобы провести экспертизу и т.п. и т.п. Вероятно, займись семья поисками виновных раньше, что-то бы у них и получилось. Но это из категории вероятности, потому что новая серия этой печальной истории заставляет задуматься, что принцип неотвратимости наказания в этой ситуации почему-то не действует.Напомним, что неудачная операция, которая привела к инвалидности, — это не единственная тяжёлая беда, с которой столкнулась Ирина. Кроме проблем с обездвиженностью, появилась еще одна, из-за которой женщина проведёт 100 дней в БСМП, — флегмона и пролежни, на которые долгое время специалисты почему-то не обращали внимание.
Еще в Москве (туда женщину отправили после операции в КОКБ) Андрей начал замечать у жены странные пятна на ногах, обращал на это внимание медицинских работников. Однако никто, по его словам, значения этому не придавал. Во время пребывания пациентки в отделении неврологии областной больницы Андрей настоял на том, чтобы Ирину осмотрел гнойный хирург, но он сказал, что скоро это всё пройдёт.
«В отделении ЦГКБ на Летней ситуация стала гораздо хуже. Ирина ведь не чувствовала ног, а тут стала говорить, что ей кажется, что в ногах у нее жжение. Пятна увеличивались, — рассказывал Андрей. — Я настоял, чтобы ей сделали УЗИ мягких тканей, но врач вновь не нашёл никакого криминала — говорил, что видит там жидкость, но это не гной. Лечащий же врач сказала мазать пятна зелёнкой». Ирину, по словам Андрея, осматривала и заведующая ожоговым отделением, но сказала, что лечение проводится верно.
В конце октября 2022 года пациентку наконец выписали домой. Муж стал делать перевязку, надавил на одно пятно, полился гной. «Я позвонил заведующей отделением пульмонологии ОКБ (так как всю помощь по транспортировке в Москву и обратно оказывала она), она нашла врача, который смог приехать к нам домой. Он осмотрел Ирину и сказал, что нужно ехать в больницу, так как в домашних условиях делать манипуляции на ноге опасно. По договоренности с заведующей отделением пульмонологии ОКБ, так как именно она помогла договориться на оперативное вмешательство, мы вынесли жену на руках из дома, посадили в машину, привезли на ул. Клиническую в приемное отделение областной больницы. Подошёл молодой врач, спросил фамилию и сказал завозить жену в перевязочную, — рассказывает Андрей. — Через некоторое время врач пригласил меня в перевязочную, показал, что нужно делать — оттягивать мясо и прямо на рваную рану закладывать пальцем мазь „Левомеколь“, после этого отправил домой, пообещав, что скоро всё пройдёт».
Андрей Зайченко утверждает, что от госпитализации они не отказывались, никто её и не предложил и не объяснил, насколько серьёзная рана на ноге, и какие могут быть последствия.
Уже через несколько дней Ирина буквально при смерти с высоченной температурой попала в БСМП. Позже оказалось, что якобы безобидные пятна — это пролежни, опаснейшая флегмона, острое разлитое гнойное воспаление жировой клетчатки, осложнением которого может стать сепсис — заражение крови. В Больнице скорой помощи женщина провела 100 дней — ей постепенно удаляли омертвевшие ткани. Потом еще несколько месяцев она лежала дома, муж делал ей перевязки.
Андрей настаивал, чтобы по этому эпизоду было возбуждено уголовное дело из-за некачественного оказания медпомощи и причинения тяжкого вреда здоровью. Основные претензии были к врачу областной больницы, который, со слов мужчины, сделал «подпольную операцию» (хотя, судя по всему, проблемы были и в других медучреждениях, где лежала Ирина). Более того, в материалах почему-то значилась фамилия другого врача, а не того, который делал операцию. Это тоже требовало проверки, как и непонятно откуда взявшаяся бумага с отказом от госпитализации, якобы подписанным Андреем.
«После моего обращения к руководителю Следственного комитета это дело выделили в отдельный эпизод по ч. 2 ст. 118 („Причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности“) в апреле 2025 года. Оно лежало у них до января 2026 года, а потом оказалось, что оно совсем по другой статье — 124 УК РФ „Неоказание помощи больному“. Хотя помощь оказывалась, но некачественно! Дело в итоге лежало до января 2026 года, его передали участковой полиции», — рассказывает калининградец.
Однако участковый полиции в возбуждении дела неоднократно отказывал. Зайченко обратился в прокуратуру. И (о, удивительно) 10 июня зампрокурора Ленинградского района потребовал вынесенное полицией постановление об отказе в возбуждении дела отменить.
«Изучением материалов доследственной проверки установлено, что принятое процессуальное решение об отказе в возбуждении уголовного дела от 29.05.2026 вынесено в нарушение требований ст. 7 УПК РФ, является незаконным, необоснованным, немотивированным и подлежит отмене в связи с неустановлением всех обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения сообщения по существу и являющихся достаточными для принятия законного решения», — говорится в прокурорском постановлении, направленном семье Зайченко.
Там также отмечается, что в ходе дополнительной доследственной проверки сотрудникам полиции необходимо опросить врача ГБУЗ «Областная клиническая больница Калининградской области», проводившего лечение Ирины Зайченко, приобщить медицинские документы из учреждения, а также провести иные проверочные мероприятия.
Куда жестче документ, который зампрокурора отправил на имя начальника ОМВД по Ленинградскому району, — требование об устранении нарушений федерального законодательства.
«При отсутствии особой сложности проведения процессуальной проверки, должностными лицами полиции, ответственными за ее проведение, допущена грубейшая волокита, органом дознания без выполнения необходимых проверочных мероприятий неоднократно принимались незаконные решения об отказе в возбуждении уголовного дела без достаточных на то оснований. В каждом случае процессуальные решения по материалу отменялись ввиду нарушения требований действующего законодательства о полноте и всесторонности исследования обстоятельств произошедшего», — написал прокурор начальнику ОМВД.
По его словам, бездействие должностных лиц ОМВД России по Ленинградскому району, непринятие мер по проведению необходимых проверочных мероприятий приводит к нарушению УПК РФ и затягиванию разумных сроков уголовного судопроизводства, что, в свою очередь, влечет за собой нарушение прав участников процесса.
Удалось «Новому Калининграду» ознакомиться и с рапортом полицейского, который отказывал в возбуждении дела, — участкового уполномоченного полиции, лейтенанта полиции. После прочтения документа стало понятно, почему он вызвал жесткие заявления прокурора. Ведь в полиции почему-то даже не стали восстанавливать хронологию течения болезни Ирины Зайченко.
Так, (судя по рапорту) лейтенант в ходе проверки установила, что у Ирины, находившейся на лечении в ГБУЗ КО «Калининградская областная клиническая больница», развилась язва в области поверхности бедра, «после чего последняя был переведена в ГБУЗ „Городская клиническая больница скорой медицинской помощи“, откуда была выписана на амбулаторное лечение». «В дальнейшем, состояние здоровья Зайченко ухудшилось, после чего по экстренным показаниям последняя снова обратилась ГБУЗ КО по адресу: г. Калининград, ул. А. Невского, д. 90 (Больница скорой помощи — прим. „Нового Калининграда“), где по мнению заявителя, медицинская помощь не была эффективно оказана», — говорится в рапорте.
При чем тут БСМП, если Зайченко обращались в областную больницу, — не понятно. «Мы никогда про БСМП ничего такого не говорили. Мало того, я об этом говорил следователю Следственного комитета, которая вела первое дело. Что вы пишете? БСМП нас спасла! А вы пишете о том, что мы на нее жалуемся! То есть они изначально написали все неправильно, — утверждает Андрей. — Я на это обратил внимание еще когда следователь Следственного комитета расследовал первое дело. Но никто ничего переписывать не стал. А врача областной больницы, который делал ту операцию, я хорошо запомнил, знаю его фамилию, могу его показать. Но в деле другая фамилия. Как и непонятно откуда взявшийся отказ от госпитализации, якобы подписанный мной».
По словам Зайченко, эти моменты повлияли и на выводы экспертизы, которую проводило бюро судебно-медицинской экспертизы департамента Здравоохранения Москвы. Эту экспертизу цитирует в своём рапорте участковая полиции. Согласно выводам экспертов, развившаяся у Ирины Зайченко флегмона, осложнившаяся гнойно-некротическим фасциитом, является следствием инфицирования трофически измененных в области пролежней тканей с распространением гнойно-воспалительного процесса в подкожно-жировой клетчатке.
«Лечение гнойно-некротического процесса мягких тканей у пациентки в ГБУЗ „ГКБСМП“ (Больнице скорой помощи) было проведено правильно — радикальная хирургическая обработка, антибактериальная терапия препаратами широкого спектра действий. Развитие флегмоны <...> не является критерием дефекта медицинской помощи, развитие процесса могло произойти у Зайченко вне стационарных условий», — цитируется в рапорте экспертиза. А дальше говорится, что... «в ходе проведения дополнительной проверки опросить врача ГБУЗ „Областная клиническая больница Калининградской области“ не момент проверки не представилось возможным». И поэтому, «принимая во внимание вышеизложенное», у сотрудницы полиции отсутствовали основания в возбуждении дела.
Получается, что в полиции почему-то не потрудились установить тот факт, что на Больницу скорой помощи жалоб со стороны семьи Зайченко не было, что пролежни начали появляться у Ирины еще в Москве, после на них обращали внимание в ЦГКБ (это больница на ул. Летней), а в областной больнице (на ул. Клинической) даже проводились некие манипуляции (Андрей называл их «подпольной операцией»). И только в Больнице скорой помощи калининградку буквально вытащили с того света, но там ей пришлось провести 100 дней на лечении. Также не стали правоохранители искать и опрашивать доктора, проводившего хирургическое вмешательство в областной больнице, не занялись странной историей с якобы отказом от госпитализации.
Отчаявшись добиться справедливости в региональных органах власти, Андрей Зайченко записался на приём к представителю Президента РФ в Калининградской области. Встречу назначили на начало июля.
«На приёме меня встретил не представитель президента, а начальник управления — женщина. Она сначала была настроена скептически, но когда я стал рассказывать подробности, ужаснулась и стала делать записи, — рассказывает Андрей. — Но через некоторое время в кабинет зашёл мужчина, отвечающий за регламент, и сказал: „Всё, пора заканчивать, закругляйтесь. Люди ждут“. Я возразил, но меня прервали и отправили из кабинета. А на просьбу передать обращение президенту РФ сказали: „Мы ничем помочь не можем, мы никуда отправлять не будем, мы будем здесь именно рассылать по ведомствам — Следственный комитет, прокуратура. А президенту мы передавать не будем“... Тогда зачем нужна приёмная, если я не могу достучаться до президента? Все мои обращения спускаются обратно в Калининградскую область — к тем же людям, на которых я жалуюсь».
13 августа 2026 года в Калининградском областном суде состоится рассмотрение апелляционной жалобы по первому эпизоду с операций, по которому вышли сроки давности. По второму эпизоду (флегмона, пролежни) уголовное дело до сих пор не возбуждено. 27 июля 2026 года Андрей Зайченко подал жалобу прокурору Ленинградского района с требованием вернуть материал в Следственный комитет (из полиции). Копия жалобы направлена председателю СК РФ Бастрыкину. В конце августа калининградец вновь попробует встретиться с представителем президента. Во всяком случае, на прием его записали.
Текст: Оксана Майтакова, фото: Юлия Власова, Виталий Невар / «Новый Калининград», из архива семьи Зайченко
Нашли ошибку? Cообщить об ошибке можно, выделив ее и нажав
Ctrl+Enter
© 2003-2026