Бег по кругу и борьба с бюрократическими препонами — в этой ситуации уже несколько лет живёт семья Зайченко, о которой раньше рассказывал «Новый Калининград». Андрей, муж обездвиженной после операции Ирины, признался: помощи ждать практически неоткуда — от правоохранителей приходят отписки, и СМИ остаются хоть какой-то надеждой на то, что об их беде услышат и справедливость наконец восторжествует. «Новый Калининград» продолжает следить за темой.
52-летняя Ирина была госпитализирована в Калининградскую областную больницу из-за сильного кровохарканья в августе 2022 года. Ей провели операцию — эмболизацию сосудов бронхиальной артерии, но после процедуры она перестала чувствовать ноги. Впоследствии женщине диагностировали спинальный инсульт. Ирина много времени провела в больницах, её возили в Москву, она лежала в ЦГКБ на ул. Летней, попала в тяжелейшем состоянии из-за флегмоны в гнойное отделение БСМП, где провела 100 дней и где её практически чудом вернули к жизни (за что медикам, конечно, огромная благодарность). Уже четыре года женщина — лежачий инвалид, она не чувствует своего тела ниже четвёртого грудного отдела позвоночника. Ухаживает за ней, помогает и поддерживает супруг Андрей, с которым они вместе уже много лет (в семье два взрослых сына).
В 2023 году, когда опасность для жизни Ирины миновала, Андрей стал разбираться, что случилось и кто виноват в том, что его жена стала глубоким инвалидом в относительно молодом возрасте. Он обратился в правоохранительные органы, в декабре 2023 года было возбуждено уголовное дело по статье 238 УК РФ («Оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности»). Но после начались чудеса юридической эквилибристики: дело сначала передавали из отдела в отдел, сменилось несколько следователей. Лишь спустя два года (в 2025 году) была проведена судебно-медицинская экспертиза, она установила: дефектом оказания медицинской помощи, который привёл к ишемическому поражению спинного мозга, стало применение во время операции микроэмболов малого размера. Обвиняемым по делу признали заведующего отделением Калининградской областной больницы Игоря Патлая. Однако затем дело переквалифицировали по другой статье и прекратили... за истечением срока давности. Как пояснили «Новому Калининграду» в Следственном комитете, пострадавшая сторона поздно обратилась в правоохранительные органы, длительное время потребовалось на то, чтобы провести экспертизу и т.д., и т.п.
Зайченко пытались оспорить прекращение дела в суде, просили переквалифицировать его на статью, по которой срок давности ещё не истёк. Но бесполезно. Обратились в областной суд с иском о взыскании компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок. «Сумма составила всего 100 тысяч рублей. Это крайне мало для реабилитации, но всё же — хоть какое-то признание того, что с нами поступили несправедливо», — говорит Андрей. Параллельно он готовит жалобу в кассационную инстанцию с требованием пересмотреть вердикт суда и возобновить по другой статье уголовное дело против врача, делавшего операцию.
Второй эпизод
Пролежни, 100 дней в БСМП и волокита полиции: почему застопорилось дело Ирины Зайченко
После обращения Андрея Зайченко к руководителю Следственного комитета России весной 2025 года в отдельный эпизод выделили ещё одно дело по ч. 2 ст. 118 («Причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности»). Здесь речь уже шла о пролежнях — тяжелейшем осложнении, которое получила Ирина, пока скиталась по больницам, и на которые долгое время специалисты почему-то не обращали внимания.
В конце октября 2022 года пациентку наконец выписали домой, но там она пробыла недолго — буквально через три дня её пришлось срочно везти в приёмное отделение областной больницы, поскольку из раны на ноге полился гной. Андрей вспоминает, что в приёмном покое к нему подошёл молодой врач, спросил фамилию и сказал завозить жену в перевязочную. Через какое-то время он пригласил его туда и показал, что нужно делать: оттягивать мясо и на рваную рану закладывать пальцем мазь. После этого Ирину отправили домой, но через несколько дней она буквально при смерти с высоченной температурой оказалась в БСМП. Выяснилось, что якобы безобидные пятна — это пролежни, опаснейшая флегмона, острое разлитое гнойное воспаление жировой клетчатки, осложнением которого может стать сепсис — заражение крови. В Больнице скорой помощи женщина провела 100 дней — ей постепенно удаляли омертвевшие ткани. Потом ещё несколько месяцев она лежала дома, муж делал ей перевязки.
Андрей настаивал, чтобы по этому эпизоду было возбуждено уголовное дело из-за некачественного оказания медпомощи и причинения тяжкого вреда здоровью. Операцию, которую Ирине проводили в приёмном покое областной больницы, он называет «подпольной». Основные претензии — к врачу КОКБ, который её делал.
Как мы уже сказали, дело выделили в отдельный эпизод по ч. 2 ст. 118 («Причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности») в апреле 2025 года. По словам Зайченко, оно лежало у следователей до января 2026 года. Потом его переквалифицировали на статью 124 УК РФ «Неоказание помощи больному» и в январе 2026 года передали участковой полиции. Притом семья Зайченко считает, что дело должно быть возбуждено по другой статье и расследоваться не участковым лейтенантом полиции, а следователем СУ СК. Поскольку на самом деле, по мнению Зайченко, речь идёт о служебном подлоге (об этом позже).
«Новый Калининград» уже публиковал выдержки из письма зампрокурора Ленинградского района, который обратил внимание на низкое качество работы лейтенанта полиции из Ленинградского ОМВД. Она отказывала в возбуждении дела, потому что якобы Ирина Зайченко жаловалась на БСМП, а там, мол, Ирине помогли. Откуда в документах полиции возникла БСМП, хотя изначально там фигурировала Калининградская областная клиническая больница, Андрею выяснить так и не удалось. Переубедить лейтенанта полиции, что они жалуются не на БСМП, а на КОКБ, — на данный момент тоже.
Зампрокурора Ленинградского района летом сделал полиции внушение за волокиту и назидательно заметил, что сотрудникам полиции нужно опросить врача ГБУЗ «Областная клиническая больница Калининградской области», проводившего лечение Ирины, приобщить медицинские документы из учреждения, а также провести иные проверочные мероприятия. Но дело с мёртвой точки не сдвинулось. По этому эпизоду Андрей также обращался в суд за компенсацией, но тот отказал. «Мотивировка: нет окончательного процессуального решения. Вдумайтесь: документы до сих пор гуляют между прокуратурой и ОМВД Ленинградского района. Их то утверждают, то отменяют. Но никто до сих пор не опросил ни мою жену, ни меня», — возмущается Андрей. Он рассказал, что они записались на ноябрь на повторный приём к руководству Ленинградского отдела ОМВД. А в конце октября семья Зайченко получила очередной отрицательный ответ от замначальника регионального управления СК Евгения Козырецкого — Следком вновь отказался принять заявление о преступлении в отношении Ирины. Следствие ссылается на экспертизу, согласно которой развитие флегмоны... не является дефектом оказания помощи.
Андрей считает отказ незаконным. По его словам, в материалах уголовного дела есть много интересного. Например, справка из областной больницы, где указано, что операцию делал хирург Б., а не В., диагноз изменён — со второй стадии пролежня на третью, также имеется «отказ от госпитализации», якобы подписанный Андреем. Сам он утверждает, что никаких отказов не подписывал, а «подпольную» операцию проводил другой врач — В., хотя в документах он подменён на Б. «Изменение стадии пролежня с II на III в течение 37 минут без обоснования — это признак служебного подлога», — уверен муж Ирины.
Также он обращает внимание на экспертизу, которая проводилась в Москве. «В ходе предварительного следствия я подавал ходатайство с вопросом к эксперту: „Если бы не было отказа от госпитализации или он подписан неуполномоченным лицом, была бы установлена прямая причинно-следственная связь?“ Следователь подменила его на другой», — утверждает калининградец. Кроме того, эксперт в ходе допроса подтвердил, что в заключении отсутствует описание методики исследования. Поэтому, считают Зайченко, уголовное дело должен возбудить Следственный комитет, причём по ч. 2 ст. 293 УК РФ «Халатность» и ст. 118 УК «Причинение тяжкого вреда здоровью».
«Следователям необходимо получить объяснения от врачей областной больницы В. и Б. на предмет того, кто фактически проводил операцию 28.10.2022 и кто подписывал справку. Получить объяснения от оператора ЭВМ на предмет того, на основании какого документа и по чьему указанию она вносила данные в МИС „БАРС“. Истребовать из материалов уголовного дела первоначальный текст ходатайства с вопросом к эксперту, чтобы установить факт подмены вопроса, — уверен Зайченко. — При выявлении противоречий — рассмотреть вопрос о возбуждении уголовного дела по ст. 292 УК РФ для проведения полноценных следственных действий (очных ставок, опознания)».
Но пока в СК считают, что дело должна расследовать полиция, которая (как мы уже писали выше) не может различить две больницы — БСМП и КОКБ. Не исключено, что она ждёт, когда истекут сроки и по этому делу. Зайченко при этом вновь пишет жалобу в вышестоящие инстанции.
Ирина и Андрей Зайченко
Стоит напомнить, что в мае 2026 года на историю Ирины обратил внимание сам руководитель Следственного комитета Александр Бастрыкин. «Глава ведомства дал поручение руководителю СУ СК России по Калининградской области Дмитрию Канонерову представить доклад о принятых процессуальных решениях и их основаниях, а также по доводам публикации», — сообщил Следком. Но дальше сообщения в СМИ и соцсетях о том, что Бастрыкин заинтересовался, дело так и не пошло. Итогового ответа о результатах проверки семья Зайченко до сих пор не получила. В чём выражался интерес главного следователя, им не сообщили.
«За всё время ни один из прокуроров или представителей МВД не допросил, не опросил ни меня, ни мою жену — вообще никого. То есть что они там проверяли — это полная фикция. Мы требуем не формальных отписок, а реального расследования и привлечения виновных к ответственности, — говорит Андрей Зайченко. — Сдаваться мы не намерены. Готовятся жалоба на решение суда об отказе в компенсации по второму эпизоду и кассация на апелляционное решение. Наша цель — не просто наказать виновных, но и заставить систему работать, чтобы трагедия, произошедшая с моей женой и матерью моих сыновей, не повторилась с другими».
Текст: Оксана Майтакова, фото: Виталий Невар / «Новый Калининград», из архива семьи Зайченко
Нашли ошибку? Cообщить об ошибке можно, выделив ее и нажав
Ctrl+Enter
© 2003-2026