Станислав Воскресенский: «Чиновник — он как самурай»

Все новости по теме: Проблема-2016

В интервью аккурат между уходом с должности замполпреда президента в СЗФО и приходом на пост замминистра экономразвития РФ Станислав Воскресенский рассказал «Новому Калининграду.Ru» о европейском городе, губернаторских амбициях, роли местного правительства, важных инфраструктурных проектах и недостроенных очистных сооружениях.

«Чиновник — он как самурай» 
— Станислав Сергеевич, ваше перемещение с одной государственной должности на другую, это движение вперёд или назад? Учитывая, что вы уже занимали формально аналогичную должность.

— Это совсем иная работа, это всё же конкретный проект. Он интересен мне, его, говоря по-хорошему, можно было начать и чуть раньше, поскольку уже 15 лет только страны АСЕАН росли темпами по 5 процентов в год, а Китай уже вторая экономика мира. Учитывая историческое наследие взаимоотношения с этим регионом, считаю, что есть большие возможности для продвижения наших экономических интересов. Это очень ответственная и интересная работа.

— Это часть глобального поворота России к Азии?

— Нет, это экономический прагматизм. Европа наш крупнейший торговый и экономический партнёр, Владимир Путин в одном из посланий говорил, что Россия — это, безусловно, европейская цивилизация. Но, тем не менее, было бы безответственно не воспользоваться возможностями для страны, для создания новых рабочих мест, для роста благосостояния благодаря присутствию и в других регионах.

— А то, что это происходит параллельно с очевидным похолоданием в отношениях с ЕС и Западом в целом — совпадение?

— Могу приоткрыть небольшую тайну: когда я работал в правительстве до приезда в Калининград, обсуждался вопрос недостаточно активного и качественного присутствия в Азии. Эта повестка давно назревала.

— Что стало петухом, который клюнул?

— В экономике это, безусловно, действия наших партнёров в Европе и Америке, введение санкций. Полагаю, что нашим соседям будет всё труднее проводить такую антироссийскую позицию. Приведу пример. На кинофестиваль «Короче» в Калининград мы привезли оркестр классической музыки «New Baltic Orchestra», мы попросили их сделать такую интересную программу: музыка из фильмов на фоне транслируемых отрывков кино. И там было несколько старых советских фильмов. А музыканты все молодые, их личности явно формировались после распада СССР. И по их трепетному отношению к этому культурному пласту, понятно, насколько мы все — одно целое. Когда есть такая связь, европейским политикам будет сложнее ссорить страны и, в том числе, придумывать всякие новые санкции.

— В свете этих изменений вектора экономических интересов, насколько перспективно развитие в Калининграде проектов, использующих его геополитическое положение, международных проектов? Насколько мы будем оставаться некоей точкой европейского диалога? Или всё же, как многие опасаются, всё обратно вернётся к военному аванпосту и непотопляемому дредноуту?

— Быть Европой — это не польские джинсы носить, а что-то творить, создавать и этим гордиться. Власть уделяет беспрецедентное внимание Калининградской области, и у её жителей есть отличный повод этим вниманием пользоваться.

— Но это — бюджетные инвестиции, я всё же говорю о частных зарубежных инвестициях в основной капитал, которые, как показывает статистика 2013 года, сокращаются.

— Вопросы привлечения инвесторов в любом регионе это вопросы работы правительств регионов. Посмотрите на Калужскую область, которая стала притчей во языцех, как там работают с инвесторами, какой там объем инвестиций. Это всё в руках региональной власти, здесь главная задача федеральной власти была подставить плечо там, где невозможны частные инвестиции. Безусловно, это развитие энергетики, привлечение государственных инвестиций в удлинение взлётно-посадочной полосы, углубление дна морского канала для увеличения грузопотока. Но работа с частными инвесторами всегда, на любой территории это работа местной власти.

— Ваша работа в Калининграде, это был проект? И если это был проект, то завершён ли он?

— Я никогда и ни в чём не доволен своей работой. Но мне кажется, кое-что удалось сделать. Прежде всего, калининградская повестка на федеральном уровне существует. Важные решения для Калининградской области приняты. В основном дело сейчас за кропотливой работой региональной власти. Такой масштаб денег, который выделяется на Калининград, никогда не выделялся ранее. Чтобы всё строилось в срок, все обязательства выполнялись в срок, люди видели улучшения. Но это не всегда получается. По разным причинам.

Второй немаловажный момент — удалось не без моей помощи, надеюсь, вывести из публичной плоскости и погасить конфликты представителей власти.

— Думаете, удалось? Может, они просто притухли? Они же не только из-за личных амбиций, они ведь в силу государственного устройства страны возникают. Город и область всегда будут драться за деньги.

— Вы прекрасно понимаете, о чём идёт речь. Когда конфликт выходит в публичную сферу, это не добавляет качества работы и качества жизни. Мне кажется, сейчас ситуация поспокойнее.

— А у вас самого возникали за время работы в Калининграде губернаторские амбиции?

— В Калининграде мне была поручена очень интересная и ответственная работа. Но чиновник — он как самурай. С одной стороны он должен быть готов умереть каждый день, с другой стороны исходить из того, что свою работу он будет осуществлять бесконечно. Мне нужно было разобраться в том, что происходит в политической части, ответить на экономические вызовы, связать на культурном уровне регион с основной территорией России. Обеспечить принятие важных решений по «расшивке» узких мест по инфраструктуре.

Что касается руководства любым субъектом федерации — регионы возглавляют те чиновники, которые действительно занимаются решением проблем конкретных людей, делают это искренне, пользуются поддержкой населения и поддержкой президента.

Лучше всех формулу политики в России сформулировал Виктор Цой в одном из своих интервью. Он сказал: «За честность могут простить практически всё, даже неумение играть на музыкальных инструментах».

_MG_8463.jpg
«Калининград для меня европейский город»
— Тогда несколько практических вопросов. Дискуссия о том, где же строить стадион для Чемпионата мира по футболу в Калининграде, приобрела в последние дни совсем уж драматический оборот. А ранее источники агентства «Росбизнесконсалтинг» в Правительстве РФ, те же, видимо, что прогнозировали ваше возвращение в Минэкономики, предрекали исключение Калининграда из списка городов, принимающих матчи, из-за дороговизны строительства стадиона «на болоте». Вы можете со своей стороны внести какую-то ясность?

— Первое — о чемпионате. Мне лично кажется, как жителю Калининградской области, что проведение чемпионата в Калининграде важно. Объясню, почему. Не только из-за непосредственно футбольной части, но и из-за того, что сам факт проведения нескольких матчей чемпионата — это возможность для Калининграда как-то заново появиться на карте мира. Чтобы мир узнал, что есть такое прекрасное место, как Калининградская область.

Кроме того, эта точка — 2018 год — многих бы простимулировала быстрее доделать аэропорт, подремонтировать город, показать его и область с лучшей стороны. С тем, чтобы в будущем привлечь больше туристов и инвесторов. Что касается стадиона. Мы говорили об этом с вами полтора года назад. Выбор места был и остаётся за правительством Калининградской области. Выбор её шёл тяжело, но они решение приняли. 

Место действительно оказалось дорогим, тем не менее, всё в руках правительства области. Нужно работать с издержками, раз выбрано это место, нужно приводить дополнительные доказательства того, что ни в каком ином месте это невозможно.

Что выбор этого места связан с тем, что строительство стадиона даст новый толчок развитию города. Всё это нужно качественно обосновывать, надеюсь, что решение о проведении чемпионата в Калининграде пересмотрено не будет.

— Вы говорите о том, что 2018 год может стать для нас стимулом. Но почему мы не можем сделать это для себя, а не для кого-то, кто приедет через четыре года? Это какой-то наш психологический парадокс? Почему нам нужен внешний раздражитель, вызов, чтобы сделать то, чем мы сами будем пользоваться?

— Это скорее философский вопрос. Есть такая книга Александра Прохорова «Русская модель управления», вы в своём вопросе примерно сформулировали её краткое содержание. Но я не соглашусь с вами: я в Калининграде за два года увидел как раз иное. Калининград для меня европейский город в том, что здесь есть люди, которые сами по себе, потому что так решили, создают истории успеха, содержат улицы и рестораны в чистоте не потому, что это показывают по телевизору и нужно выслужиться перед начальством, а потому, что они считают, что это правильно. Вводят современные производства, потому что им этого хочется. Калининград может гордиться такими предприятиями, как «Залесский фермер», как предприятие братьев Долговых, где все работники предприятий, владельцы делают дело, которое им нравится. Точно так же, как и предприятие «Содружество-Соя», являющееся крупнейшим в Европе переработчиком сои, предприятие абсолютно современное.

IMG_3459.jpg
«„Волшебных палочек“ в экономике не существует»
— В апреле, по итогам визита премьер-министра Дмитрия Медведева, был подписан протокол, предполагающий проработку ряда мер, направленных на решение так называемой «проблемы-2016». Однако на практике была реализована лишь одна инициатива, при этом в протоколе не значившаяся. Я говорю о создании здесь собственного, а не подчинённого Санкт-Петербургу таможенного управления.

— Вопрос таможни прорабатывался с первого дня моей работы здесь. Мы очень аккуратно его двигали. Решение состоялось, с 1 октября Калининградская таможня будет подчиняться напрямую Москве. Я попросил Федеральную таможенную службу, чтобы был проведён специальный семинар для участников внешнеэкономической деятельности, для органов власти и СМИ, на котором было бы обсуждено, что конкретно изменится в жизни калининградцев из-за того, что таможня теперь переподчинена Москве. Надеюсь, он состоится, постараюсь принять в нём участие.

Мотивы этого решения довольно понятны. В ряде ситуаций требуется оперативное решение «сверху», но формально получалось, что калининградская таможня не может обращаться напрямую в Москву. Нужно звонить в Северо-Западное управление, ждать, пока оттуда позвонят в столицу.

— У них ведь там ещё и свой торговый порт.

— Да, говорилось и о так называемом конфликте интересов с таможней в Санкт-Петербурге. Но всё же первоочередная задача — оперативность принятия решений. Это эксклав, для всех стало очевидно, что такая оперативность нужна. Решение было принято.

— Возвращаясь к протоколу — главное, что в нём увидели многие, это некий компенсаторно-субсидиарный механизм для того, чтобы сократить потери местного бизнеса после отмены таможенных преференций в апреле 2016 года. Однако пока что не видно чёткого механизма для определения того, кому, как и сколько денег давать.

— По моей информации, соответствующие документы проходят согласование в Правительстве РФ. Сейчас я, работая в Минэкономразвития, сделаю всё, чтобы этот процесс двигался быстрее.

Говоря о калининградской экономике, нужно понимать: хотя основной фокус всех дискуссий здесь — 2016 год, но большая часть экономики не связана с 2016 годом. Например, если вы посмотрите на список крупнейших налогоплательщиков в региональный бюджет, то только одна калининградская компания входит в топ-10. Всё остальное — это крупные федеральные компании, имеющие здесь свои подразделения. К сожалению, Калининград даже в головах некоторых федеральных чиновников — это «купи-продай», это не очень высокотехнологичная переработка. Но при этом Калининград это и судостроительный завод «Янтарь», это высокотехнологичное предприятие «Факел» по производству двигателей для спутников, это янтарный комбинат, где наконец-то наводится порядок. 

Калининград — это сельское хозяйство, которое растёт приличными темпами. Наконец, Калининград — это очень разный малый и средний бизнес. Необходимо говорить о будущем, безответственно лишь латать дыры, моделируя развитие региональной экономики.

Год назад мы предложили ведущим российским экономистам проработать варианты развития местной экономики. Я в целом согласен с позицией тех, кто говорил, что долгосрочное будущее безусловно заключается не только в поддержке существующих отраслей, но и в развитии потенциала здравоохранения, где ситуация, мягко говоря, неудовлетворительная. В развитии образования, IT, сельского хозяйства, привлечения крупных, якорных высокотехнологичных инвесторов, как российских, так и иностранных. Всё это абсолютно реально, но требует приложения усилий. Зачастую результат прямо пропорционален как самим усилиям, так и искренности, с которой они прикладываются.

— Всё же, когда можно ожидать большей ясности относительно механизма субсидирования?

— Калининградцы отучили меня озвучивать точные даты, я им за это благодарен. Если называешь точную дату, то обязан в неё отчитаться о результате. Но решение вопроса не зависит только от меня.

— Ещё один пункт протокола — снижение минимального порога для входа в число резидентов ОЭЗ со 150 до 50 млн рублей. Каков предполагаемый экономический эффект от такой меры?

— Я убеждён, что никаких «волшебных палочек» в экономике не существует. Нет какой-то одной меры, способной изменить всё. Есть комплекс мер. Наряду с активной работой по привлечению инвестиций, требующей банальных трудозатрат и управленческой инфраструктуры, дополнительные льготы, безусловно, дадут результат. Сама по себе льгота ни к чему не приводит на автомате.

Возможно, поиск этих «волшебных палочек» связан с тем, что в новейшей истории России были меры, которые сильно изменили ситуацию, как нам тогда казалось. Например, драматичный 1992 год, отпуск цен поменял всё, причём — на фоне распада Советского Союза. Введение 13-процентного подоходного налога в 2000 году привёло к существенному росту доходов. Но по мере развития экономики, ухода от примитивизма таких методов остаётся всё меньше. Льгота сама по себе ничего не даст.

Дело не в числе резидентов ОЭЗ. По итогам двух лет работы, в особенности — ситуации зимы 2013 года, отзыва лицензии у «Инвестбанка», я укрепился во мнении, что калининградская предпринимательская среда, как и гражданское общество в целом, очень зрелые. Повторю, то, что тогда удалось договориться с крупнейшими предпринимателями о совместных действиях по недопущению банковского кризиса в те сложные недели декабря, уверило меня, что калининградцы должны таким бизнесом гордиться.

Мне кажется, что, особенно в Калининградской области, необходимо дать максимально реализоваться предпринимательским свободам. Предпринимательство здесь может творить экономические чудеса. Поэтому чем больше каких-то ограничений мы снимем, тем динамичнее будет развиваться область. Та льгота, о которой вы говорите, это одна из таких мер — но не самых важных.

— Динамично развиваться здешним предприятиям мешают некие лоббистские усилия предприятий из других регионов России. Пример тому — возможно, не самый крупный, но показательный — это недавняя ситуация с производителями чековой ленты, лишившихся тех преференций, которыми они пользовались годами. Могут ли появится какие-то механизмы защиты от такого лоббизма?

— Я считаю, более плохим сигналом был не случай с производителями кассовой ленты, которым нам всё же удалось продлить жизнь практически на год, а ситуация с корпорацией «Союз» по жирам. Были изменены правила игры, это недопустимо. Ровно поэтому, насколько я знаю, в Правительстве РФ готовится решение в пользу калининградской компании. Мотив этого решения именно такой: возможно, сами льготы в отношении жиров были некорректными. Но более важно то, что инвестор под эти льготы шёл, нельзя менять правила игры. Все поручения президентом и премьером на этот счёт даны, и документы находятся в стадии оформления.

Что касается кассовой ленты и других подобных вопросов. Вопросы критериев достаточности переработки связаны с Торгово-промышленной палатой Калининградской области, у неё есть все полномочия и возможности по отстаиванию позиций там, где это оправданно. Но я соглашусь с вами: органы власти не должны втягиваться в конкурентную борьбу между компаниями. Не наше это дело. Плохо то, что произошло с кассовой лентой, были потеряны рабочие места.

— Исчезнут такие, возможно, не появятся и те, к которым вы стремитесь.

Вы правы. Но, если посмотреть на статистику, средняя зарплата в Калининградской области ниже, чем в среднем по России. Мне кажется, что калининградцы, особенно учитывая такое количество талантов, которые тут живут, достойны большего.

Мы видим появляющиеся новые предприятия, там ситуация лучше — и с зарплатой, и с уплатой налогов. Но всё же, мне кажется, мы должны от издержек 90-х с использованием схем уклонения от уплаты налогов, не самых передовых технологий на производствах отходить.

— Что происходит с идеей строительства здесь глубоководного порта? Полтора года назад вы говорили, что необходим комплекс долгосрочных правил игры, в случае их наличия будет принято то или иное решение. Но при этом есть ещё и момент спроса. К примеру, депутат Госдумы и не самый далёкий от портовой тематики человек Андрей Колесник не так давно весьма радикально заявил о том, что 130 млн тонн грузооборота, о которых ведётся речь, это нереальный объем, которому взяться неоткуда.

— Насколько я знаю, Минтранс готов финансировать создание глубоководного порта в Калининградской области при наличии инвестора. Мы так этот вопрос всегда перед правительством области и ставили. Будет инвестор, будет и строчка в бюджете.

— Правительство области всегда уверяло, что инвесторы для порта есть в изобилии, но никогда их публично не называло. Вам тоже их имена не озвучивали?

— Я не видел ни одного технико-экономического обоснования по глубоководному порту в Калининградской области. Но это не означает, что порт здесь не нужен. Я считаю, что здесь может быть глубоководный порт с хорошей экономикой. Но это дело профессиональных предпринимателей, инвесторов. Минтранс готов подставить здесь плечо в виде необходимого финансирования. Но не под прожект. Первоочередное — это инвестор, и его мы ждём от правительства области.

_NV_6975.jpg
«Мы не хотим, чтобы случилось то, что случилось с „КД авиа“»
— Другой вопрос, более конкретный, это реконструкция аэропорта Храброво. Полтора года назад вы сказали, что держите ситуацию с аэропортом «на контроле», и назвали своей задачей то, чтобы через год-два качество его стало иным. «То, как он выглядит сейчас, — это безобразие для такого города, как Калининград», — сказали вы тогда. Есть ощущение, что безобразие всё же сохраняется.

— Всё, что касается федерального уровня, все меры предпринимаются в полном соответствии с графиком. Удалось добиться выделения средств на удлинение взлётно-посадочной полосы под все типы воздушных судов. Проект был подготовлен, прошёл главгосэкспертизу, и уже выбран подрядчик.

Для развития аэропорта были введены специальные льготы для граждан России на полёты в Калининград и обратно. Это примерно около полумиллиарда рублей в год из федерального бюджета. Могу сказать, что за два года благодаря этой мере пассажиропоток на основную территорию России увеличился на четверть. А если вы посмотрите на количество рейсов в Москву, то оно достигло рекорда. По субботам летом осуществляется 13 рейсов «Калининград — Москва».

Что касается выполнения своих обязательств частным инвестором, занимающимся реконструкцией терминала: на мой взгляд, работы могли бы идти гораздо быстрее. Здесь все рычаги, все договора, все формальности здесь в руках правительства области.

Будем надеяться, что коллеги из правительства тоже к этому трепетно относятся и будут подгонять инвестора.

— У аэропорта есть шанс увеличить своё международное значение?

— Я в этом не профессионал, но интуитивно чувствую, что такой шанс есть. Хотя в разговорах с ведущими российскими авиакомпаниями я скорее слышал скепсис. Такой же, как и в отношении модели, реализованной в Риге. Мы же не хотим, чтобы случилось то, что случилось с «КД авиа», когда вначале хаб фактически возник, но из-за того, что бизнес-модель была не очень эффективна, всё в одночасье рухнуло. Нам нужна устойчивая модель.

— Весной и в начале лета нынешнего года был принят ряд решений в части развития энергетического комплекса региона. Первый вопрос — откуда возьмутся ресурсы для новых генерирующих мощностей, газ и уголь? Причём газ в каких-то безумных объемах — 2,5 млрд кубометров в год.

— Ряд решений по развитию энергетики Калининградской области был принят с тем, чтобы обеспечить надёжность и безопасность функционирования энергосистемы. Это связано как с новой генерацией, так и вообще с качеством работы энергетической инфраструктуры. Деньги на это планировалось выделять в рамках инвестиционных программ тех компаний, которые будут эти проекты реализовывать. Речь идёт о «Газпроме» в части строительства терминала сжиженного природного газа, речь идёт предварительно о «Роснефтегазе», которому будет поручена генерация. Мы видим, что здесь понятны источники ресурсов для обеспечения безопасного функционирования энергетики.

О сроках и других конкретных моментах лучше, конечно, спрашивать сами компании, которым эта работа поручена. Нашей задачей было идентифицировать проблему, предложить варианты её решения президенту и правительству, всё это было сделано, решение принято. Сейчас главное — чётко соблюдать сроки. Только в генерации будет создано более 2 тыс высокооплачиваемых рабочих мест.

_MG_9894.jpg
Очистные сооружения — мои ровесники
— Глаголы будущего времени — это хорошо. Вы принимали участие в судьбе одного весьма знакового объекта, причём знакового как с инфраструктурной, так и с политической точки зрения. Речь, конечно, об очистных сооружениях Калининграда. На фоне не очень весёлых отношений с Западом как-то не очень прилично получается: мы взяли у них деньги, чтобы не какать в Балтийское море, а так ничего и не построили. И сроки вновь откладываются.

— На мой взгляд, есть четыре очень важных символа в Калининградской области. Изменения в отношении которых поменяют в лучшую сторону настроение, развитие и так далее. Это очистные сооружения, аэропорт, Янтарный комбинат и Дом Советов. Может быть, каждый из них в отдельности не так важен, но мне кажется, что это символы, это то, что меняет всё. Пока что удалось сделать кое-что лишь в отношении янтарного комбината. Там изменения есть, они очевидны, все переработчики, реально занимающиеся переработкой янтаря, получают сырьё. А многие художники вообще увидели его впервые за 20 лет, янтарь с янтарного комбината.

— Дело не в отношениях с какой-то Европой, которая дала деньги. Стыдно перед калининградцами, стыдно должно быть тем, кто все эти годы этим занимался.

Очистные сооружения — мои ровесники, они в 1976 году начали строиться. Столько лет прошло, а их всё нет.

Что касается конкретики. В прошлом году мы осознанно активизировали подход к реализации ФЦП. Готовилась новая программа, важно было привести в тонус всех, от кого зависела реализация объектов, чтобы показать важность внимания и активной работы. Область и город напрямую вышли на собственников компании-подрядчика на строительстве очистных. Дальше всё ушло в правовое поле взаимоотношений правительства, мэрии и подрядчика. Все инструменты для того, чтобы довести проект до конца, есть. Но я не скрываю, у меня серьёзный дискомфорт вызывает этот объект. Год назад мы были на очистных, там и мне и губернатору были даны все обещания, но вот что произошло. Надеюсь, что коллеги, учитывая объем федеральных инвестиций, который в Калининград будут направлены, найдут способ достроить этот объект. Он важен не только с точки зрения очистки сточных вод, но и как символ решения проблем.

— Ещё один крайне символичный объект — это вторая эстакада. Кредит, взятый на её достройку, для Калининграда непосилен, со следующего года нужно не только платить проценты, но и гасить его тело. А мост так и не достроен, и рассчитываться с подрядчиком нечем, а правительство лишь только планирует достраивать к недостроенному мосту съезды. Есть ли какое-то понимание судьбы этого объекта?

— Посмотрите, сколько денег выделяется из федерального бюджета на дороги. Достаточно приличная сумма, около 5 млрд рублей. Раз такие существенные деньги выделяются, должны быть некие приоритеты, которые определяет правительство области. Нужно достроить эстакаду, значит нужно достроить эстакаду. Есть строки в федеральном бюджете.

— Какое самое сильное впечатление от Калининграда осталось за эти два года? Пройдёт тридцать лет, и вы скажете: «Калининград? А, Калининград — это там, где я...» Где вы — что?

— В «Золотом телёнке» был такой диалог между жуликом Корейко и жуликом Бендером. Первый говорил, что он, конечно, деньги украл, но почему он должен их отдавать второму? А Бендер отвечал, что он, изучая биографию Корейко, чуть не разочаровался в человечестве, и тот должен ему миллион. Так вот, я хочу сказать, что я должен калининградцам за то, что я понял, какие классные люди у нас в стране живут. Здесь огромное количество талантливых, не ноющих, работающих людей. Количество, которое меня поразило.

Текст: Алексей Милованов , главный редактор «Нового Калининграда.Ru»

Комментарии к новости

Дискомфортная среда

Главный редактор «Нового Калининграда» Алексей Милованов о том, чего не хватает Калининграду, чтобы стать удобным для жизни городом.