Особые экономические зоны могут исказиться вследствие придания проекту политической окраски

В поиске путей экономического прорыва либеральные экономисты и чиновники все более сосредотачиваются на идее "точек прорыва", в частности - создании особых экономических зон. Этот ход мысли во многом связан с признанием того, что существенно и быстро либерализовать российский рынок в целом (как это мыслила, скажем, программа Грефа образца 2000 г.) в наличных обстоятельствах вряд ли удастся.
В интервью "Газете.Ru" один из идеологов новых зон, Владимир Мау, соглашается, что все прежние опыты в этом роде были крайне неудачны и коррупционны, но возражает: далеко не всякая попытка экономического прорыва в мире оканчивалась успехом, но всякая успешная использовала в качестве одного из механизмов режим особых зон. И эмоционально восклицает в полемике с зональным скептицизмом: неужели не найдется в России двух честных чиновников для двух хотя бы зон?! Ничуть не оспаривая важность этого историко-философского, воистину шекспировского вопроса, отметим, однако, что он не описывает вполне системные политические риски при организации зон с особыми налоговыми режимами.
Сегодня надежды либералов на успех зон в немалой степени связаны с тем, что они в основном контролируют выработку экономической политики и пользуются поддержкой президента. Но стоит иметь в виду, что российская исполнительная власть чрезвычайно несбалансированна. С одной стороны, она практически не имеет рычагов контроля извне и выглядит монархически безальтернативной, с другой - чрезвычайно неоднородна изнутри и опирается на несколько разных центров силы (либералы, силовики, лоббисты). В результате реальная экономическая политика, вне зависимости от декларированных целей, располагается каждый раз в пространстве аппаратного противостояния и торга этих центров. Да и сами заявленные цели (удвоение ВВП, борьба с бедностью или диверсификация экономики) скоро становятся своеобразной административной валютой такого торга.
Опыт многих структурных новаций в России, к сожалению, был именно таков: придумывали их одни, а реализовывали и контролировали другие. И рискнем предположить, что, пока ОЭЗ - предмет публичной дискуссии, либералы останутся знаменосцами и идеологами процесса. Однако после того как зоны будут легализованы, политическая ситуация вокруг их регулирования и контроля резко изменится.
Чтобы этот механизм "распасовки" работал, в российской политике всегда наличествуют, помимо центров силы, еще и несколько целей-лозунгов, подразумевающих разные наборы тактических средств и механизмов. Например - "удвоение ВВП" и "борьба с бедностью". Вот и сегодня дискуссия об особых зонах идет сразу в двух плоскостях. С одной стороны, это "компенсационные" зоны, по типу той, что предполагается в Калининграде и лоббируется чеченским руководством. Здесь цель - создание рабочих мест и восполнение выпадающих источников дохода. С другой - идея "технопарков", призванных стимулировать высокотехнологичный экспорт. И смешение двух политических тем - прямой путь к административному перехвату самой идеи.
Вероятно, рискнуть с зонами все же стоит. Но отдавая себе отчет, что источник риска - не столько "личностный фактор" (два честных чиновника), сколько механизм принятия и реализации решений, размывающий политическую ответственность за них непременной административной распасовкой.
Источник: TorgRus.com

Дискомфортная среда

Главный редактор «Нового Калининграда» Алексей Милованов о том, чего не хватает Калининграду, чтобы стать удобным для жизни городом.