«Их правовое поле начало шататься под ногами»: интервью Игоря Плешкова

Игорь Плешков в центре стола. Группа калининградского отделения партии «Яблоко» в фейсбуке.
Все новости по теме: Налоги

В отношении известного калининградского бизнесмена и лидера местного отделения партии «Яблоко» Игоря Плешкова возбудили уголовное дело. Его обвиняют в уклонении от уплаты налогов в особо крупном размере. Сам Плешков уверен, что уголовное преследование — это попытка заставить его заплатить столько, сколько насчитала налоговая, при том что с ее расчетами он категорически не согласен и судится по этому поводу уже несколько месяцев. «Новый Калининград» поговорил с Плешковым о том, как уголовное дело повлияет на его бизнес, предлагали ли ему неформально решить вопрос с доначислениями и что он ожидает от суда.

— Расскажите о предыстории возбуждения уголовного дела. С чего все началось и в чем суть обвинения? 

— В 2017-м году без какого-либо преданализа была назначена [налоговая] проверка компании «Рекал-Кис», которая является недропользователем и занимается добычей полезных ископаемых, песка и гравия. В ходе проверки меня как руководителя организации не приглашали и не опрашивали, как и главного бухгалтера. В налоговую инспекцию меня позвали в самый последний момент — чтобы задать порядка 50 вопросов. Понятно, что я был не способен дать такое количество пояснений по результатам работы 2014 года, ведь прошло несколько лет. В августе 2018 года был подготовлен акт [налоговой проверки]. В этом акте начисление было порядка 70 млн рублей. Наш юрист и бухгалтер дали пояснения и указали на фактические ошибки в расчетах налоговой. Они пересмотрели акт — и сумма получилась уже не 70 млн, а 37 миллионов.

В проверке участвовал и отдел по борьбе с экономическими преступлениями из УМВД. Они делали свои мероприятия, и, в общем-то, со стороны полиции не было вопросов, связанных с налоговым преступлением.

С актом мы совершенно не согласны, потому что не было никакого дробления бизнеса, не было тех бизнес-процессов, которые налоговая описывала. Она взяла и просто объединила три моих компании в одну по принципу аффилированности, основываясь лишь на том, что я и учредитель, и директор. Хотя эти компании занимаются совершенно разными видами деятельности. Но это законом вообще-то не запрещено. Налоговая инспекция говорит о поправке к налоговому кодексу, которую приняли в июле 2017 года, но проверяемый период другой (по данным СК, речь идет о 2014-2016 годах). И все — этого достаточно, чтобы сделать из человека уголовника.

— Какая общая сумма налоговых претензий к вам?

— По уголовному делу стоит сумма 19 млн рублей. В акте налоговой проверки порядка 37 млн рублей.

— Почему цифры разные?

— Этот вопрос не ко мне. Сложно сказать, почему они разнятся. Я думаю, что это (возбуждалось дело — прим. «Нового Калининграда») делалось в какой-то немыслимой спешке. Им надо было так срочно возбудить уголовное дело, что они просто выдернули одну цифру из акта налоговой проверки и на основании нее возбудили уголовное дело.

— С какими конкретно услугами связаны доначисления, которые, как считают в налоговой, вы должны заплатить? Когда эти услуги оказывались, и идет ли речь об отсыпке территории Острова под стадионом «Калининград»?

— Безусловно, да в этот период времени мы возили, отгружали продукцию на Остров, но это были абсолютно чистые сделки, к которым не было претензий. У них претензии другие. В налоговой объединили ряд моих компаний в одну и изменили налоговый режим, поэтому возникли такие доначисления.

— Вы сейчас находитесь в деловой поездке в Гамбурге, куда также с бизнесменами отправился губернатор Калининградской области. Знает ли Антон Алиханов о возбуждении уголовного дела против вас, и комментировал ли он эту ситуацию? Обсуждал ли ее с вами?

— Лично не обсуждали. Но буквально недавно, в середине ноября, Балтийский деловой клуб встречался с Антоном Андреевичем. Это ежегодная традиционная бизнес-встреча. Были его заместители. На встрече также была госпожа [начальник управления ФНС по Калининградской области Ирина] Сорокина. Эта тема легонько была затронута. Причем даже не я ее поднял. И даже Сорокина тогда сказала, что дело находится в Арбитражном суде — и как суд решит, так и будет. То есть никаких предпосылок для возбуждения уголовного дела, никаких вопросов по Следственному комитету не стояло. Необходимости в них не было.

— Как считаете, почему уголовное дело возбудили именно сейчас, хотя Арбитражный суд до сих пор не рассмотрел ваши претензии к налоговой? И зачем вообще его возбудили?

— Потому что Арбитражный суд стал слишком много вопросов задавать налоговой инспекции. Мы обратились в суд в сентябре, сейчас оспариваем этот акт и пытаемся доказать свою невиновность. А уголовное дело было возбуждено в экстренном порядке. И я думаю, что через уголовное дело они так решили усилить свою позицию. Возможно, надеялись, что следственные мероприятия, которые будут проходить в рамках уголовного дела, смогут выявить какие-то дополнительно доказательства. А уже потом их могут предъявить в ходе арбитражного разбирательства.

Еще одно простое и понятное предположение — все это затеяли, чтобы оказать давление на меня. Уголовное преследование — крайне неприятная процедура. В любой момент тебе могут запретить выехать за пределы Калининградской области и изъять загранпаспорт. Это все нужно, лишь чтобы создать человеку дополнительные проблемы, чтобы он был более сговорчив. Другого объяснения я назвать не могу.

У предприятия активы гораздо больше, чем налоговые претензии. У компании финансовые запасы есть. Это предъявлено было суду, который в итоге приостановил разбирательство по иску самой налоговой инспекции. В данном аспекте уголовное дело — абсолютно излишнее. Я рассматриваю его только как давление на меня лично. И, естественно, на моих сотрудников, которые попали под обыски. Это крайне неприятная процедура. Все, к сожалению, по-разному могут на это реагировать, но когда людей поднимают с постели люди в масках и начинают в грязной обуви ходить по квартире... Вряд ли это будет кому-то приятно.

— То есть уголовное дело — это попытка заставить вас заплатить требуемую налоговой инспекцией сумму?

— Да, конечно. Это нужно, чтобы я заплатил требуемые деньги. Причем в рамках налоговой проверки со мной никто не разговаривал, со мной никто не беседовал, не слушал моих разъяснений. А когда в суде эти вопросы стали подниматься, позиция налоговой стала уже не такой ярко выраженной. Их правовое поле начало шататься под ногами, уходить из-под ног. Ну и они решили таким образом на меня воздействовать. То есть методы одни и те же, мы их проходили не раз. В девяностых были бандиты, которые пугали угрозами расправиться над семьей, сейчас то же самое, только немножко в другой форме.

— Как вы оцениваете шансы доказать, что ваши компании действовали законно?

— Скажу откровенно: иллюзий я не питаю, учитывая события последних лет в нашей стране и те решения, которые выносят суды. И даже если я абсолютно прав, то это не значит, что суд встанет на мою сторону. Но пока по ходу судебного заседания видно, что судья проявляет интерес, пытается вникнуть в события и пытается разобраться.

— Не считаете ли вы, что интерес налоговой к вашему бизнесу может быть связан с вашей политической деятельностью и финансированием форума Кафки и Оруэлла?

— Говорить так однозначно я бы не стал, что вот это чисто политический заказ. Я думаю, здесь как раз симбиоз. Начало вопроса возникло от политической деятельности. Стали думать, каким образом меня немного приструнить, в итоге решили, что надо прийти с проверкой на предприятие.

По сегодняшним законам нашей страны можно прийти абсолютно к любому человеку, к домохозяйке — найти у нее в телефоне фотографию с ребенком, которую она отправила своей маме — и обвинить ее в распространении детской порнографии. К сожалению, мы живем сейчас в смутные времена, крайне смутные.  

— Как уголовное дело отразится на вашем бизнесе?

— Любое уголовное дело против любого гражданина — это не плюшки на завтрак, безусловно. Частично парализована работа предприятия, это репутационные издержки. Но справимся, в любом случае справимся.

— Предлагал ли вам кто-либо «решить вопрос» с налоговой, с какой «скидкой» от налоговых претензий? Были ли такие попытки зайти с этой стороны?

— Да, были. Предлагали, чтобы я заплатил определенную сумму, намного меньше, чему ту, что мне выставила налоговая. Называть лиц, кто предлагал, я не могу, потому что не смогу документально это подтвердить. Если бы у меня была возможность это доказать, то я бы сделал это уже в других органах. Но я однозначно ответил — нет, и я не участвую в подобных кривых схемах, для меня это неприемлемый вариант.

Текст — Олег Зурман, «Новый Калининград»

Подписывайтесь на нас в Telegram, ВКонтакте, Facebook и Instagram.

[x]


Искусство фотографии

Главный редактор «Нового Калининграда» о наследии, сохранять которое нам часто кажется слишком сложным делом.