Янтарный город на королевской горе

Еще в феврале 1944 года Сталин писал Черчиллю: «Мы претендуем на то, чтобы северо-восточная часть Восточной Пруссии, включая Кенигсберг, как незамерзающий порт, отошла к Советскому Союзу. Это единственный кусочек германской территории, на который мы претендуем» После окончания войны, на конференции победителей в Потсдаме претензии СССР были закреплены юридически. Теперь принято обвинять Сталина в том, что его территориальные приобретения запустили механизм дальнейшего распада СССР. Но ни одно из них – будь то западные Украина и Белоруссия или Бессарабия и Карельский перешеек – не делались без учета исторической привязанности к России. Имелась она и в отношении Восточной Пруссии.


В немецкой историографии земли Восточной Пруссии принято называть исконно немецкими. Но это не так. Еще в X – XII веках их заселяли племена пруссов, близких к славянам. Языки и письмена этих племен были столь похожи, что некоторые этнографы считают их разновидностями одного языка.

Пруссы (их имя происходило от древнего названия Куршского залива – Русна) были народом мирным. Занимались рыболовством, земледелием, торговлей, чему в немалой степени способствовало расположение их земель. Через них проходил так называемый Янтарный торговый путь, соединявший славян и Северную Европу со Средиземноморьем.

Пруссы богатели, никому не мешали, недоразумения с соседями решали мирным путем. Но так продолжалось лишь до тех пор, пока из Палестины не вернулись крестоносцы. Разбогатели из них далеко не все, и чтобы не ввергать Европу в очередной передел, римский император и глава католической церкви направили голодных рыцарей на покорение племен, еще не обращенных в христианство. Прусские земли достались Тевтонскому ордену, и в 1226 году его права закрепили законодательно в Риме.

Вопреки существующему мнению о просветительской миссии крестоносцев в Прибалтике, они не столько обращали в христианство, сколько уничтожали коренное население и переселяли сюда немцев-колонистов. Последний хранитель исконного прусского языка, согласно летописи, умер в начале XV века.

В 1233 году Орден приступил к планомерному покорению Пруссии, и примерно за шестьдесят лет она была полностью завоевана.

Прибывших немецких крестьян наделяли землей, инвентарем и скотиной убитых пруссов, а горожанам дарили свободы, которых в самой Германии они не имели. Эта политика очень напоминает ту, что уже в ХХ веке на славянских землях проводил Гитлер. Но то, что не удалось ему, у тевтонских рыцарей сработало.

Новые хозяева быстро богатели, и к 1250-м годам на местах разграбленных прусских городищ возникает несколько новых поселений. 1 сентября 1255 года на северном берегу реки Прегель была заложена крепость Кенигсберг – Королевская гора – названная так в честь предводителя крестоносцев, чешского короля Оттокара Второго Пшемысла. А вокруг нее появились города-спутники – Альтштадт, Кнайпхоф и Лебенихт, в 1724 году объединившиеся в один город, названный, как и крепость, Кенигсбергом.

Новые поселенцы развивали коневодство, их дуги, ободья, оглобли и конская сбруя отличались качеством и удобством, и еще задолго до Петра, в XIV – XV веках русские ученики и подмастерья направлялись в Пруссию. После же того, как Альтштадт, Кнайпхоф и Лебенихт вошли в Ганзейский союз торговых городов, их значение для России только увеличилось.

К XV веку воинственный запал Тевтонского ордена окончательно спадает, и в международной политике Пруссия начинает рассматриваться не как военная, а как ремесленно развитая и торговая единица.

В 1457 году резиденцией Ордена становится Кенигсберг, а в 1511-м во главе него становится курфюрст Бранденбургский Альбрехт Гогенцоллерн, с именем которого связан новый этап не только в развитии этих земель, но и в отношениях с Россией.

Во-первых, при нем на территории Восточной Пруссии образовалось государство-герцогство, находившееся в вассальной зависимости от Польши.

Во-вторых, в 1542 году указом курфюрста был заложен, а в 1544-м открыт ставший со временем одним из самых знаменитых университетов Европы – кенигсбергская «Альбертина». Это давало возможность заниматься подготовкой преданных служителей церкви и специалистов, независимо от германских университетов.

И в третьих. Стремясь к укреплению своей власти и независимости, Альбрехт одним из первых европейских монархов оценил союзнические возможности России. Курфюрст заключил договор с московским государем Василием III, и тот финансировал его в войне против Польши.

Недаром в преддверии юбилея города именно этому прусскому монарху в Калининграде был открыт памятник, на постаменте которого написано: «Альбрехт – военно-политический союзник Московского государства».

Конечно, как и отношения любых других государств, отношения России с Пруссией не были безоблачными.

В 1640 году бранденбургским курфюрстом и правителем Восточной Пруссии становится Фридрих Вильгельм, в годы правления которого она окончательно освобождается от польской зависимости, создается Бранденбургско-Прусское государство со столицей в Берлине. В 1701 году сын курфюрста Фридрих объявляет себя королем, и международный престиж Пруссии повышается. При нем начинает создаваться знаменитая «Янтарная комната», подаренная затем России.

Но для укрепления международного авторитета одного объявления государства королевством было недостаточно, требовалась идеология. Она появляется, носителями «пруссачества» становятся крупные дворяне-землевладельцы, а «Пруссия, которая превыше всего» со временем превратится в Германию и станет запалом для многочисленных европейских войн.

В 1740 году на престол взошел, пожалуй, самый известный прусский король – Фридрих II Великий. Правил он в духе просвещенного абсолютизма, отличался здоровым практицизмом и несомненным военным талантом.

Правда, в угоду своей военной политике Фридрих II не способствовал развитию торговли и считал, что дороги должны быть в плохом состоянии, для того чтобы затруднить проход неприятеля.

При Фридрихе Великом страна оказалась ввязана в Семилетнюю войну, в которой участвовали также Англия, Австрия, Франция и Россия.

Это была борьба за господство на море, и наша страна впервые выступила противником Пруссии. В ходе этой войны русские войска в 1758 году заняли Кенигсберг и пробыли там четыре года, вплоть до того, пока Петр III не заключил с Пруссией позорного мира.

Вскоре после войны Фридрих II скончался, и его государство стало приходить в упадок.

Оказалось, что одна лишь идеология, без подкрепляющей ее экономики, не что иное, как колосс на глиняных ногах.

Однако пример Семилетней войны, как никакой другой, характеризует дальнейшие отношения наших государств. Иногда их геополитические интересы вступали в противоречие, провоцируя конфликты и войны, но родственные отношения между монархами помогали трудности преодолеть, и бывшие враги становились закадычными друзьями. Так и русская интеллигенция во все времена делилась почти пополам – на германофилов и германофобов, но и те, и другие зачастую не замечали, как их позиции менялись на противоположные.

Но, конечно, самым большим испытаниям наши отношения подверглись в ХХ веке.

Справедливость передачи России Кенигсберга после Второй мировой войны не вызывала сомнений. Территориальные приобретения нашей страны были несоизмеримы с ее громадными потерями.

От той же Восточной Пруссии России отошла лишь одна треть, в то время как две трети перешли Польше.

Можно спорить о послевоенной депортации остававшихся в Кенигсберге немцев, о том, что долгие годы у федерального центра не доходили руки до развития области, и она оставалась на ролях чужого и не больно-то нужного ребенка. Но то, что сейчас Калининград является неотъемлемой частью России и ее крупнейшим портом на Балтике, несомненно.

В Германии существует несколько реваншистских объединений, выступающих за возвращение «исконно немецких восточных территорий». Их активисты предпочитают не вспоминать об уничтоженных германцами пруссах, а руководствуются логикой «верните нам то, что мы когда-то украли».
Источник: Наше время

Слив гнева

Оксана Майтакова о том, как забалтывают проблемы медицины.